Последний проблеск рассвета

Я не такая, как они… И сейчас речь идёт совсем не том,что я отличаюсь внешне от моего племени, нет. Я слабее своих братьев. Их ноги налиты силой, в их груди больше воздуха, их руки никогда не устают, а глаза словно видят по ночам, как глаза дикой рыси.       Сейчас мне тринадцать лет… Я единственная ути среди своих братьев — мальчишек, которые успели отличиться и получили имя. Я всё еще остаюсь ути. Раньше надо мной смеялись, но теперь это даже неинтересно: разве весело смеяться над козлом за его рога, или над куропаткой, которая не умеет летать?       Я мягко села на шкуре оленя и оглянулась: костёр догорал, нужно было подкинуть еще сухих веток. Сейчас идёт пора охот, скоро наступит зима, и нужно будет много мяса и шкур, чтобы племя не голодало. Уже три луны мы охотимся в лесу, что раскинулся на западном берегу от Северных Озёр и, признаться, дела идут хорошо. В этот поход охотники взяли нас — молодых волков, мальчишек, которые совсем скоро станут полноправными воинами. Молодые волки подстрелили много крупной и мелкой дичи. Большие же охотники взяли мокву. Большой брат моква приносит много мяса, жира и согревает нас зимой, а посему мы были довольны. Духи явно были благосклонны к нам. Даже мне удалось подстрелить вдвое больше добычи, чем обычно. Сегодня мне впервые удалось принести в лагерь дикого кабана! Это взрослая добыча, как сказал мне большой охотник Чёрное перо. Другие мальчишки, молодые волки, тоже похвалили меня. Хоть они и посмеивались иногда над моей неуклюжестью, однако, относились ко мне с теплотой и душевной простотой, как к младшей сестре. Я подкинула ветки в огонь и в мгновение в воздух поднялось облако рыжих искр. Они были похожи на горячие звёзды, чей восходящий путь прекрасен, как солнце, но так скоротечен, как сама жизнь. Кей-кеей-вен пролетел вихрем над лесными владениями, заставляя меня кутаться в шкуру. Внезапно, с севера раздался гулкий удар в бубен. Такой сигнал мог означать только опасность или большую беду. Отец рывком поднялся со спального места, словно он и не спал вовсе, с тревогой взглянул в сторону стойбища и разбудил охотников.

***

— Что случилось, брат? — По прибытию отец спрыгнул с Грозы и спешно подошёл к Жёлтому Мокасину. Охотники, наказав нам напоить уставших лошадей и освежевать добычу, последовали за вождём. — Белое племя… Они нашли нас. Их лагерь расположился в трёх полётах стрелы от селения. - Мы с братьями стояли спиной к охотникам и внимали каждому слову, нарочно копошась с тушами и лошадьми. — Кто их видел? — Нетерпеливо спросил отец. — Желтый Мокассин, Мудрый Лис. На закате солнца он отправился далеко за Северные Озёра, где мы раньше находили улей. Наш брат хотел раздобыть мёда и обнаружил белое племя… — Где он? Я хочу говорить с ним. Собираемся у Белой Совы. Я обернулась и увидела быстро удаляющуюся спину отца и темные фигуры охотников. — Что значит белое племя? — Нетерпеливо обратилась я к старшему брату Тованго — Огненному Ветру, сделав ударение на белое. Я слышала от отца о злом племени, однако то, что это племя зовётся белым, ускользнуло от меня. В голове вдруг начали возникать призрачные нити различных фактов и домыслов, которые я старательно откидывала. — Белое племя… — Слово эхом отозвался Тованго, — белое племя… Юноша сел на камень и взялся за голову. — Люди белого племени жестоко убили род Тованго, ути. — Глухо отозвался брат Лайз. Я взглянула на юношу, но он отвел глаза. Лайз некрепко сжал плечо Тованго и, подобрав часть добычи, скрылся. — Как это произошло, брат? — Я присела рядом и выжидающе взглянула на волка. — Мой дедушка… — начал рассказ волк так тихо, что мне пришлось прислушиваться, — не был из племени Северных Озёр. Он был славным охотником племени Жёлтой Совы. Однажды, к ним пришли белые люди. У них была белая кожа, светлые бороды и неведомая одежда. Эти люди говорили с Вождем. Они хотели увести Жёлтую Сову в резервацию… — Тованго помолчал, а затем спросил, все также не поднимая головы, — ты знаешь, что такое резервация? — Знаю… — Текумсе — Быстрая Река, Вождь племени Жёлтой Совы, Отказался вести своих людей на погибель. Тогда белый враг ушёл. Наши люди радовались, что прогнали белую змею, но радость была недолгой. Вскоре белое племя вернулось… — Волк поднялся на ноги. Взгляд его блуждал в сгущающихся сумерках, словно вырисовывая образы, которых он никогда не видел. — Они вернулись с войной… — С горечью констатировала я. — О, нет, ути, — усмехнулся Тованго. — Война — это слишком благородно для подлых белых змей. Они вернулись… С дарами. -С дарами?! — недоумённо протянула я. — Да, — угрюмо кивнул брат, — в знак примирения они подарили нашим людям пёстрые, теплые одеяла. Эти одеяла были пропитаны злым духом. — Пропитаны злым духом? — Вопросительно повторила я, Словно пытаясь в этом эхо найти ответ, — что это значит? — Это значит, что одеяла наградили  людей Желтой Совы  язвами. Сильнейшие воины и охотники, прошедшие через войны, одолевавшие диких зверей, сгорали, подобно хворосту в пламени. Моя бабушка была одной из тех, кому не хватило одеяла, и тех, кто первым заболеть не успел. Дедушка, чувствуя, что злой дух настигает его, посадил жену с младенцем на лошадь и наказал ехать в племя Северных Озёр. Всё племя желтой Совы поглотил злой дух белых людей. Немного помолчав, Тованго подобрал оставшуюся добычу и скрылся в типи, где разделывали мясо.       Так вот откуда отец знает про страшное племя. По рассказам беглянки мёртвого племени. Белые люди… Я всегда искренне верила, что во всём свете я одна бледнолицая, и что родилась такой уродиной по промыслу Духов. А выходит, что я – дочь Мудрого Лиса – белая змея? И мои братья знают об этом…Конечно, они знают. — Тованго… — Я застала брата за разделкой туши кабана, которого поймала на охоте. - Скажи мне, брат…— К горлу подкатил горький комок, - ути, дочь Мудрого Лиса — белая змея? Я из племени белых людей, брат? Поэтому я слабее вас, поэтому я белая коза… — Я чувствовала, как дрожит мой голос, как разгорячилось лицо. Глаза налились слезами, но щеки оставались сухими. Самое страшное узнать о себе то, что ты чужой в родном племени, что ты - дочь подлой белой змеи, а не Мудрого Вождя… Мне хотелось, чтобы меня убили. Зачем племя воспитало меня, зачем Вождь учит меня охоте? Это невыносимо, пусть бы в меня вонзилась тысяча стрел! Это невыносимо!  Невыносимо… Тованго выжидающе смотрел на меня, затем, не говоря ни слова, обнял, прижав к себе моё дрожащее слабое тело. — Маленькая ути… — Прошептал мне на ухо Тованго, — истина кажется страшной и неисправимой, если сердце твоё глухо и слепо. Я зажмурилась, не давая слезам вырваться наружу и затряслась, как последний, задержавшийся на ветви лист с приходом зимы. Тованго гладил меня по отросшим кудрям, которые, замечу, стали темнеть у корней, приобретая цвет полуденного солнца. Его хриплый голос всё также звучал тихо и раскатисто, заставляя дрожь уняться. Последний раз меня так нежно обнимал отец, до того, как я стала учиться ремеслу охотника. После моего вступления в отряд Молодых Волков, нежные, пусть и редкие объятия исчезли из моей жизни. Отец воспитывал меня как мальчишку, и это неплохо. Я научилась не плакать, а для ребёнка это большое достижение. И вот сейчас я не плачу. Честно не плачу – ресницы и щеки сухие. Но неожиданное объятие большого брата стало для меня мимолётным утешением, скоротечным сокровищем. Да, я научилась прятать слабость, но внутри я была ути, которой всё еще нужна ласка матери. Эта мысль заставила меня отстраниться от Тованго и напряженно прикусить губу. — Мудрый Лис — мой единственный учитель, передал мне не только опыт охоты, — продолжал Тованго, — он открыл мне и другим нашим братьям и сёстрам одну истину… — Какую истину, Тованго? — Я   посмотрела брату в лицо. — Садись здесь, — сказал юноша, устраиваясь на шкуре. Я приблизилась и опустила колени рядом. — Пять лет назад, в день,  когда племя готовилось к посвящению юношей в воины, в селении играли дети. Все ути молодых матерей звонко смеялись, занимаясь весёлыми детскими делами. И только одной ути не было среди них. Не было среди них маленькой белой гусыни, которая собирала ягоды. Дети услышали, как девочку похвалили за помощь, и это их страшно разозлило. — Тованго внимательно посмотрел на меня, я отвела глаза. Я не понимала, к чему он вспоминает эту позорную историю. Волк, словно услышав мои мысли, продолжил. — Они избили дочку Вождя, унизили её за то, что белая выскочка посмела получить похвалу. Белая выскочка не достойна похвалы. Она не достойна доброго слова, она не достойна жить рядом с ними, не достойна быть дочерью Мудрого Лиса. — Глаза снова заблестели, я посмотрела наверх, удерживая влагу. Почувствовав, что слёзы отступили, я взглянула в лицо Тованго. — Зачем ты это вспоминаешь? — Эта история случилась на моих глазах, и на глазах некоторых братьев, — заметил волк, — так вот, когда после всей этой заварушки ути скрылась в типи, у костра нас собрал Мудрый Лис. Новако говорил с нами недолго, но его слова до сих пор ясно звучат в моей голове… Не цвет кожи, и даже не происхождение делают человека чудовищем, но сердце… Тебя Мудрый Лис нашел еще младенцем, а Белая Сова спас от смерти. Ты не должна нести на себе вину преступлений белой змеи. Сам Мудрый Лис сказал: не происхождение, но сердце – Тованго замолчал, а я горько усмехнулась. Как же легко говорить Тованго и Мудрому Лису про сердце: они не знают, какого это, когда в тебе течёт кровь белой змеи. Легко говорить большому брату, который без труда выносит длинные походы, пробегает большие расстояния чем я, слабая гусыня, легко… Я стараюсь изо всех сил, но всегда оказываюсь на несколько шагов позади своих братьев. Сегодня я принесла первую большую добычу, а братья принесли первую большую добычу, когда я еще училась подстреливать зайцев. И причем тут сердце? Я не нахожу себе места в племени, каждый день я словно отстаиваю своё право на то, чтобы жить среди своего народа, но то, чтобы оставаться дочерью Мудрого Лиса, вождя Северных Озёр. — Понимаешь, ути, сердце, — снова повторил волк и отвернулся, — твоё сердце вторит племени. Тованго никогда не видел, - он указал на себя, -  как ути, дочь Мудрого Лиса, Вождя северных озёр, убегает, лжёт, превозносится или хвастается. Никогда не видел, как дочь Мудрого Лиса сдаётся или показывает свою боль чужому взору. И хоть ты слабее нас, ути, мы радуемся твоим успехам и видим в тебе война, сестру, товарища. Нам всё равно, какого цвета твоя кожа и волосы, ты всегда будешь нашей сестрой. Брат улыбнулся мне, я улыбнулась в ответ. Мы оба поднялись со шкуры и принялись освежевывать тушу, говоря уже совершенно о другом. Всё – таки, войнам не подобает вести долгие разговоры, но здесь…Особый, да, был особый случай.  

***

— Ведите их прямиком к Вождю, лошадей привяжите – В мой сон вторглись напряженные голоса Черного Пера и Желтого Мокассина. Я открыла глаза и выглянула из типи. Увиденное заставило меня оторопеть: В крылах влажного утреннего тумана двое воинов вели белых змей. Одеты пришельцы были, как описывали многие, дико: не было на них украшений, шкур побежденных зверей, перьев. Волосы были короткими, а лица обезображены темной щетиной. Чем-то они были похожи между собой. Кожа чужаков выглядела белее кожи наших людей, но чуть смуглее моей. Один из этих двоих был чуть выше и шире в плечах и выглядел он лет на пять старше первого. — Они ведут белых змей к Мудрому Лису — послышался голос Тованго. Волки подошли с плеча, не сводя глаз с бледных пришельцев. — Говорят, в лагере их было всего — то двое — усмехнулся Котори. – Наверняка, пришли разведывать что да как, чтобы вскоре привести сюда войско белых змей. — Есть только один способ узнать, — Лайз повернулся и пошел к открытому шатру Мудрого Лиса. Мы последовали за ним. Притаившись за типи, мы принялись слушать: — Моё имя — Мудрый Лис, — услышала я голос отца. Туман начинал рассеиваться и солнечные лучи коснулись селения. Я увидела сидящую тень Новако. Голос его звучал величественно и холодно. — Я — Вождь племени Северных Озер. Итак, Мудрый Лис знает, зачем белые люди приходят в наши угодья… Мудрый Лис желает знать, где ваше войско, и сколько воинов оно насчитывает? Если скажете правду, вас не убьют. — Я Чарли. — послышался голос чужака — Со мной мой брат Джим. Вождь, мы приходить с миром. – Говорили они очень плохо по-нашему. Мы едва ли их понимали.  — Мы плохо знаем ваш язык. Наша мать — женщина ваших кровей Вагош. Она жила в резервация. Наш отец – воин большой чин у белых людей. Во время поход он украл наша мать и родились мы. Когда Джим маленький, мать Вагош умереть от болезнь. Отец заставил нас учиться чтобы мы стать воин. Убивать вас. Мы не хотеть это, Вождь. Мы чтить свою мать и её кровь. Мы спасти ваше племя. Мы долго ходить к вам, Вождь. Белые люди очень скоро ходить в эти края, уничтожать племена. Они найти вас. Будет большой поход, Вождь. Мы принести карту, куда отправится войско. Мать поведать мне о племени Северных Озер, последнем свободном племени. Мы долго искать. Мы предупредить, Вождь, надо уходить. Белых много-много-много. Последовало молчание…