Искушение (유혹)

~~~

Вы слушаете программу «Волнующие сердца» и дальше музыкальные новости. Айдол группы PPS — Чон Чонгук, который выделяется великолепным голосом, трудолюбием и талантом, так же в свои восемнадцать уже является продюсером нескольких проектов. К сожалению, после автомобильной аварии и гибели родного брата он уже полгода не появлялся на публике, пытаясь восстановить свое здоровье и привести в порядок лицо, повреждённое осколками разбившегося стекла. Поступила информация, что Чонгук возвращается к своим фанатам, правда в необычном амплуа и хочет попробовать себя в актёрской игре. Его первая роль будет в постановке Ким Намджуна в дуэте с Пак Чимином. Пьеса называется «Искушение», а Пак Чимин — это тот талантливейший актёр, который работает на пределе своих возможностей. Что же нас ждёт? Все СМИ активно следят за этой новостью, и все мы в ожидании очередного шедевра.       Раннее утро в Сеуле расстилает свою таинственную атмосферу над улицами, окутывая их мягким золотистым сиянием солнечных лучей. В тишине пробуждающегося города Чимин плавно двигается на своём велосипеде, умело маневрируя и объезжая лужи, оставшиеся после ночной грозы. Брызги воды разлетаются в стороны, игриво отражая его настроение. Пак наслаждается прохладной после дождя погодой, а лёгкий ветерок играет с темными волосами, даря ощущение свободы. Так интересно наблюдать, как Сеул просыпается ото сна, окутанный волнующими перспективами и возможностями.       Разные по своей высоте и величественности здания будто исчезают, прячась в небольшом тумане. Сегодня Чимин фактически не спал, наполненный неподдельным энтузиазмом и вдохновлённый новой ролью. Он был готов броситься в репетиционную еще вчера, как только получил приглашение от Намджуна, чтобы продолжить оттачивать своё актёрское искусство. Спустя десять лет с начала карьеры у Пака до сих пор в глазах горит огонь страсти, который давно погас у его коллег. И каждый взмах педалей его велосипеда подчёркивает желание погрузиться в новую атмосферу сюжета.       Подъехав к чёрному входу небольшого здания, Пак паркует свой велосипед, выбрав по его мнению идеальное место, где двухколёсный друг не будет мешать прохожим. Его друзья не раз подтрунивали над ним, что при его популярности он мог бы спокойно ездить на авто. Но Пак, хоть и имеет хорошие гонорары, не преследует цели зарабатывать на своей профессии, ему важны его роли, а не вознаграждение. На содержание уютного дома на берегу моря и путешествия, которые он так любит, ему хватает. А ещё на материалы для гончарной мастерской его девушки, что так же является творческим человеком, только в другой области.       Не снимая солнцезащитные очки, он с улыбкой проходит в закулисный коридор. Ярко-оранжевые стены выглядят весьма креативно, а лежащий по сторонам реквизит и разноцветные костюмы сразу выдают предназначение этого места. Облаком стоящий запах свежей краски и дерева наполняет воздух, создавая особую атмосферу творчества и креатива, по которой Пак так сильно скучал.       Присвистнув незаметно для себя, он пробирается по коридору с уверенностью человека, знающего каждый уголок здесь. В этом месте буквально эпицентр притяжения всех талантливых и амбициозных людей, готовых преодолеть любые трудности во имя искусства.       С каждым шагом Чимин ощущает восторг, который пронизывает всё его существо. Он знает, что эта новая роль, новая возможность — шанс воплотить свои мечты на сцене театра. Он готов принять вызов, сыграть даже с малолетним айдолом и превратить эту постановку в свою собственную сцену, где он сможет блеснуть актёрским талантом и вдохновить других людей. Чимин уверен, что их совместная работа с Чон Чонгуком принесёт им обоим незабываемый опыт и приведёт к созданию неповторимого театрального шедевра.       — Доброе утро, — почти в один голос звучит от команды ассистентов и режиссёра, как только он открывает стеклянную дверь в конце коридора и делает первый шаг внутрь.       — Ну, наконец-то! — восклицает Ким, поднявшись со своего стула и заточая Чимина в объятья. — Ты прекрасно выглядишь. Специально готовился к этой роли? Сценарий уже читал? — сыплются вопросы один за другим, и Пак даже теряется, пытаясь понять, на какой ответить первым.       — Твой кофе, — бумажный стаканчик возникает перед Паком, когда он присаживается на свободное место и наконец-то снимает очки. Мужчина подтягивает ближе скоросшиватель с распечатанными листами сценария и, взяв маркер, начинает внимательно читать, что-то помечая в тексте.       — У меня есть несколько замечаний к диалогам и парочка предложений по действиям героев, — сидящие сзади ассистенты тут же берут свои блокноты, готовясь записывать правки, а Намджун удручённо закатывает глаза.       В течение целого часа у них идёт борьба, в которой всё-таки побеждает Чимин. Ведь его актёрская гениальность — основная причина, почему выбор Кима остановился именно на нём. Да что врать? Намджун в этой роли видел исключительно Пака, поэтому хоть и брыкается, но все правки принимает.       — Ну и что это за хрень? — обсудив детали и выпив по несколько чашек кофе, Чимин недовольно поглядывает на часы, а потом на продюсера. — Почему он позволяет себе опаздывать на первую встречу?       — Может, он в пробке застрял? — тут же оправдывается Ким, видя недовольное лицо своего актёра.       — Чонгука тут нет? — тихо спрашивает помощник Чона, просунув голову в приоткрытую дверь. — Мы уже приехали, наверное, в туалет пошёл, — он оглядывает комнату, а потом, вернувшись в коридор, смотрит по сторонам. — Где же ты, Чонгук? Мне же потом влетит.       На улице стоит красивый чёрный автомобиль представительского класса, окружённый толпой вопящих поклонниц с плакатами. Помощник пытается всех успокоить, то и дело набирая номер Чонгука, который стоит на балконе здания и наблюдает, как все в нетерпении ищут его. Эмоции смешиваются, вызывая бурю чувств. Он впервые выехал из дома и ещё до конца не решил, чего на самом деле хочет. С одной стороны, давление ответственности и волнение перед новой ролью. С другой — Чонгук сражается с личными сомнениями и неуверенностью, вызванными психологической травмой после автомобильной аварии. Она забрала жизнь любимого брата, а из него самого сделала отшельника в неполные восемнадцать лет. Публичная жизнь стала личным адом, а тело — сосредоточием боли и полем для многочисленных символов, напоминающих о прошлой жизни.       Внизу съёмочная группа и актёры, готовые приступить к работе, обеспокоенно оглядываются и обсуждают его отсутствие. У каждого из них есть ожидания, и Чонгук однозначно обязан их оправдать. Опять эти гребаные ожидания, в которых он устал захлёбываться каждый день. Делать то, чего от него хотят, исполнять мечты других людей, отодвигая собственные на второй план. Достало! Как же всё это достало! У него самого полно страхов, до которых этим людишкам и дела нет. Они хотят, чтобы Чонгук вернулся к своим фанатам, а хочет ли этого он сам— им всем всё равно.       Время медленно тянется, сердце Чонгука бьётся сильнее. Он понимает, что больше не может медлить, ведь решение принято — ему нужно идти вперёд, преодолеть прошлые травмы и снова зажечь на сцене. Глубоко вдыхая, всё-таки спускается с балкона и направляется к комнате, где его ждут. По мере приближения нервное напряжение становится ощутимым. Помощник, завидев его, дёргается вперёд и с причитаниями просит так больше не делать.       Когда Чон, наконец, входит в комнату, глаза всех присутствующих устремляются на него, и лишь на лице Чимина отображено пренебрежение. Чон молча плюхается на стул, даже не поднимая взгляда на своего будущего партнёра. Ему безразлично, кто это будет и что подумает о нём. По крайней мере, именно так он выглядит со стороны или хочет казаться.       — Ну, что? Давайте начнём, — режиссёр кивает Чимину, взглядом умоляя сделать лицо попроще. — Постановка очень эмоциональная, но я просто уверен — она понравится публике. Чимин у нас играет Хэндэ, а Чонгук — Ская. Мальчишку, который влюбился в своего хёна и жаждет от него взаимной любви.       Все присутствующие начинают делать пометки, пока режиссёр зачитывает диалоги, и лишь Чонгук сидит не двигаясь, прокручивая на безымянном пальце кольцо. Одна из ассистенток несмело открывает лежащий перед ним блокнот со сценарием и подаёт маркер, тихонько шепча: «надо делать правки», но, глянув на раздражённого Чимина, отодвигается обратно.       — Скай, так ты говоришь, что любишь меня? — раздаётся на всю комнату, и присутствующие, включая Чонгука, поднимают на Чимина глаза.       — Ты до сих пор сомневаешься в этом, хён? — после пары секунд замешательства бубнит себе под нос Чон, отвечая на реплику по сценарию. Правда в его тоне сплошная ложь, что безумно раздражает Пака. Кто взял эту бездарность? Намджун всегда был дотошен при подборе актёров, так почему этот щегол сейчас здесь?       — Это не так, — Чимин на свою провокацию ожидает активного участия Чонгука. Но его разочарование только растёт, когда он замечает, что тот просто сидит на своём месте без какой-либо видимой активности.       За спиной суетится менеджер Чона, который вместо того, чтобы помочь Чонгуку с репетицией, бегает вокруг стола, делая фотографии для его социальных сетей. Контент для любого айдола очень важен, а тут такое событие — первая роль Чон Чонгука в театре.       Чимин сжимает кулаки, стараясь сдержать свое раздражение. Его метод требует полной преданности и глубокой эмоциональной вовлеченности, и он ожидал, что Чонгук проникнется процессом не меньше. Но вместо этого он видит юношу с опущенной головой, чьи глаза безжизненно устремлены на стол. Время от времени он лишь меняет положение тела, чтобы позировать для менеджера. Никакой совести и уважения. Мог хотя бы сделать вид.       — Тебе нужно сменить актёра, — говорит Пак, когда они с Намджуном выходят из здания.       Долгожданная репетиция стала пыткой, а изнурительный самоконтроль в качестве сдерживающего фактора на апатию мальчишки — личной демотивацией к подготовке. Неприятие бурлит внутри. Пак убеждён, что, несмотря на все усилия режиссёра, Чонгук явно не подходит на эту роль.       — Но я не могу тебя заменить! Я в этой роли вижу только тебя, — Намджун одёргивает его за локоть, разворачивая к себе.       — Я не о себе. Я о Чонгуке, — поправляя сумку с длинной ручкой, перекинутую через плечо, Чимин разочаровано негодует. Как Ким вообще мог подумать, что он готов отказаться от этой роли? Такие предложения бывают достаточно редко, и Чимин уже погряз в нём. Он не хочет, чтобы что-то или кто-то помешали ему реализовать актёрский талант и продемонстрировать его зрителям.       — Но и его я заменить не могу, — вопит Ким. — Мне стоило больших усилий договориться с менеджерами об участии Чонгука в нашем проекте.       — Ничем не могу помочь, — Пак опускает велосипед с подножки и садится на него, готовясь уехать.       — Чимин, — окликает его Намджун. Он не готов терять такого актёра, как Пак, но и Чонгука менять не хочет. Он две недели вёл переговоры и еле уломал его продюсерский центр. Отличный пиар для постановки, как раз то, что сейчас нужно его театру.       Сжимая руль велосипеда, Чимин останавливает свои движения. Он поворачивается к Киму и с нескрываемой решимостью в голосе говорит:       — Намджун, зачем ты его позвал? Я же вижу, что Чонгуку всё это нафиг не нужно. И я не могу сделать работу за нас двоих, — он толкает велосипед, а его руки крепче сжимают руль. Быстро сцепляет ноги с педалями и чувствует, как подаётся вперёд. — Реши эту проблему, если хочешь, чтобы я остался, Ким.       Режиссёр смотрит в удаляющуюся спину, а в голове уже рождается план. Их просто нужно сблизить, и тогда все пойдёт как по маслу. Он знает, что это будет нелегко, но уверен, парню просто нужен друг, может, старший брат, которым сейчас может стать Чимин. Стоит только правильно подойти к этому вопросу, чтобы оба не поняли, в чём подвох.

~~~

      На второй репетиции всё повторяется. Она начинается с ожидания Чонгука, который снова опаздывает. Ассистенты и члены группы собрались, ожидая его прихода. Но минуты тянутся, а того всё нет. В комнате напряжение нарастает, сам Чимин, даже не скрывая, становится всё более раздражённым. Такое неуважение к работе и команде он видит впервые, и это идёт вразрез с его собственными принципами.       Намджун ходит туда-сюда, нервно прокручивая ручку между пальцев, то и дело кося взгляд на дверь. Наконец она резко открывается, и Чонгук входит в комнату. В его взгляде полное безразличие к происходящему. Он, даже не здороваясь, проходит на своё место под разочарованными взглядами окружающих. Быстро садится на стул, игнорируя напряжение в комнате. Все вокруг замирают на мгновение, глядя на реакцию Чимина, у которого будто дым идёт из ушей.       — Чонгук, давай договоримся, что ты будешь вовремя приходить на репетиции, — мягко начинает Ким.       — А то что? — огрызается парень, а в следующую секунду вздрагивает от резкого шума. Чимин срывается с места на глазах перепуганных ассистентов и Намджуна, подлетает к развалившемуся на стуле мальчишке и, схватив его за руку, сначала дёргает подняться, а потом отшвыривает в сторону стоящего сбоку флипчарта.       — А то я лично вышвырну тебя вон!       — Но я же люблю тебя, хён, — внезапно идя по тексту, скулит парень, вводя присутствующих в ступор.       — Я не верю тебе! Ты не знаешь, что такое любовь! — подхватывает Чимин, следуя сценарию. Чонгук стоит, не сдвинувшись с места, широко раскрыв слегка подведённые карандашом веки, лишь сжимает руки в кулаки. На лицо падает прядь черных волос, прикрывая налившиеся влагой глаза.       — Ты не веришь мне? Но почему? — внезапно выкрикивает Чон, пока все прибывают в оцепенении.       — Да потому что мы не имеем права на паузы. На свои личные переживания и эмоции. Зрители в зале не должны чувствовать нашу личную боль. Они должны проникнуться героями и теми событиями, в которые мы их погружаем! — вся группа сидит с открытыми ртами, таким раздражённым Чимина ещё никто не видел.       — Прости меня, — первая слеза спускается по щеке Чонгука. — Прости, что вёл себя как ребёнок. Прости, хён, — он вытирает рукавом глаза, впервые искренне сожалея о своём поведении. Внутри действительно много боли, которую он планировал выплеснуть в постановке, но сам создал барьеры.       — Мне нужно идти, — Пак разворачивается и, больше не произнося ни слова, уходит, оставляя присутствующих и Чонгука с ощущением недосказанности.

~~~

      — Ты счастлива? — развалившись в кресле-качалке и подложив руки под голову, Чимин смотрит в потолок.       Ёнжи отрывается от своего занятия и, повернув голову, осматривает своего мужчину. Они вместе уже несколько лет, но она не перестаёт удивляться его внезапным сменам настроения.       Их новая традиция — проводить вместе вечера в её гончарной студии, где воздух пропитан запахом сырой глины, что медленно перемешивается с нотками ароматного кофе из стеклянного стакана на столике.       Сама гончарная расположена в маленьком отдельном строении на заднем дворе их дома. Внешне здание выглядит скромно. Оно с деревянными окнами и отделано белой штукатуркой. Есть ещё и небольшая веранда, которая часто используется для отдыха и вдохновения. Внутри студии достаточно светло для лепки, большие окна с прозрачными шторами дают много света. Стены украшены яркими и красочными картинами. Это всё эскизы, по которым Ёнжи создаёт свои глиняные вазы, тарелки и разнообразные скульптуры. На паркете посреди комнаты стоит старинный деревянный стол, весь в крошечных застывших каплях глины. Сразу видно, за ним много и упорно работают. Здесь Ёнжи проводит большую часть времени, создавая свои произведения, углубляясь в процесс творчества.       — Я счастлива, когда счастлив ты, — на столе возле окна, за которым она сейчас сидит, лежат кисти разных размеров, наборы акварельных красок и тушь. Ёнжи сосредоточенно изливает свою душу на бумагу. — Почему спрашиваешь?       — Да так, подумал кое о чём, — Чимин из угла студии наблюдает за каждым её движением, задумываясь о том, что в принципе вполне доволен своей жизнью.       На автоплеере запущена классическая композиция, и студия кажется местом тепла и покоя. Ряд полок с уже законченными работами создаёт эффект витрины магазина, где можно увидеть великолепные вазы с узорами, уникальные глиняные фигурки животных, тарелки с нежными рисунками и многое другое.       — У тебя всё хорошо? — с беспокойством спрашивает она и обращает внимание на загоревшийся экран своего телефона.       — Кто это? — интересуется Чимин, уже уткнувшись в свой и рассматривая профиль Чонгука в Инстаграм. Множество ярких фото из разных уголков земли, на которых он выглядит весьма загадочно и сексуально. Этот парень, по всей вероятности, любит путешествия.       — Да режиссёр, — при упоминании Намджуна Чимин отрывает взгляд от гаджета и, перестав покачиваться, внимательно прислушивается к разговору. — Завтра? У нас? — она вновь поворачивает голову и пожимает плечами, показывая Чимину своё удивление. — С Чонгуком? Хорошо. Будем рады вас видеть.       — С чего это они собрались к нам в гости прийти? — бурчит Чимин, поднимаясь с места, и, пройдя вглубь мастерской к полкам с книгами, берет ту, у которой немного потрёпана обложка. — Я вообще-то в кино хотел тебя пригласить.       — Да ладно, — Ёнжи заливается смехом, наблюдая недовольное лицо. Чимин не любит внезапных гостей, а тем более тех, кто не входит в круг его друзей. — У тебя напряжённые отношения с Чонгуком?       — Нет, с чего ты взяла?       — Тогда почему недоволен? У нас давно не было гостей. Я с радостью выпью в компании интересных мужчин и молодого айдола, — она подмигивает Чимину и заливается смехом, видя его надутые губы. — Кстати, как он тебе? — добавляет, её мимика тут же меняется: широкая улыбка сходит на нет, а в глазах появляется неприкрытый интерес. — Говорят, он очень талантливый. Парню всего восемнадцать, а он уже добился большой популярности. И он такой красавчик.       — Красавчик? — задумчиво отвечает Чимин, вспоминая черты лица мальчишки. Он не думал о парне в таком ключе, и сейчас пытается воспроизвести в памяти его образ.       Чонгук действительно обладает выразительной внешностью, зачем отрицать это? У него широкие карие глаза, а в тот момент, когда были наполнены слезами, имели особенное сходство с оленьими. Глаза, способные передать глубину его эмоций и всего того, что у него внутри. Чимин обратил на это внимание, как только столкнулся с его взглядом тогда, на крайней репетиции. Взглядом, полным страсти и печали, безумия и мудрости. Опасно. Интригующе. И вызывает интерес.       А ещё нос Чонгука выглядит безупречно. Явные признаки пластической хирургии. Но, в принципе, если тот попал в автомобильную катастрофу, то это неудивительно.       Светло-розовые губы парня так же сложно не отметить. Верхняя имеет лёгкий изгиб, похожий на бантик, а под нижней есть небольшая родинка, что добавляет лицу Чонгука уникальность и шарм. И хотя на щеке и подбородке парня есть небольшие шрамы, они не портят его внешность. Напротив, придают ему определённую характерность и некую дерзость, что подчёркивают его черные пряди, уложенные гелем для эффекта мокрых волос.       Чимин не понимает, почему внезапно погружается в воспоминания об их встрече. Уже через мгновение в голове всплывают очертания красивой подтянутой фигуры. Достаточно необычной для мужчины с удивительно узкой талией. Очевидно, тот хорошо ухаживает за своим телом, чтобы сохранить такие рельефы и подчеркнуть свою естественную привлекательность. Особенно хорошо такие формы сочетаются с одеждой чёрного цвета. Чон точно знает толк в моде, выбирает стильные и аккуратно пошитые наряды, которые ему очень идут. Футболки с длинными рукавами, хотя и скрывают части тела, но всё же эффектно обрамляют атлетическую фигуру.       Чимин, оказывается, слишком детально его разглядел и даже не осознал этого, пока не зашёл разговор. Наглый, бесцеремонный, абсолютно лишённый уважения к другим парень странным образом занял определённое место в мыслях Пака. Но почему? Может, потому, что он не похож на всех тех клишированных актёров, с которыми Пак привык взаимодействовать?       — О чем задумался? — звучит сзади, и Чимин даже вздрагивает от неожиданности. Он чувствует себя пойманным на каком-то преступлении, которое планировал совершить. Или уже совершил?       — Задумался о своей роли, — наблюдая, как Ёнжи умело орудует карандашом, изящно очерчивая контуры будущего шедевра, Чимин мягко улыбается и добавляет: — Что планируешь приготовить?       — Как всегда. Острую курицу, кимчи и вишнёвый пирог. Мне подруга из Франции сбросила рецепт. Все откладывала попробовать его испечь, а это прекрасный повод.

~~~

      Недоверчиво глянув, как Чонгук что-то там пишет в своём блокноте, Чимин озвучивает свою следующую реплику, вкладывая в неё эмоции, которые ощущает сам.       — Почему ты не можешь меня просто отпустить?       — А как я могу отпустить любимого человека, зная, что он тоже ко мне неравнодушен? — тут же отвечает Чонгук, ловя на себе взгляды присутствующих. — Да, я знаю, что последней фразы нет в сценарии, но я подумал, что она будет здесь достаточно уместна.       Чимин, стоявший у окна и опиравшийся на подоконник, медленно от него отрывается и уверенным шагом направляется в сторону Чона. Подойдя ближе, выхватывает из рук парня блокнот и, нервно его листая, смотрит наличие правок. Чонгук действительно сделал их достаточно много. Удивил.       — Давайте на сегодня закончим, — басистый голос режиссёра сообщает, что репетиция окончена. — Пак, ты нас подождёшь?       — Я думал, вы приедете на машине Чонгука, — удивлённый такой просьбой, Чимин лишь поднимает бровь, продолжая, складывает свои записи в сумку.       — Тут не так далеко идти. Прогуляемся. Да, Чонгук? — растерянный взгляд парня и одобрительный кивок не оставляют выбора.       Сегодня Чимин испытывает странное волнение. Ничего особенного не произошло, а у него возникло ощущение надвигающейся неизбежности. Будто жизнь вот-вот перевернётся и уже не будет такой спокойной и размеренной, как ранее. Не то, чтобы он боялся перемен, вовсе нет. Иногда именно эта размеренность напрягает. Кажется, что внутри Пака спит огромный вулкан, который просто ещё никто не разбудил.       — Он гениальный актёр, — наклоняясь ближе к Чонгуку, негромко говорит Ким, медленно шагая по узкой улице. — Такие рождаются раз в столетие. В нем сочетаются все самые лучшие качества, сливки навыков, которые он невероятным образом умеет использовать в зависимости от роли, — режиссёр говорит это с таким восхищением, что Чону хочется узнать больше подробностей.       — А в чем именно его гениальность? — поглядывая на идущего в десятке метров впереди Пака, интересуется Чонгук.       — Он может легко освоить любую роль. Нет ограничений. Неважно, какой это персонаж. У него просто свой метод. Чимин максимально перевоплощается в своего героя, просто становясь им. Старается думать, чувствовать, совершать поступки, которые характерны для его персонажа. Уделяет много времени деталям, включая реквизит.       — Ого! Я бы тоже хотел этому научиться, — глаза Чонгука загораются интересом. Он любит бросать себе вызовы, и это может быть одним из них.       — У него есть любимый рынок. Такая себе барахолка, где можно много необычных вещей найти, — Намджун замирает, видя остановившегося на месте и сурово оглядывающего их Пака в десятке метров от них. — Он завтра пойдёт на него искать цепи, которыми вы будете прикованы друг к другу в постановке.       — Меня обсуждаете? — недовольно кричит Чимин и закидывает ногу на велосипед.       — Хён, можно я с тобой завтра на рынок пойду? — выкрикивает фактически ему в спину Чонгук, но ответа не получает, смотря на удаляющуюся фигуру.       — Не обращай внимания, — лёгонький хлопок по плечу отвлекает от неприятных мыслей. — Он привыкнет к тебе. Давай всё-таки подъедем к его дому, а то следующая улица слишком оживлённая. Твои фанаты не дадут нам спокойно пройти, — Намджун обнимает Чонгука за плечи и разворачивает к покорно следующему за ними служебному автомобилю.

~~~

      Небольшой двухэтажный дом уютно расположен на берегу моря. С приятной лёгкостью прибрежный бриз с ароматом солёной воды ощущается сразу, как только Чонгук с Намджуном выходят из машины, которую припарковали у небольшого газона.       Немного узнав Чимина, Чон думал, что его жилище будет весьма консервативным, и сейчас очень удивлён современному минимализму и лёгким природным элементам. Фасад нежного оттенка песочного цвета великолепно гармонирует с окружающим озеленением. Огромная веранда простирается вдоль фасада, будто приглашая гостей насладиться живописными видами и освежиться морским бризом. Умиротворение и покой.       — Это точно дом Пака? — интересуется Чон, застыв при входе и разглядывая веранду, где находится уютный уголок отдыха со светло-бежевым мягким диваном и двумя креслами.       Белоснежные подушки и пледы создают ощущение комфорта, на них хочется опуститься и расслабиться, наслаждаясь звуками моря. На столе из тёмного дерева расставлены свечи, добавляющие нотки романтики в вечернюю атмосферу. И всё это, по мнению Чона, совсем не сочетается с достаточно консервативным Чимином.       — Удивлён? — Намджун уверен, что для Чонгука сегодняшний вечер будет открытием, поэтому лишь улыбается и игриво толкает его локтем в бок.       Они ступают на деревянный настил, который проходит через просторный зелёный газон. Вдали виднеется небольшой причал с шезлонгами и яхтой, дополняющей общий образ дома и создающий иллюзию свободы. На входе в дом Чонгука встречает приятный аромат свежих цветов, которые стоят на столе в прихожей. Взгляд мгновенно притягивается к огромным окнам, через которые открывается потрясающий вид на море.       — Привет. Что-то вы задержались, — звучит откуда-то со стороны. А когда Чонгук поворачивает голову, то видит стройную брюнетку с большими глазами и гостеприимной широкой улыбкой. Красивая. Хрупкая.       — Заезжали кое-куда, — Намджун поднимает руку, показывая бутылку белого вина, и подмигивает девушке, что хохочет на его жест, а потом делает шаг навстречу к Чонгуку.       — Я Ёнжи, — она протягивает ему изящную руку с несколькими серебряными браслетами на тонком запястье и снова мило улыбается. — Ты Чонгук, я знаю. Можно сказать, я твоя фанатка.       — Добрый вечер, — Чонгук натягивает улыбку в ответ, почему-то не чувствуя взаимной радости от их встречи.       — Пойдёмте. Чимин сейчас примет душ и спустится, — она делает приглашающий жест рукой в сторону веранды.       — Не подскажешь, где у вас туалет? — внезапно произносит Чон, обращаясь к девушке.       — Ой, прости. Я совсем не подумала об этом. Да, конечно. Туалет находится возле лестницы на второй этаж. Пройди, пожалуйста, вперёд и поверни направо через кухню. Там белая дверь возле спальни для гостей, — суетится она, ощутимо занервничав. — Может, тебя проводить? Или сам найдёшь?       — Сам, — сухо отвечает Чон и тут же направляется к лестнице, стараясь собраться с мыслями и преодолеть внутренний дискомфорт. В его голове возникает интерес к этому дому, как и непреодолимое желание по нему побродить. Заглянуть туда, где обитает его хозяин, и понять, как именно тот живёт.       Подойдя к лестнице, Чонгук по-воровски оглядывается. Адреналин бурлит в венах, а дыхание становится чаще. Он будто играет с огнём и неосознанно желает быть пойманным. Такое волнующее чувство, которое давно забыто, сейчас вынуждает подняться на второй этаж, а потом медленно открыть первую дверь справа. Стук собственного сердца становится более ощутимым, когда Чон неспешно заглядывает внутрь. Это спальня. Место, где происходит что-то интимное и куда ему ходу в принципе нет, если учитывать факт наличия личных границ хозяина. Но Чонгук не может совладать с собой. Его захлёстывает буря любопытства, и он, даже не думая о последствиях, входит в комнату.       Мягко ступает на светлый ковёр, как самый настоящий вор, и удивлённо замирает, осознавая, что интерьер спальни слишком прекрасен и современен. Белые стены и пол, сочетающиеся с натуральным деревом и с металлическими акцентами, формируют ощущения простора. Это достаточно уютное убежище с оттенками нейтральными, но весьма комфортными для восприятия. На стенах висят произведения искусства и личные фотографии улыбающегося Чимина, а ещё их совместные с Ёнжи. Чонгука снова посещают мысли, что Пак оказывается гораздо более современным и интересным человеком. Обманчивое впечатление, производимое на незнакомых людей. Да, он действительно хороший актёр, сейчас с этим сложно поспорить. Этот дом и его интерьер противоречиво отражают индивидуальную сторону хозяина, вызывая еще большее восхищение. Чон понимает, что нельзя ограничивать людей рамками и стереотипами. Каждый может иметь свою уникальную сторону, включая Пака.       Взгляд Чонгука перемещается на кровать с белыми простынями и пушистыми подушками. В голове почему-то возникают картинки полуобнажённого Чимина, лежащего на этой мягкой постели со слегка приоткрытым во сне ртом. Его широкая шея, выпирающий кадык, обтянутый белоснежной кожей и острые, мужественные скулы. А пухлые, слегка надутые губы, по которым жутко хочется провести языком, заставляют скопиться во рту слюну. Заманчиво. Помутнение.       — Да о чём это я? — легонько ударив себя по щеке, Чонгук вынуждает сознание переключится на другую тему. Но шум воды, доносящийся из приоткрытой двери внутри спальни, в очередной раз провоцирует поддаться желанию заглянуть в чужую жизнь.       Чонгук тихонько приближается к своей цели и, уже оказавшись у двери, останавливается. Разве это правильно, подглядывать за малознакомым человеком? Почему этот Пак Чимин его так манит? Он раздумывает буквально несколько секунд и всё-таки заглядывает в ванную.       Взгляд тут же натыкается на прозрачные стенки душевой кабины. По стеклу стекают капли. Они словно желают раскрыть все секреты происходящего внутри. Блеск воды, игра света и очертания намекают на присутствие внутри рельефного тела, по которому, будоража кровь Чона, стекают белые струи пены. Тяжело выдыхая, Чонгук ощущает жар внизу живота и делает непроизвольный шаг назад, стремясь покинуть комнату. Но, наверное, в наказание за свое любопытство, натыкается спиной на торец двери и несдержанно стонет от боли, тут же в испуге прикрывая рукой рот.       — Кто здесь? — вскрикивает Чимин, пытаясь ладонью протереть запотевшее стекло кабины, но успевает заметить лишь чёрный силуэт, прошмыгнувший в дверном проёме.       Чонгук сбегает со второго этажа, придерживая место ушиба, и сразу же направляется в сторону веранды, минуя просторную кухню. Намджун уже сидит в одном из кресел и наслаждается вином, немного покачивая его в бокале.       — Всё хорошо? — бросив встревоженный взгляд на Чонгука, интересуется Ёнжи.       — Да, нормально, — Чон проходит мимо неё и садится в другое кресло, с которого отлично видно море. Он задумчиво смотрит вдаль, наблюдая за угасающим закатом, и думает о том, видел ли его Пак.       — Так в чем суть постановки? Мне жутко интересно, но Чимин не очень любит говорить о работе, — щебеча с Намджуном, Ёнжи накрывает на стол, аккуратно расставляя посуду. Вслед за белым фарфором появляются аппетитные блюда, и Чонгук слышит урчание своего желудка, ведь он ел только утром. Ароматы острого кимчи и курицы в кисло-сладком соусе с обжаренной корочкой витают в воздухе и притягивают взгляды к угощениям. Готовый стол манит мужчин, но начинать без хозяина никто не решается.       — Эта постановка о мальчишке, который безумно влюблён в своего хёна, что старше его на двадцать лет. Между ними много страсти на грани безумия. Но старший, хоть и любит парня, мыслит более прагматично. У него есть девушка. Он понимает бесперспективность этих отношений и хочет расстаться. Тогда Скай, которого у нас играет Чонгук… — Намджун поворачивается к Чону, одаривая его восхищённым взглядом. — Решает сначала убить её, забравшись ночью в их дом, а когда его план проваливается, пытается покончить жизнь самоубийством. Но Хэндэ — герой Чимина, в последний момент успевает вытащить его из петли.       — Ух ты! Как интересно! Да это целый триллер! — восклицает Ёнжи, по-детски хлопая в ладоши. Дурочка. В её глазах неприкрытый восторг, который раздражает Чонгука, и он отворачивается, глядя на море.       — Но всё потом всё равно заканчивается трагично, потому что Скай в порыве гнева, убивает ножом своего возлюбленного, а потом и себя, — с печалью заканчивает Ким, видя, как лицо девушки меняется из радостного на встревоженное.       — Какой ужас! — комментирует она, присев на краешек дивана, выпучив и без того большие глаза.       — К сожалению, в жизни такие истории часто заканчиваются трагедией. Герои редко получают шанс быть счастливыми. А в театре хеппи-энд нынче не в моде, — добавляет Намджун, обращая внимание на возникшего в дверном проёме Чимина.       — Ты чего так долго? — возмущённый тон Ёнжи требует перевести взгляд на вошедшего, но Чонгук лишь слегка краснеет, голову так и не поворачивает, продолжая смотреть на закат.       — Простите, что задержался, — хрипловатый голос вонзается в мозг притягательным тембром, и Чон всё-таки вынуждено поворачивается в сторону хозяина дома. — Как тебе у нас? — интересуется у него Чимин. Его взгляд хоть и выглядит вопросительным, но ноток осуждения в нём нет.       — Нормально, — привычная манера огрызаться выдаёт в нем ребячество, хотя в то же время успешно обрезает возможность диалога. — Может, уже поедим?       — Да-да. Конечно. Всем приятного аппетита, — девушка принимается активно накладывать еду в тарелки мужчин, поглядывая то на Чимина, то на Чонгука.       Чимин ставит на стол несколько бутылок соджу, и уже через пару минут поднимаются рюмки, звонко ударяясь друг о друга. Вечер становится более комфортным тогда, когда Чонгук понимает: неудобный для него вопрос не прозвучит. Чимин действительно умелый актёр. А может, просто его не заметил?       Все за столом заворачиваются в пледы, как только на веранду спускается ночная прохлада. Тишина прерывается лишь звуками морского прибоя, принося покой и теплоту. Звезды появляются на небе и яркими бликами добавляют магию вечеру. Все наслаждаются блюдами, беседуя и делясь своими мыслями. Темы достаточно разные, и Чонгук отмечает, насколько разносторонний и интересный человек хён.       Мимолётные улыбки в качестве реакции на свои слова и взгляды, брошенные украдкой, Чимин ловит на себе не раз. Задумывается, к чему все эти изменения в Чонгуке? Но голову не покидают вопросы: зачем мальчишка поднялся на второй этаж? Почему позволил себе войти в его спальню и нарушить личные границы, вторгнувшись в чужое пространство?       — Ёнжи, я всегда был любопытен. Мне вот интересно: как ты и Чимин познакомились? — сделав очередной глоток вина, Чонгук ухмыляется, немного захмелевший от алкоголя, и трогает пирсинг в брови.       — О! Странно, что такие истории ещё кому-то интересны! — Ёнжи хохочет, поглядывая на Чимина, очевидно, ожидая одобрения. Лёгкий кивок согласия развязывает ей язык. — Это было пять лет назад. Я училась в театральном институте, и однажды Чимин замещал преподавателя на одной из наших лекций. С самого начала я подумала, что он дикий зануда, а ещё весьма надменный и самовлюблённый тип, — она снова заливается смехом, прикрывая рот небольшой ладонью. — Но потом, когда он предложил сделать пятиминутную постановку в качестве показательного выступления, меня действительно заворожили его талантливая игра и обаяние. После лекции я подошла к нему и задала несколько вопросов о его подходе к актёрскому искусству. И на диво получила ответы.       — Звучит интересно. И что произошло дальше? — прожигая взглядом Чимина, Чон кладёт себе в рот кусочек тофу, с удовольствием его прожёвывая.       — Дальше? Мне кажется, я по уши влюбилась. Вот так, будучи знакомой всего пару часов. Чимин удивительный человек и не влюбиться в него в принципе невозможно, — она одаривает Пака нежным взглядом, делая небольшую паузу, и продолжает: — Я набралась наглости и попросила его телефон! Он не смог отказать. Я была очень серьёзно настроена или просто очень красива. Правда, я и сейчас ничего, — девушка подмигивает Намджуну и тянет руку, приближаясь к лежащей ладони Чимина, накрывает её своей, немного поглаживая большим пальцем. — Мы начали встречаться. Беседы были весьма интересными: о творчестве, искусстве, жизненных приоритетах и желаниях. Мы нашли общие интересы и стали общаться всё больше и больше. Вскоре я переехала к нему, просто припёрлась с вещами и поставив его перед фактом — буду жить с тобой!       — Так вот как нужно с Пак Чимином? Брать напором, не спрашивая? — игнорируя всех за столом, Чонгук поворачивается спиной к Паку и, наклонившись, делает их совместное селфи. В последний момент Ёнжи пытается попасть в кадр, но Чон успевает нажать на кнопку и получить фотографию исключительно с Чимином. Он тут же постит её в Инстаграм, подписывая: «на ужине у хёна».       Девушка в недоумении смотрит на Намджуна, который молча пожимает плечами и отворачивается к Чонгуку, переводя тему. Не получив поддержки, она поднимается с места, бросая короткое: «я сейчас» и скрывается в доме. За столом внезапно повисает тишина. Все молча доедают то, что в тарелках, а Чимин наливает себе очередную стопку соджу.       — Та-да-да-дам! — появление Ёнжи спасает ситуацию, когда она приносит на подносе вишнёвый пирог, ставя его в середину стола. — Попробуйте моё новое произведение искусства. Я готовила его несколько часов, там такая сложная технология. И вообще, потратила уйму времени, пока вишни нашла. Надеюсь, что вам понравится, — с радостью говорит девушка, пытаясь доказать статус хозяйки, и тут же усаживается на свое место.       — Конечно, попробуем, — Намджун тянется за лопаткой, лежащей на подносе, и кладёт кусок на чистую тарелку. Он с благодарностью смотрит на Ёнжи, втягивает носом аромат и прикрывает глаза. — М-м-м. Пахнет восхитительно. Я люблю приходить к вам в гости и кушать твою еду. Ты всегда готовишь вкусно. Чимину повезло.       — О да, Ёнжи, ты мастерица в кулинарии! — как-то язвительно добавляет Чонгук, поддерживая комплимент. Его странная неприязнь к хозяйке дома, что весьма любезна с гостями, не остаётся незамеченной не только Паком, но даже ею самой.       — Чимин у меня сладкоежка, но часто бурчит, что я много пеку, и он поправляется, становясь пирожком, — внезапно разговор становится напряжённым, как только Ёнжи упоминает о лишнем весе своего мужчины.       Её слова отражаются на лице Чимина явным недовольством. Он точно не ожидал услышать такую ремарку за столом. Попытка улыбнуться, чтобы скрыть свои чувства, увенчивается провалом, потому что смена его настроения слишком очевидна всем присутствующим.       Чонгук сразу замечает эти изменения, и его взгляд, полный неподдельного восхищения и поддержки, сосредотачивается на Чимине. Как она смеет такое говорить? Безмозглая девчонка, хоть и старше его!       — Хён в прекрасной форме, — говорит Чонгук, стараясь хоть так его поддержать. Ему совсем непонятно, почему старший не реагирует на такую издёвку, ведь ему однозначно не понравились её слова. — Прости, я не буду пирог. Не люблю вишню, да и риск поправиться слишком велик.       Где-то в траве слышны сверчки, шум прибоя усиливается вместе с прохладным ветром.       — А, я же вам не рассказала главное! — нарушает создавшуюся идиллию Ёнжи. — Впоследствии я решила попробовать себя в гончарном деле, а Чимин был рядом, поддерживая меня и вдохновляя своей страстью к искусству.       — Как мило, — Чон улыбается сквозь зубы. — Мне больше интересно, как хён проявляет себя в быту?       — Чимин на самом деле замечательный партнёр и моя главная поддержка. Когда мы начали жить вместе, он обустроил для меня гончарную студию. Там я создаю фигуры из глины и потом запекаю их в специальной печи. Он всегда поддерживает меня в этом и помогает с моими выставками.       — Так хён у нас, оказывается, очень внимательный к своим партнёрам? — продолжает язвить Чонгук. Очевидный сарказм понятен присутствующим мужчинам, но не девушке.       — Да, это правда! Благодаря Чимину и его поддержке я начала выставлять свои работы на продажу. Мои керамические фигуры нашли своих ценителей, и я уже несколько раз устраивала выставки. Теперь продвигаю свои изделия в интернете, они уже начали пользоваться спросом.       — У талантливого человека должен быть талантливый партнёр. Я рад, что у тебя есть такая поддержка. У меня, к сожалению, её нет. После смерти брата я остался один, — голова Чона устало падает назад на спинку кресла. Он прикрывает глаза и ещё больше кутается в свой плед, пока сидящие за столом переглядываются между собой, не смея развивать эту тему.

~~~

      Чонгук качается на мягком матрасе большой кровати в гостевой комнате, любезно предоставленной ему хозяевами. Он укрывает себя одеялом и вдыхает запах постельного белья, что приятно пахнет кондиционером. Ночь, несмотря на летний период, впускает прохладу через открытое окно, которое Чон закрывать не хочет. Ему нравится находиться в этом месте. Нравится этот уютный дом, а его хозяин — нравится тоже. А ещё вызывает интерес и восхищение.       Чонгук закидывает руки за голову, смотрит в потолок. Тем для размышлений очень много, но веки становятся тяжёлыми. День выдался выматывающим, и он даже не замечает, как погружается в сон.       — Ты не можешь так с нами поступить! — орёт Хосок, вдавливая педаль газа до упора. Машина внезапно набирает скорость, пригвождая Чонгука к пассажирскому сиденью, и он нервно ищет ремень безопасности, пристёгиваясь.       — Но я не могу этого изменить, — Чонгук пытается положить свою ладонь на руку старшего брата, но тот её резко убирает.       — Можешь! Не говори глупостей! Мы сходим к врачу, к психологу. Ты поговоришь с ним и поймёшь, что не можешь быть геем. Мой младший брат не может быть геем, только не ты!       — Но я гей! И это не лечится походом к психологу! — Чонгук неверяще смотрит на старшего, глаза наполняются слезами, и он искренне надеется достучаться до единственного родного человека.       Но Хосок — известный артист, как и сам Чон. Он не может принять это и произносит очередные слова, которые глубоко ранят Чонгука:       — Только не говори, что у тебя уже кто-то был, и ты понял, что тебе нравится трахаться с мужиками! — крики наполняют салон автомобиля, эмоции искажают лица братьев, а шум мотора машины разрывает ушные раковины.       Слова, пронзая сердце, разбивают все мосты между ними. Чонгук в отчаянии и ярости в ответ оскорбляет своего брата, пытаясь отбиться от обид. Гнев, ярость и слёзы только усиливаются. Среди шума и хаоса Хосок, сидящий за рулём, отвлекается от дороги, и автомобиль резко выезжает на встречную полосу. Вспышка. Машина, на которой они едут, с огромной силой врезается в большой грузовик и навсегда отнимает всё, что было так дорого. В ушах продолжает стоять звук трескающегося стекла, скрежет металла и глухой удар. Внезапно всё замирает.       Чонгук мечется во сне, в очередной раз испытывая страх и ужас пережитого. Он безутешно кричит, пытаясь отвергнуть реальность этого кошмара, пока не чувствует тёплые объятия, в которые его заточают.       — Чонгук, проснись, — шёпот у виска и лёгкие покачивания тела будто выдёргивают из сонного плена. Чон с трудом открывает глаза, наполненные слезами, отчётливо слыша собственное сердцебиение.       Дыхание парня тяжёлое, и Чимин впервые видит в нём не надменного наглеца, а беззащитного мальчика, травмированного пережитым ужасом. Такого разбитого и разрушенного, с текущими по щекам слезами. Он явно наполнен болью потери, которая не отпускает его и усиливается во снах, превращаясь в ночные кошмары.       — Чонгук, просыпайся… Это всего лишь сон, — целуя парня в висок и поглаживая по растрёпанным волосам, Чимин прижимает его сильнее к себе и качает, как маленького ребёнка.       Чон, покрытый потом, с застеленными пеленой слёз глазами, медленно приходит в себя и спустя мгновение осознает, что его обнимает хён. Ему так тепло и безопасно в этих объятиях, даже дышать не хочется. Сердце, что вылетало из груди ещё минуту назад, начинает стучать более размеренно, а сам Чон прикрывает глаза. Успокаивается. Большие пальцы чужой руки вытирают его щёки от слез, нежно поглаживая влажную кожу, и Чонгук непроизвольно вздрагивает от этого неожиданного контакта. Он внезапно обнимает Чимина за талию, крепче прижимаясь к горячему телу, и сжимает её сильнее, позволяя новой порции слёз спуститься по щекам к шее.       Хён не отталкивает, он просто обнимает его в ответ, успокаивая своими прикосновениями и нежными поцелуями в лоб и виски. Его тепло и забота обволакивают Чонгука, даря безопасность и покой, в которых он так сильно нуждается. Его уже давно никто не обнимал, и сейчас он чувствует себя маленьким ребёнком в руках любящего родителя.       — Все в порядке, Чонгук. Я здесь, с тобой. Ты в безопасности. Ты не один, — от этих слов Чонгук впервые за последнее время чувствует, что действительно не одинок.       Его тревога и страх постепенно уступают место благодарности за заботу, которая исходит от Чимина. Он позволяет себе расслабиться в его объятиях, убедиться, что мир вокруг него не такой уж и плохой. В этих объятиях Чон понимает, что у него может быть человек, которому он сможет доверять и открыться. Его раны будто начинают заживать, и данный момент становится истинной интимностью и поддержкой, что укрепляет связь между ними.       Не понимая собственного порыва, Чонгук позволяет себе резко поднять голову вверх и посмотреть в тёплые карие глаза, что с нежностью его разглядывают. Он подаётся вперёд и легонько касается нижней губы Чимина своими губами. Тут же замирает, пугаясь своего действия, но вспоминает слова Ёнжи: с Паком нужна смелость.       — Поцелуй меня. Пожалуйста, хён, — желание пробудить в Чимине такие же эмоции и ответные чувства, которые они могли бы разделить на двоих, такое сильное. Он медленно и неуверенно снова льнёт к пухлым губам, ожидая реакции.       Чимин в удивлении и с некоторой озадаченностью замирает. Всё это слишком неожиданно для него, но в то же время непривычно и приятно. Мгновение колебаний, но вместо того, чтобы оттолкнуть, он кладёт руку на затылок парня, придерживает его голову и отвечает на поцелуй. Их губы встречаются, бережно сминая друг друга. И время будто останавливается для обоих. Происходит что-то особенное, что заставляет сердца биться еще сильнее.       Чимин постепенно отпускает свои принципы и сомнения, погружаясь в новые и необычные ощущения. Странно осознавать: в свои тридцать два года, будучи достаточно опытным актёром, он никогда раньше не имел опыта поцелуя с мужчиной. Пак даже не осознавал, какая разница может быть в таком взаимодействии по сравнению с близостью с женщиной. Но рядом с Чонгуком всё по-другому. Волнующе, тревожно, но в то же время приятно. И это то, чего Чимин не может отрицать.       Ёнжи, услышавшая шум внизу, осторожно спускается по лестнице, всем телом ощущая непонятную тревогу. Она медленно подходит к двери гостевой комнаты. Сердце стучит сильнее, утопая в страхе от ожидания того, что она может увидеть. Ёнжи замирает на пороге комнаты, наблюдая, как её мужчина трепетно целует Чонгука. Боль и разочарование пронзают грудь, непонимание происходящего переполняет мысли. Она стоит там, наблюдая, как они продолжают одаривать друг друга нежностью, блуждая руками по телам, пока девушка, задыхаясь от слёз, пытается справиться с эмоциями.       Не в силах больше выдержать, Ёнжи медленно отворачивается и молча покидает комнату, стараясь не привлекать внимания. Слёзы текут по щекам. Она пытается найти объяснение происходящему, и ничего кроме «это же его метод вживаться в роль» в голову не приходит.

~~~

      — Я даже не знал, что у нас в городе есть подобное место, — Чонгук с открытым ртом крутит головой по сторонам, рассматривая огромный рынок. Он видел такое разве что по телевизору в каких-то исторических программах или сказках.       — Пойдём, — Чимин берёт его за руку и тянет в сторону узкой улочки с прилавками, что забиты всевозможными сокровищами прошлых времён. — Тут можно потеряться, а я отвечаю за тебя, — комментирует он свой поступок.       Атмосфера здесь наполнена разнообразными запахами, шумом торговли и хриплым смехом стариков. Пожилые торговцы с улыбками на лицах спокойно курят трубки, сидя возле прилавков, как драконы на своих драгоценностях. Многие из них разложили на продажу антиквариат, которому давно уже за два столетия. Все товары кажутся чем-то неподвижным, словно у каждого из них своя история и время остановилось. Так необычно!       За ближайшим столиком пожилые друзья сосредоточенно играют в шахматы, вдумчиво делая каждый ход.       — Как тут круто! — Чонгук с любопытством рассматривает антикварные предметы, восхищаясь их уникальностью. Он весело пищит, когда замечает старинный предмет, и с интересом расспрашивает Чимина о его предполагаемом назначении. — Что же это такое?       Чимин улыбается, наблюдая за непосредственностью Чонгука, и с удовольствием объясняет:       — Это утюг, которым гладили одежду старым способом. Это было очень давно, и сейчас для современной молодёжи данное занятие может показаться дикостью, — он берет в руки утюг и передаёт его Чонгуку, позволяя собственноручно ощутить вес этого раритета. — Он помещался на горячую печь, и когда достигал определённой температуры, его использовали для глаженья.       Чонгук охает от тяжести, оказавшейся у него в руках, и слушает с интересом. Его глаза блестят любопытством и восхищением, ведь сколько всего интересного открывается ему рядом с хёном.       — Это как магические истории. Мне в детстве Хосок читал, — внезапно лицо Чонгука становится грустным, и Чимин тут же реагирует на это.       — Пойдём, у нас много дел. Тут можно на целый день застрять, если останавливаться у каждого прилавка, — он улыбается, подмигивая Чонгуку, и тянет его вглубь ряда.       Время проходит незаметно, и Чон не сразу обращает внимание на вибрирующий гаджет в кармане. Вчера он намеренно его отключил, чтобы не беспокоили, а с утра, увидев множество уведомлений от своего менеджера, просто проигнорировал их, ставя смартфон на беззвучный режим.       — Чимин! — где-то за спиной разносится противный писклявый голос, и Чонгук ощущает потерю тепла своей ладонью — хён отпустил его руку.       — Ёнжи! Как ты нас нашла? — вскрикивает Чимин, растерянно бегая взглядом от Чонгука к своей девушке.       — Чонгук прекрасно ведёт Инстаграм, можно отследить любые его передвижения, — она достаёт телефон и, свайпая по сенсору, показывает Чимину новый пост, где тот идёт впереди, держа парня за руку. Подпись: «мы с хёном на рынке» весьма красноречива, хотя, пожалуй, нет. Само фото выглядит так, будто они парочка влюблённых, гуляющих по злачным местам.       — Когда успел? — оглядываясь на мальчишку, интересуется Пак.       — Да ладно, что там делать фото. Пара секунд дела, — Чонгук ныряет рукой в карман и достаёт так удачно вибрирующий телефон. — Да, — делает серьёзное лицо и шагает в сторону. — Ой, прости, я совсем забыл. Хорошо, скоро буду. Да не ори ты!       Чимин пытается взять за руку Ёнжи, видя в её глазах злость, но та убирает ладонь, продолжая сверлить взглядом Чонгука.       — Так, ребята, мне пора. Я совсем забыл, у меня сегодня съёмка, — Чонгук широко улыбается, резко хватает Ёнжи за руку и, притянув ближе, поднимает телефон вверх, делая совместное селфи. — Сейчас и с тобой размещу, раз ты моя поклонница. Но сразу предупреждаю: потом не говори, что тебя преследуют мои сумасшедшие фанатки.

~~~

      — Чонгук сегодня очень хорошо выглядит, — комментирует девушка-фотограф, делая ещё несколько снимков и просматривая их на фотоаппарате. — Так сексуально, — она улыбается, подмигивая Чонгуку, что стоит позади сидящего на стуле хёна, положив руки на его плечи и легонько их поглаживает.       — Что значит сегодня? — Чон демонстративно дует губы, но тут же улыбается ей в ответ, пока Чимин сидит неподвижно, не реагируя на их взаимное кокетство.       — Фотографии будут шикарные! — переполненная восторгом, снова восклицает она. Не каждый день у неё в павильоне пара мужчин на романтической фотосессии, один из которых, очень красивый и талантливый айдол.       На Чимина она особого внимания не обращает, хотя нужно отдать ему должное, он тоже достаточно сексуальный. Красивые пропорции лица, острые скулы, до неприличия большие губы и стройная фигура. Этот Пак Чимин вполне мог бы сойти за фотомодель для какого-нибудь журнала или бренда модной одежды.       Сам Чимин сидит с застывшим, почти безэмоциональным видом, словно его приковали к стулу. Недоволен. Он не любит эти съёмки. Вокруг него суетятся фотограф и помощники, а он двигается только по команде, время от времени меняя позы. Они с Чонгуком стали немного ближе, и фотосессия, по идее, должна быть менее напряжённой. Но Чонгук наклоняется всё ближе и ближе, обжигая горячим дыханием его ухо и шею. Испытывает терпение. Искушает?       Клик-клик-клик — звук камеры, словно секунды обратного отсчёта. Желание поскорее закончить слишком велико. Чимин немного подаётся вперёд, стараясь сохранить внешнюю безразличность. Но что-то так и хочет вырваться наружу.       — Давайте поправим мейк и поменяем одежду, — командует Намджун, всё это время стоящий в сторонке, а Чимин ощущает какое-то облегчение. — У нас должно быть много разных снимков для промо.       Чонгук нехотя отстраняется от хёна, теряя присутствие его запаха рядом с собой. Подходит к столику визажиста и обыденно садится в кресло, позволяя промокнуть немного блестящую кожу. Жарко. Правда, не от всего происходящего, а оттого, что хён так близко.       Пока Паку поправляют макияж, Чон переодевает брюки и выходит из-за ширмы, чтобы снять футболку и сменить её. Приподнимая рукой ткань, он видит на себе заинтересованный взгляд Чимина, который через стоящие перед ним зеркала рассматривает его оголённый торс. Чонгук поднимает брови с игривой улыбкой, полностью осознавая внимание хёна. «Он точно хочет посмотреть на мои мышцы», — думает он, когда их взгляды ненавязчиво пересекаются в зеркале.       Чон останавливается на мгновение, предоставляя Чимину возможность рассмотреть в деталях свой обнажённый торс и кубики пресса, затем смело подходит к столу с реквизитом и говорит:       — А давайте мы с хёном снимемся без футболок? — подмигивает фотографу, что улыбается в ответ. В её глазах тут же загораются огни предвкушения.       — Это будет вообще крутяк! — Чимин неожиданно хмурится на её слова, неуверенно смотря на Чонгука, и поворачивает голову в сторону Кима, который в одобрении кивает головой. Никакой поддержки.       — Ну, я не уверен… Может быть, лучше оставим футболки? — колеблется Пак, явно не готовый к такой откровенности. Фото будут использованы на афишах, и их увидит множество людей, включая Ёнжи. Что все они подумают о нём?       Но Чонгук настойчиво подходит к хёну, откидывая футболку на стульчик.       — Не переживай, это будет выглядеть потрясающе. Давай доверимся фотографу и просто попробуем сделать эти фото живыми, — предлагает, нежно улыбаясь и кладя руку на плечо старшего в знак поддержки.       Чимин немного смущается, но, видя уверенность в глазах Намджуна и чувствуя, что в случае отказа его назовут консервативным снобом, соглашается на эксперимент.       Они снова занимают позицию на белом фоне и оказываются слишком близко друг к другу. И если ещё пятнадцать минут назад Чимин был слегка напряжён, то сейчас он становится невольным заложником не только объектива фотокамеры, но и магической силы мальчишки. Борется с влечением, образовавшимся между ними. Руки слегка дрожат, а ладони потеют. Он нервничает, украдкой бросая взгляды на шикарное тело Чонгука, замечая каждую деталь его мышц и линий. От такой близости и интимности он испытывает жажду и напряжение внизу живота, которое не может игнорировать.       Чонгук всё также играет свою роль, намеренно легонько касаясь Чимина, испытывая интерес и наслаждаясь реакцией хёна на свои невинные прикосновения.       Фотограф ловит удачные кадры, успевая запечатлеть моменты обжигающих взглядов и страсти. Не мешает, давая свободу действий, словно понимая, что именно такая интимность и нерешительность между Чимином и Чонгуком делает эту фотосессию по-настоящему особенной и запоминающейся.       — Фотографии — просто бомба! — резюмирует она, просматривая снимки уже на лэптопе, пока актёры переодеваются.       — Мы точно возьмём эти, — указывая пальцем на фотографии с голыми торсами, Намджун подмигивает ей. — Идеально!

~~~

      Генеральная репетиция происходит достаточно нервно. Пак раздражён, постоянно критикует действия Чонгука и требует вновь и вновь отыгрывать тот или иной эпизод.       — Чимин, что у тебя с настроением? Ёнжи опять укатила в командировку? — склонившись над ним грозовой тучей и неоднозначно намекая, шепчет Намджун. — Парень очень старается, но ты будто сорвался с цепи. Меня как режиссёра всё устраивает. Угомонись уже и оставь его в покое. Твой максимализм тут ни к чему.       — Он должен играть лучше. Ему тренироваться нужно больше! — громче необходимого произносит Чимин, чем обращает на себя внимание ассистентов и самого Чонгука.       — Хён, а можно я вечером приеду к тебе? Спокойно порепетируем ещё. Я буду стараться, обещаю, — изумление присутствующих читается на лицах, а сам Чимин, не ожидавший такого предложения, опускает глаза вниз, тупя взгляд в конспект. — Могу к семи или к восьми. Как тебе будет удобнее, — не унимается мальчишка.       Страх остаться с ним наедине не покидает Пака уже вторую неделю. За это время Чонгук проявлял интерес ко всему, что касается Чимина, и ни разу не опоздал на репетицию. Казалось бы, всё так, как изначально хотел старший, но глядеть на широко раскрытые глаза и розовые губы с каждым днём становится для него всё более волнительно.       Чимин не раз вспоминал их поцелуй и сравнивал его с поцелуями Ёнжи. Но это как сравнивать Луну и Солнце. Рядом с Чонгуком он будто чувствовал себя живым и на удивление свободным. Но в то же самое время его жутко пугают эти чувства. Изменения в поведении своего мужчины заметила и Ёнжи, особенно после того, как тот отказался заняться любовью. Это совсем не похоже на него, поэтому привело к конфликту, которых у них в последнее время в принципе не было. А сейчас, когда её не будет дома, остаться с Чонгуком наедине ему попросту страшно. Но прилюдно отказать он не может.       — Хорошо, приезжай к семи.

~~~

      Личный автомобиль Чонгука подъезжает к двухэтажному дому и паркуется недалеко от входа. Стекло водительской двери медленно опускается, и взгляд парня падает на опущенные роллеты на окнах. Хозяина, по всей вероятности, ещё нет, и это не расстраивает Чонгука. Будет время подумать о предстоящей встрече с хёном и о том, к чему она может их привести.       Вечер уже сгущается, и солнце медленно касается горизонта, окрашивая небо в оттенки розового и оранжевого цвета. Чонгук решает не терять времени и, поставив автомобиль на сигнализацию, идёт по тропинке к небольшому пирсу, примыкающему к дому. Весьма уютное место для романтических вечеров, которые можно провести, развалившись на лежаках и попивая шампанское — голубая мечта Чонгука.       Пришвартованная к широкому столбу и качающаяся на мягких волнах, красуется белоснежная яхта. Её красота и изящество линий захватывают воображение, и Чонгук улыбается, представляя Чимина на этой прекрасной яхте на фоне заката, когда море медленно сливается с небом. Шикарный статный капитан — новый фокус его внимания и мечта влажных снов. Чон даже не заметил, когда это произошло. Когда именно он заболел Чимином. Детский эгоизм, разрушающий все внутренние барьеры, готов идти напролом и отвоевать то, что стало так дорого разбитому сердцу.       Чон снимает черные кроссовки и, присаживаясь на пирс, опускает ноги, доставая до воды лишь кончиками пальцев. Он наслаждается морским ветром, который ласкает его развивающиеся волосы, полностью погружается в собственные фантазии, представляя, как он с хёном вместе наслаждается закатом на яхте. Такое приятное ощущение тепла и безопасности, что может подарить только хён. А ещё его манящие губы, которые он успел попробовать на вкус и теперь не может забыть. Глаза медленно прикрываются, длинные пальцы сами тянутся к губам, и Чонгук проводит по чувствительной коже подушечкой пальца, вспоминая их поцелуй с Чимином.       Размеренные шаги вынуждают обернуться, а глаза привычно встречаются с любимой парой карих глаз. Чимин продолжает идти, при этом не разрывая зрительного контакта, а подойдя ближе, внимательно рассматривает Чонгука.       — Давно ждёшь? — говорит мягко, хотя в голосе чувствуется небольшая дрожь. — Извини за задержку. Я звонил предупредить, но ты не отвечал.       — Ничего. Я даже успел полюбоваться твоей шикарной яхтой. Когда в последний раз был в морском приключении?       Чимин снимает свои кожаные лоферы и присаживается рядом с Чонгуком, так же опуская ноги в воду. Они сидят так какое-то время и просто молчат. Наслаждаются шумом прибоя и ловят щеками последние лучи солнца. Спокойно. Комфортно.       — Я давно на ней никуда не выходил. Всё какие-то преграды возникают, — последние слова звучат достаточно грустно, и Чонгук поворачивается к нему, рассматривая идеальные черты лица этого мужчины. — Пойдём в дом, тут холодно. Ещё простудишься, — звучит заботливо и тепло. Хён поднимается на ноги, ныряя в свою обувь и протягивает Чонгуку руку.       — Ты покатаешь меня на своей яхте? — услышав это, Чимин замирает, не зная, что сказать. Он никого, кроме Ёнжи, на ней не катал. Это его особое место уединения, куда нет хода посторонним.       — Кто знает, возможно, когда-нибудь, — отвечает он, не желая расстраивать парня, и тянет его на себя, как только тот протягивает руку в ответ.       Наконец-то Чонгуку удаётся рассмотреть гостиную. В прошлый раз он просто её миновал, ограничившись лишь верандой, гостевой комнатой и спальней Чимина. Сейчас же он с нескрываемым интересом оглядывает современный и в то же время уютный интерьер. Белые стены и большие окна, пропускающие мягкий свет заката, такие же, как и в остальных комнатах. На полу лежит мягкий ковёр, а центр комнаты занимает большой стеклянный стол. На нем стоит огромная ваза с белоснежными пионами, издающими нежный аромат. Поблизости от стола уютно расположился массивный диван с мягкими подушками и шерстяным пледом в большую клетку. Книжные полки, заполненные книгами в разноцветных обложках, добавляют нотку жизни и интереса к пространству. В этом доме ощущается жизнь, не то, что в холодной квартире Чонгука.       — Чай будешь? — предлагает Чимин, стоя возле барной стойки. Он даже не поднимает взгляд, потому что оставаться с Чонгуком наедине неловко. А может, всё-таки страшно? Страшно оттого, что слишком манит.       — Я бы выпил вина, — взгляды их пересекаются, и между ними возникает неловкая пауза, словно каждый из них ждёт, что скажет другой. — Если ты позволишь.       Напряжение в воздухе чувствуется, но оно не вызывает дискомфорта, а наоборот, словно магнит притягивает их друг к другу. Оба молчат, но взгляды говорят сами за себя. В этой наступившей тишине ощутимо взаимное влечение. Чимину будто перекрывают кислород, потому что Чонгук выглядит слишком сексуально в своей чёрной футболке с небольшими потрёпанными разрезами на плече и рёбрах, а ещё в этих грёбаных джоггерах, так идеально выделяющих его талию и бедра. Он, словно рысь, подкрадывается ближе, испытывая терпение Пака на прочность, хотя тот, по сути, сдаётся с каждым сближающим их шагом.       Чон рассматривает Чимина с восторгом, улавливая каждую деталь его лица и играющую на нем мимику. Видно, что тот нервничает, хоть и старается изо всех сил казаться спокойным. Чонгук желает приблизиться и снова ощутить вкус чиминовых губ. И не боится этого ощущения, скорее наоборот, ныряет в него с головой. Резко сорвавшись с места, оказывается в долгожданных объятиях.       — Я так скучал по тебе, хён, что нет сил терпеть, — шепчет свою реплику из постановки прямо в шею, в восторге от того, что сильные ладони тут же обвивают его талию и притягивают к себе.       — Зачем ты меня искушаешь? Ты ведь знаешь, что у меня есть жена, — переместив руки на плечи Чонгука, Чимин отстраняет его от себя и пристально смотрит в глаза, а потом спускается взглядом на губы. Кадык на его шее нервно дёргается. Раздаётся тяжёлый вздох.       — Тогда почему так смотришь на меня? Почему пожираешь взглядом? — на эти вопросы Чимин и сам бы хотел ответить, но то, что творится у него внутри, не позволяет здраво мыслить. В венах бурлит кровь, а притяжение к парню абсолютно непреодолимо.       Сердце стучит сильнее, а внутренний конфликт между желанием и разумом только усиливается. Дыхание перехватывает ещё больше, когда Чимин осознает силу притяжения к Чонгуку. Но страх перед неизведанным не позволяет поддаться своим желаниям. Взгляд на его губы — это всего лишь прелюдия к тому, что может произойти между ними. Но, тем не менее, то мгновение, когда они целовались, отпечаталось в памяти навсегда. Встреча с Чонгуком, их совместные репетиции и взаимное понимание создали особую связь между ними, которая притягивает сильнее, чем он мог себе представить.       — Давай лучше начнём репетировать, — Чимин подавляет бурлящее чувство, произносит тихим голосом, будто говорит больше для себя. Отводит взгляд от губ Чонгука, стараясь уйти от проблемных мыслей и сконцентрироваться на работе.       — Хён, ну ты же хочешь меня, — Чон спускает ладонь к паху Чимина, аккуратно сжимая пальцы и ощущая под слоями ткани уже наполовину вставший член.       — Всё это так неправильно. Ты — это неправильно! — тот машет в отрицании головой, но всё-таки не отходит и руку Чонгука не убирает. Продолжает себя мучить и вздрагивает от прошибающего тело возбуждения.       — Но почему?       — Потому что у меня не было этого в планах. В моем мире есть Ёнжи, наш дом. Возможно, чуть позже я обзаведусь детьми и стану примерным семьянином, — как же невыносимо снова врать. Себе, мальчишке, всем вокруг, включая Ёнжи. Бессмысленная ложь, которой Пак маскирует невыплеснутую внутреннюю страсть.       — Так прогони меня! Чего ты ждёшь? Давай, скажи мне: пошёл вон! — голос повышается и звучит отчаянно. Чонгук читает всё по глазам и провоцирует ещё больше.       — Не могу. Ты моё искушение, и я действительно ничего не могу поделать с собой, — Пак резко притягивает его к себе и сам целует.       В этот раз жадно, страстно, не стесняясь того, насколько ему самому этого хотелось последние несколько дней. Чон обвивает руками его шею и протяжно стонет прямо в поцелуй, как только ладони Чимина спускаются на его ягодицы и больно их сжимают.       — Ты же понимаешь, что я не по мальчикам? — в том, что был пойман Ёнжи два дня назад за просмотром гейского порно, он, конечно же, не признается. И о скандале с ней Чонгуку тоже не стоит знать.       — Не переживай. У меня есть и презервативы, и смазка. Я всё сделаю сам, — стоит ли удивляться? Пожалуй, не стоит, но кое-что всё-таки хочется прояснить.       — Ты шёл сюда, изначально планируя со мной переспать? — сказать, что Чимин не понял его планов? Что сам таких мыслей не допускал? Нет. Он просто хочет услышать это из уст Чонгука. Это льстит и ещё больше возбуждает, особенно тогда, когда ему наконец-то шепчут в ответ:       — Мне кажется, я хочу тебя с нашей первой встречи.       Последние крохи сомнения и всё, что беспокоило до сих пор, мгновенно исчезают. Чимин подтягивает парня вверх и, сделав пару шагов вперёд, сажает на большой обеденный стол. Он преступник! Потому что это преступление — хотеть мужчину. Или нет? Дорогой мужской парфюм словно афродизиак, а подкачанные руки в татуировках — новый фетиш.       Чимин отрывается от губ, кладёт ладонь на грудь мальчишки, заставляя лечь на стол, и мучительно медленно расстёгивает ширинку его брюк. Тот послушно лежит спиной на стеклянной поверхности, только вздрагивает, когда холодные пальцы касаются кожи на его животе. Пак разглядывает играющие кубики пресса, несмело проводит по ним подушечкой указательного пальца, при этом его взгляд выглядит завороженным.       — Ты красивый, — нервно облизывает губы, ведет ладонью по загорелой коже вверх и шумно втягивает воздух, когда Чонгук начинает дрожать, а его кожа покрывается пупырышками.       — Я нуждаюсь в тебе, хён, — Чон аккуратно берет ладони Чимина и кладет себе на грудь, таким образом прося приласкать. Специально нажимает сильнее, показывая самые чувствительные места и знакомя хёна со своим телом. Снова вздрагивает, когда Пак смелеет и обводит затвердевшие горошины сосков, сглатывая слюну. Чонгук уже сгорает от возбуждения. Ему категорически нельзя смотреть на своего хёна. На его горящие глаза, приоткрытые губы, дергающийся кадык и лоб покрытый мелкой испариной. Он такой горячий, такой желанный. Такой… Особенный.       — Направишь меня? — звучит скорее как просьба, а не как вопрос.       Руки Чимина снова спускаются вниз по стройному телу, будто желая прочувствовать каждый рельеф, при этом делают это уже более настойчиво. Добравшись до бедер, сжимают резинку джоггеров по бокам и осторожно стягивают одежду вниз вместе с бельём.       Член Чонгука, изнывающий от желания, обволакивает прохладный воздух, и он опять вздрагивает от контраста температур. Цепляет одним кроссовком задник другого, освобождая ноги от тяжёлой обуви, вслед за которой следуют брюки, отлетая к его голове.       — Хён… — Чонгук ставит правую ступню на холодную поверхность стола и разводит бедра. Схватив чужое запястье, заставляет Чимина прикоснуться к своему входу. — Хочу почувствовать твои пальцы внутри, — благодаря любопытству, что подтолкнуло старшего прочитать соответствующие статьи, он со знанием дела тут же обводит сжимающееся от прикосновений кольцо мышц. — Можешь сразу два или три, я растянул себя перед приездом.       — Ты что? — удивление возникает на лице хёна, и он замирает, ожидая ответа.       — Я не хотел, чтобы ты тратил на это время. Хотел быть готовым для тебя, — тут же добавляет Чон, направляя в себя чужие пальцы и подаваясь вперёд, самостоятельно насаживается на них. — Да-а-а…       Ощущение, как собственные пальцы входят в горячее и влажное от смазки отверстие, как мышцы плотно обхватывают фаланги, настолько приятно, что Чимин больше не думает ни о чем. Смотрит, как у Чонгука закатываются глаза, а рот приоткрывается в жалобном стоне.       — Ещё… — его блядские губы манят прикоснуться, а глаза затуманены от возбуждения. — Пожалуйста, хён, подвигай ими.       — Это настолько приятно? — шепчет Чимин. Ему нравится наблюдать за парнем. Нравится эта мужская слабость и в то же время прямолинейность, на которые не способна Ёнже. То, как Чонгук говорит о своих желаниях: не стесняется, не сжимается и не оставляет выбора. Не просто хочет — берёт!       — Твои пальцы — это нечто, — парень выгибается в спине, как только Чимин их сгибает и снова стонет. Сладко, несдержанно, у Пака от его вида дёргается собственный член, упирающийся в ширинку, и он ловит своими губами очередной стон: — Трахни меня. Я так хочу почувствовать твой член в себе, хён…       — Где презервативы? — вибрирующий голос отдаёт хрипотцой от перевозбуждения, потому что Пак не может отвести взгляда, видя, как жадно его пальцы засасывает в себя чужое тело. — Где эти чёртовы резинки?       — Сейчас, — с придыханием Чонгук открывает глаза и, повернув голову, ищет свои штаны. Он нащупывает их и, нырнув в карман рукой, достаёт несколько цветных квадратиков, тут же протягивая их старшему. — Золотистые — это презики, остальные — смазка.       Чимин хватает один, подносит его ко рту и, не нарушая зрительного контакта, прикусывает уголок, медленно разрывая край фольги. При этом делает вглубь Чонгука сильный толчок пальцами, желая ещё больше разрушить парня.       — Хё-ё-ён… Ну, пожалуйста, — руки Чонгука сжимают край стола, а с разрывающего до боли возбуждённого члена стекает несколько капель предэякулята, пачкая ему живот. Чимин намеренно его мучает?       Пак аккуратно вынимает влажные от смазки пальцы, расстёгивает сначала ремень своих брюк, а потом ширинку, продолжая зажимать зубами блестящую плёнку. Одежда бесформенно падает гармошкой на туфли, освобождая большой, обвитый венами член. В следующую секунду по нему раскатывается презерватив и обильно наносится смазка, выдавленная из саше.       Вход Чонгука, будто в предвкушении пульсирует, а сам он пристально смотрит на старшего, нервно покусывая нижнюю губу. Чимин подхватывает его под ягодицы и резко дёргает на себя, упираясь своим членом в анус. Медленно проталкивает его внутрь, рыча:       — Если я что-то сделаю не так, сразу говори. Ладно? — внутри так тесно и жарко. Чимин еле сдерживает себя, чтобы не сделать резкий толчок, погружается медленно, смакуя новые ощущения.       — Хорошо, — на лбу Чонгука выступают капельки пота, а сам он подаётся навстречу, чтобы полностью насадиться на толстый орган. — О господи, хён, твой член… он такой, такой идеальный. Он так правильно входит в меня.       Все эти грязные словечки, которые ранее Чимин слышал в порнухе, всегда раздражали его. Сейчас — нет. С Чонгуком — нисколько. Пожалуй, даже наоборот. Раззадоривают, возбуждают, травмируют психику, отчётливо образуя новый гештальт.       — Пожалуйста, заткнись. Ещё слово и я кончу, а ты останешься без оргазма, — мольба, переходящая в протяжный стон удовольствия, и до упора вошедший в Чонгука член — всё это кружит голову.       — Я уверен, ты не поступишь так со своим мальчиком. Я соглашусь даже на дрочку или отсос, — и если ранее мысли, как вообще мужчины могут друг другу дрочить или делать минет, вызывали у Пака отвращение, то сейчас он всерьёз задумывается о том, что с Чонгуком готов попробовать и то, и другое. — Ты так круто трахаешь меня, хён. Так идеально.       — Сука, — не выдерживая напряжения, которое разрывает его изнутри, Чимин делает резкий выпад бёдрами, набирая бешеный темп. — Я накажу тебя, если ты не замолчишь.       — Да, накажи меня. Разбей меня на кусочки, хён.       Комната наполняется громкими стонами, пошлыми шлепками и влажным хлюпаньем. Чонгук стонет все громче и громче, переходя на крик. Царапает стеклянную поверхность, пытаясь удержать сознание в этой реальности. Он не ошибся. Хён — самый настоящий дьявол, скрывающий под благочестивым и принципиальным гражданином свое истинное лицо.       Толчки становятся беспорядочными, пальцы вонзаются в кожу на бёдрах, принося боль и наслаждение одновременно. Чонгук кончает всё-таки первым, громко выкрикивая: «Хё-ё-ён», и на миг будто теряет зрение, пытаясь вынырнуть из белой пелены, застелившей глаза. Где-то эхом разносится стон Чимина. Чон чувствует пульсацию его члена внутри себя.       — Ты живой? — шёпот прямо у уха и лёгкий укус за мочку. Щекотно. Мило.       Чонгук ответить не может. С трудом облизывает пересохшие губы. Тело будто свело судорогой, а сам он до сих пор не в силах отойти от оргазма. Слаще стонов Чимина, нависающего над ним, он в жизни не слышал, а его оргазм был просто фееричным. Таким сильным и мощным, какого не испытывал никогда. Как бы не старались нанятые менеджером парни ему угодить, всё не то. Они и близко не сравнятся с Чимином. С таким безудержным и безжалостным, и в то же время внимательным и заботливым. Он идеал. Идеал Чонгука.       — Я, кажется, умер, — тело никак не может прийти в норму. Сил не хватает даже просто поднять руки и обнять хёна, нависающего над ним.       Позже, после третьего захода, когда хён наконец-то засыпает, мило надув свои пухлые губы, Чонгук всё-таки плавно поглаживает его по спине, проходясь по рёбрам и накачанным мышцам. Становится обидно — Чимин слишком ненасытен в сексе, но так умело это скрывает от глаз окружающих. Внутри теплится горестная надежда, что проснувшись утром, хён не будет жалеть, что между ними всё это произошло.

~~~

      Чонгук плавно возвращается из мира снов, когда его взгляд фокусируется на слегка приоткрытом окне, пропускающем яркий утренний свет. Лёгкий ветерок играет с шелковистыми занавесками, принося с собой аромат свежего морского воздуха. Чон ощущает тепло своего тела под покрывалом одновременно с холодом одиночества от пустующей второй половины кровати.       Размышления исчезают мгновенно, когда он вспоминает, что находится не в своём доме. Знакомый интерьер красивой спальни, украшенной чужими фотографиями, напоминает ему, что это лишь временное пристанище, возможно, всего на одну ночь. Требовать от Чимина большего он не посмеет, хотя, кажется, теперь зависим от хёна. Но хён не его. Это Чонгук вчера называл себя его мальчиком, желая действительно им быть. Дико хотелось услышать: «мой мальчик» в ответ из уст самого хёна, но тот был скуп на слова.       Немного понежившись в чужой постели, возможно, это был единственный раз, когда он в ней оказался, Чонгук решает спуститься вниз. Вещи бережно сложены на кресле, а мощные кроссовки стоят рядом. Забота — то, чего Чон не получает уже давно, в свои семнадцать полностью осиротев, а восемнадцатилетие встретив один в пустой квартире.       Одевшись, он неспешно выходит на веранду, по пути еще раз окидывая дом печальным взглядом. Шум прибоя смешивается с запахом соли и морских водорослей, солнце недавно поднялось над водой, а на песке сидит Чимин. Взгляд его устремлён вдаль. Летний ветер играет с его волосами, что блестят под лучами солнца. Красивый. Такой родной и чужой одновременно.       Чонгук любуется им ещё какое-то время, а потом молча возвращается в дом. Как бы ему ни хотелось остаться, он знает, что не может тут надолго задерживаться. Сердце, внезапно пронзенное болью, оставляет свою частичку там, на берегу, вместе с Чимином.       Он садится в свой автомобиль, но глаза устремлены назад, на пляж. Последний раз он смотрит на сидящую у моря фигуру, зная, что это не прощание, а всего лишь начало. Во что выльется их сегодняшняя ночь — понятия нет, но услышать «это было ошибкой» сейчас он точно не хочет. Пускай хён сам решит, какими теперь будут их отношения, а Чонгук постарается ему в этом не мешать.

~~~

      На плановую репетицию Пак не приходит, чем удивляет всю команду. Ассистенты и менеджеры шепчутся за спиной, обсуждая его внезапную болезнь, в которую мало кто верит. Режиссёр активно расспрашивает Чонгука, была ли у них репетиция, но парень лишь кивает головой, в подробности не вдаваясь. Попытка созвониться со своим ведущим актёром так же особых результатов не даёт. Намджун получает всё те же ответы и обещание обязательно явиться на репетицию, но через несколько дней.       Чем больше затягивается эта пауза, тем тяжелее самому Чонгуку. Он сидит за столом в студии, окружённый репетиционными материалами и чужими ему людьми, привычно тупя взгляд в сценарий. Мысли рассеянны, глаза опять и опять скользят на смартфон, лежащий на столе, проверяя время. Мигающие цифры, кажется, не меняются, будто оттягивая мгновение его личной казни. Мерзкие мучения от неизвестного исхода этого ожидания.       Ему сложно сконцентрироваться на репетиции, когда каждая секунда кажется вечностью, наполненной бесконечными мыслями о хёне.       «Приедет?» — эта мысль многократно повторяется в его голове, натягивая нервы, словно струны, и Чонгук вздрагивает от каждого случайного звука, ожидая увидеть открывающуюся дверь.       Чтобы немного отвлечься, он берет маркер, крутит его в руке, нервно постукивая по столу. Чон старается сосредоточиться на работе, на репетиции, но хён занимает все его мысли. Он думает о том, как Чимин будет выглядеть, когда придёт и что скажет. Будет ли он также нервничать, как и сам Чон? А может, как обычно, зайдёт спокойным и безразличным.       Желания позвонить, наорать, возможно, расплакаться Чонгук с большими усилиями подавляет в себе. Знает, что не может просто так набрать номер и спросить: «Ты в норме?». Это было бы слишком настойчиво. Он не хочет навязываться. Сам же решил дать тому время. Чимин однозначно нуждается в этой паузе, чтобы понять свои чувства и осознать, что между ними произошло.       Дверь резко открывается, и все присутствующие поворачивают головы в сторону входа, где в дверном проёме показывается Чимин. У Чона при виде старшего будто сердце падает куда-то в область живота. Утренний свет, проникающий сквозь окна, падает на лицо хёна, и Чонгук не может оторвать от него глаз.       — Всем привет, — с небольшой улыбкой Чимин приветствует коллег, бросая мимолётный взгляд на Чонгука. — Ты уже здесь? Неожиданно, — сегодняшний лук Чимина, кажется, шокирует всех.       Он одет необычно для репетиции: рваные джинсы и слегка облегающая белая футболка, которая подчёркивает его широкие плечи и торчащие горошинами соски. Чимин горяч как никогда. Чон еле сдерживает собственный порыв сорваться с места и броситься к нему на шею.       — Это осложнения после простуды? — язвит Ким, и некоторые менеджеры подхватывают его смешок. — Или ты нас решил добить ещё до спектакля?       Пак ничего не отвечает. Шаг за шагом приближается к столу, и его движения впервые кажутся Чонгуку настолько эстетичными и сексуальными. Это его хён, которого Чонгук хочет до бабочек в животе, и в то же время будто незнакомый, но чертовски притягательный мужчина.       — Чего ждём? — фыркает Пак, присаживаясь за стол и вынимая свой блокнот с маркерами. — У нас, кажется, тайминг на репетиции.       — Да, да. У нас финальный прогон. Нужно, чтобы всё было идеально, — Намджун хлопает в ладони, подавая сигнал начала репетиции, и присаживается на своё место, закидывая ногу на ногу.       Целый час Чонгук не может сосредоточиться, то и дело, путаясь в словах. Он не может оторвать глаз от шеи старшего, где блестит тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде кольца. Кадык старшего время от времени дёргается, особенно тогда, когда тот делает очередной глоток кофе, любезно приготовленного ассистенткой, и Чон чувствует, как у него на это член в штанах реагирует.       — Чонгук, что не так? — вскакивая с места, режиссёр поправляет очки и, размахивая руками в возмущении, подходит ближе. — Ты же так хорошо выучил текст. На прошлой репетиции всё было идеально. Может, решил последовать примеру Чимина и тоже заболеть?       Внимание присутствующих приковывается к парню, опускающему глаза в попытке спрятаться от всего этого. Он сжимает в руках край футболки и лишь тяжело вздыхает в ответ.       Видя, как тот жадно его разглядывал и снова покусывал губы, Чимин, кажется, догадывается, в чем, собственно, дело.       — Чонгуки, — ласково окликает парня, на что тот вздрагивает при милом упоминании своего имени и тут же поднимает глаза. — Дайте нам двадцать минут. Ему, наверное, просто нужно воздухом подышать, — Пак встаёт с места и, подойдя к мальчишке, протягивает ему руку. — Пойдём.       — Может… — срывается со своего стула менеджер Чона.       — Я сам ему помогу, — Чимин ладонью останавливает этот порыв и мотает головой в отрицании.       — Хорошо, мы вас ждём, — хвала богам, что Намджун не возражает и сразу переводит тему на обсуждение декораций.       Чимин ведёт мальчишку за руку по узким коридорам студии, их пальцы переплетены. Он будто спиной ощущает прожигающий взгляд и некую электрическую напряжённость.       Послушно плетясь за старшим, Чонгук наслаждается его присутствием и даже таким невинным прикосновением. Мимолётно вглядывается в напряжённые мышцы спины и играющие округлые ягодицы. В голове тут же всплывают воспоминания, как этот желанный мужчина грубо вколачивался в его тело, беря его на столе, а потом в ванной и на своей постели.       — Хён, куда мы идём? — несдержанный стон и ощущение слабости в коленях. Чонгук не хочет больше никуда идти. Он хочет, чтобы хён прижал его прямо тут, в коридоре и снова поцеловал. Жадно. Грубо. Так, как он умеет.       — Думаю, нам обоим не помешает проветриться, — Пак снова дёргает его за руку и поворачивает за угол, приближаясь к лифту.       — Я не уверен, что это поможет, — вырывая ладонь, Чонгук прислоняется спиной к холодной стенке и сгибается пополам, кладя ладони на колени. Он не желает показывать свою слабость в виде оттопыренной ширинки. — Оставь меня, я скоро приду, — добавляет, продолжая стоять в такой позе и пытаясь выровнять сбившееся дыхание.       — Я уверен, что тебе нужен кислород, — слышен писк открывающихся дверей лифта, и Чонгука заталкивают в железную кабину, нажимая кнопку последнего этажа.       Лифт начинает плавно подниматься. Их взгляды случайно пересекаются в зеркале, и Чимин замечает, как глаза Чонгука светятся возбуждением и тоской. Расширенные зрачки, выступивший пот на лбу и снова покусывание губ — всё это он уже видел тогда у себя в доме. Ещё никто и никогда на него так не смотрел, хотя Пак всегда был окружён вниманием.       — Потерпишь несколько минут? — спрашивает, игнорируя смущение парня. Тот разворачивается к нему лицом. Глаза наполнены влагой и еле уловимой грустью, но в то же время теплотой и нежностью. Его загадочный взгляд говорит о большом спектре чувств, скрывающихся в его душе. — Чонгуки, — Чимин тянет к его щеке ладонь, несмело прикасаясь.       В лифте вдруг становится тихо, будто время замедляется, и Чимин слышит стук собственного сердца, привычно колотящегося в присутствии Чонгука. Он не уверен, что хочет делать с этими новыми ощущениями, с этим потоком эмоций, которые захлёстывают его. Он хочет быть рядом с Чонгуком, впервые борясь с неудержимым влечением к парню.       — Хё-ё-ён, — жалобно стонет Чонгук, по щеке спускается первая слеза, а в горле будто образуется ком, который он не может проглотить. Обида, тоска, сумасшедшее желание взбиваются в коктейль разрывающих чувств, а психика будто не выдерживает такого напряжения.       — Иди ко мне, — руки хёна раскрываются в приглашающем жесте за несколько секунд до вероятной истерики, и Чонгук делает всего лишь шаг, оказываясь в любимых объятьях. — Ну, чего ты? Мой маленький глупый мальчик, — шепчет Чимин, крепко вжимая в себя и поглаживая чёрную макушку.       — Я ждал тебя целых два дня. Я люблю тебя, хён, — на крайнюю фразу Чимин реагирует дрожью и прекращает свои движения.       Он подхватывает подбородок парня, заставляя посмотреть на себя, и видит внутреннюю борьбу Чонгука в этих черных безднах. Чувства в его глазах переменяются от страха до желания, и Чимин ощущает, как дрожь пробегает по его телу. Не выдерживает, подаётся вперёд, целуя мальчишку сначала в щёку, а потом перемещается на губы. К черту камеры! К черту этот гребаный самоконтроль! Он тоже скучал по Чонгуку.       Лифт медленно останавливается, и двери открываются. Чимин подхватывает парня за бедра и выходит на последнем этаже, не отпуская его ни на миг. Чонгук обвивает руками его шею, а ногами —талию. Запускает пальцы в волосы и стонет, когда его член трётся о живот хёна.       Вдалеке раздаются голоса, и лифт закрывается. Но им всё равно. В этот момент они только вдвоём, никто и ничто не может помешать им насладиться друг другом. Чимин чувствует, что его сердце открывается перед этим парнем, и он готов позволить себе быть с ним, даже если это непривычно и неизвестно. «Дайте мне этот шанс» — проносится в его мыслях обращение к высшим силам. Этот шанс настолько ценен, что он готов рискнуть всем ради него.       Несколько шагов в сторону коморки уборщицы, и Чимин с размаху открывает ногой дверь. Та громко ударяется ручкой о стену, пропуская непрошеных гостей, и тут же захлопывается.       — Сейчас… я помогу тебе, мой хороший, — Чимин отрывается от распухших губ и ставит парня на пол. — Сейчас хён позаботится о своём мальчике, — он стягивает брюки парня до колен и, сам спустившись на колени, прикусывает ткань чужих белых боксёров в области паха.       — Ах… Хён… Зачем ты так со мной? — Чонгук сильно сжимает плечи Чимина, голова кружится, и он из последних сил старается удержаться на ногах. — Я больше не могу, — откидывает голову назад, больно ударяясь о стену, но тут же опять стонет, как только хён стягивает его белье.       Чонгук опускает глаза вниз и видит, как Чимин бережно снимает его правый кроссовок, а потом высвобождает ногу от свисающей на колени одежды.       — У тебя есть смазка? — интересуется старший, целуя внутреннюю часть его бедра и поднимаясь выше к яичкам.       — Нет, — с огорчением выдыхает Чонгук и тут же добавляет хриплым голосом: — Плевать, — тот поднимает на него затуманенный взгляд, смотрит буквально пару секунд, а потом плюёт себе на ладонь, размазывая слюну по пальцам.       — Уверен? — переспрашивает, не желая огорчать.       — Да, хён, — Чон жадно облизывает губы, наблюдая, как Чимин закидывает его ногу себе на плечо и приставляет палец к его входу.       — Мой мальчик любит жёстко? — бормочет Чимин, получая рваный выдох сверху, как только палец врывается в отверстие Чонгука.       Он хочет засунуть в мальчишку пальцы, член, язык, слиться с ним, слушать его крики наслаждения и мольбы двигаться быстрее. Но пока лишь придерживает изнывающий член парня и облизывает багровую головку, пробуя его на вкус. Немного солёный. Но вкусный.       Собственный член реагирует на глухой стон. Ещё немного и капли смазки начнут пачкать ткань джинсов, так неприятно давящую на напряжённый орган. Но длинные пальцы мальчишки, лохматившие его волосы, отвлекают от этих мыслей приятными и в то же время властными прикосновениями.       Когда Чимин вводит два пальца и так удачно сгибает их под нужным углом, Чонгук изливается ему в рот с протяжным стоном:       — Прости, хё-ё-ён…       Не особо раздумывая, Чимин глотает горячую вязкую жидкость, поднимая глаза вверх и натыкаясь на поплывший взгляд. Немного остаётся на его губах и подбородке. Он аккуратно опускает ногу Чонгука, придерживая того за талию, чтоб не упал. Медленно поднимается с колен и впивается в приоткрытый рот, размазывая остатки спермы по губам мальчишки.

~~~

      — Что ты с ним сделал? — догоняя в коридоре Чимина, уточняет Намджун. — После вашего возвращения он будто пришёл в себя. Ни разу не ошибся по тексту и был очень вовлечён.       — Мозги промыл, — улыбка Чимина обескураживает Кима, и тот в подозрении прищуривает глаза.       — Ты снова используешь свои чары?       — А почему бы и нет? — не останавливаясь, Пак доходит до входной двери и, повернувшись к режиссёру, подмигивает: — Тебя подвезти?       На парковке блестит роскошный серебристый автомобиль, и Намджун замирает на месте, увидев последнюю модель кабриолета Инфинити.       — Что с тобой произошло? Откуда эта ласточка? — он подходит ближе, обойдя машину вокруг, и открывает рот в удивлении, когда видит белый кожаный салон. — Ты же говорил, что тебе нравится велосипед! Ну, ты и профура, Пак!       — Во мне много секретов. Я купил её ещё в прошлом году. Стояла в гараже, всё никак не решался её выгулять. Сейчас идёт активное продвижение нашей постановки, и пресса пристально за всеми следит. Негоже мне ездить на велосипеде, когда Чонгук рассекает на своём сарае.       — Она просто потрясающая! — восклицает Ким, продолжая жадно и с восхищением рассматривать машину.       — Я хотел себе что-то особенное, поэтому выбрал именно её, — Намджун, все ещё не веря своим глазам, любуется машиной, осматривая каждую деталь. Он похлопывает Чимина по плечу с восхищением.       — Ты действительно заслуживаешь это, парень! Эта машина соответствует твоему таланту.       Чимин смущённо улыбается в ответ, с благодарностью глядя на друга. Он открывает дверцу, садится в широкое кресло, с гордостью нажимая на кнопку-ключ. Грохот мотора лишь подтверждает грацию этого автомобиля. Намджун счастлив за него, гордится тем, что друг имеет не только актёрский талант, но и хороший вкус.       — Ну что, тогда до встречи на пресс-конференции в четверг. У тебя есть два дня хорошо отдохнуть и собраться с мыслями, — пытается перекричать рык автомобиля Ким.       — До встречи, — бросая взгляд на вход в здание и замечая выходящего из него Чонгука, что застывает на месте, Чимин подмигивает режиссёру и кивает тому головой: — Поехали?

~~~

      Пальцы Чонгука хаотично скользят по гладкой поверхности шёлковой ткани, пытаясь найти опору и зафиксировать тело. Чимин безжалостно берёт его сзади, глубоко, размашисто, с дикой страстью, присущей только ему. Он удерживает Чона за бедра, то и дело подтягивая к себе и насаживая на свой член всё больше и больше.       Витражи из тонкого стекла пропускают лучи солнца, что переливаются отблесками заката на влажной спине Чонгука. Искусно расставленные лампы создают мягкие переходы света, придавая каюте романтическую обстановку. Впервые Чимин осквернил эту комнату своей безудержной страстью и похотью, правда не с Ёнжи, а с тем, кто сейчас громко стонет под ним, требуя взять его сильнее и жёстче. Секс с Чонгуком для Чимина оказался не только открытием, но и его собственным раем. Без лишних прелюдий и всех этих сопливых вздохов. Таким, о котором Пак всегда мечтал — наполненным бешеной страстью и звериным безумием.       Большая широкая кровать так идеально подходит для стоящего перед ним на коленях Чонгука, а погружающийся в его тело член — самое лучшее зрелище для чиминовых глаз. Его так горячо принимают, а узость внутри — сносит крышу.       В этот раз они не используют презерватив. И Чимин обильно кончает в мальчишку, поддерживая его за талию и наблюдая, как его семя вытекает из раскрасневшегося входа. Он приставляет к пульсирующему анусу палец и размазывает свою сперму по ягодицам Чонгука. Так пошло, грязно и так сексуально!       — Когда она возвращается? — лежа на груди Чимина и легонько касаясь блестящего кулона, с грустью спрашивает Чон.       — Не думай об этом сейчас, — Чимин берёт его за руку и ласково целует тыльную сторону ладони.       — Что с нами будет, хён? — Чонгук подтягивается и внезапно седлает бедра Чимина.       Его волосы свисают влажными прядями на глаза, которые так преданно смотрят на Пака. Красивый. Такой нежный и страстный одновременно. И такой нуждающийся в Чимине. Никто и никогда не сможет подарить столько же невероятных ощущений, как он. Чимин уверен. Но что делать с Ёнжи, со всеми теми планами на размеренную семейную жизнь, которых было так много?       — Не знаю, — честно признается старший. У него действительно нет решения. Ёнжи вернётся завтра, и сейчас он не хочет о ней думать. Хочет провести время со своим мальчиком. Подарить и получить то, в чем нуждается сам. — Ты когда-нибудь прыгал с яхты?       — Да, и не раз, — продолжая нависать над хёном, кривится Чонгук. Ему впервые так хорошо рядом с другим мужчиной и в то же время больно от осознания, что он не его.       — А я нет, но планирую сейчас это сделать, — рывком Пак приподнимает корпус, принимая сидячее положение, и тут же скидывает Чонгука с себя на пустующую часть кровати.       Тот в недоумении смотрит на него, убирает с лица опавшую чёлку и срывается следом, видя, как хён резко выбегает из каюты, поднимаясь по лестнице на палубу. Поднявшись наверх, Чон лишь успевает увидеть обнажённую фигуру, прыгающую рыбкой с бортика. Он оглядывается по сторонам, удивляясь такой смелости Пака. Заметив отдалённо виднеющийся берег, Чон делает пару шагов назад и, поджав ноги под себя, бомбочкой погружается в воду.       Тело пронзает прохладная свежесть, смешанная с чувством веселья и свободы, а сам Чонгук мгновенно превращается в игривого щенка. Когда он выныривает, замечает, что Чимин уже находится рядом. С крупными каплями воды, стекающими по его мужественному лицу, он нереально прекрасен. Волосы Чимина влажные, и он зачёсывает их назад, выставляя напоказ свои челюсть и шею. Это простое движение выглядит так сексуально, что Чонгук не может удержаться, чтобы не приблизиться к нему. На фоне лазурного моря, в объятиях свежего воздуха их губы соединяются. Такой бережный и нежный поцелуй, похожий на их первый.       Они целуются долго, помогая друг другу держаться на воде, выражая в этом поцелуе все свои чувства и эмоции. Их сердца громко звучат в унисон, словно в страстном танце. Мир перестаёт существовать, создавая свою вселенную в объятиях друг друга.

~~~

      Неожиданный шум вынуждает Чимина и Чонгука проснуться. Взгляды встречаются полные тревоги и испуга. Звуки шагов на палубе и голоса доносятся сверху, внезапно нарушая приватную жизнь. Несколько незнакомых мужчин спускаются в каюту.       — Какого черта ты творишь? — высокий амбал обращается к Чонгуку, и, судя по испуганному взгляду парня, он ему знаком. — Несносный ребёнок! Пока ты тут кувыркаешься, твоя репутация летит к чертям собачим, как и рейтинги компании! Безответственный, глупый мальчишка! Ты хоть понимаешь, чем нам всем грозит твоя интрижка? — он тычет ему в лицо телефон, в то время как Чимина стягивают с постели за руки и отталкивают в сторону двое других мужчин.       Один из них резко подхватывает вещи Чонгука, бросая их ему в лицо с недвусмысленным приказом быстро одеться. Чонгук испуганно переводит взгляд на Чимина, но молча следует указаниям, натягивая футболку и брюки.       — Что происходит? Кто они? — мысли крутятся в голове у старшего, но он не успевает ничего сообразить, так как один из мужчин резко выталкивает Чонгука на палубу, оставляя Пака в каюте одного.       Схватив телефон с прикроватной тумбочки, Чимин сразу же открывает ленту новостей. На первой же полосе статья с названием: «Любовь за кадром» и несколькими фотографиями. На них они с Чонгуком держатся за руки, поднимаясь на яхту, целуются, сидя на палубе, и кормят друг друга бутербродами с паштетом из тунца, которые нашёл в холодильнике Чимин.       — Что за? Как? — разглядывая провокационный контент, Чимин не может понять, кто посмел забраться на приватную территорию и сделать эти компрометирующие фотографии. Человек явно посвятил этому не один час, потому что ужинали они, уже вернувшись с моря и пришвартовав яхту.       Он медленно одевается, пребывая, мягко говоря, в растерянности. Как это все скажется на его и Чонгука карьерах, страшно представить. Про Намджуна и думать не стоит, тот просто сойдёт с ума.             — Пак! — окликает его Ёнжи в тот момент, когда он возится с канатами на палубе в попытке аккуратно их сложить. — Сколько это будет продолжаться? Чего ещё я не знаю о тебе? — кричит она. — Кто ты такой? Что ты такое? Ты еще нормальный мужчина или уже нет?       — Ты знаешь обо мне всё, — устало отвечает Чимин.       — Бытовые привычки — это не всё! — её волосы развеваются на ветру, а глаза немного припухшие. Ясно, плакала. — Всё это твой идиотский метод! Когда берёшь новую роль, по уши в ней погрязаешь! — он поднимается на ноги и делает к ней несмелые шаги, протягивая руки, но она лишь отступает и машет головой. — Когда ты уже спустишься с небес и перестанешь оправдывать свое поведение тем, что ты актёр?       — Ёнжи, послушай…       — Ничего не говори. Все твои слова звучат, будто реплики из сценария, — она разворачивается и срывается на бег в сторону дома, оставляя Чимина одного.       Закатное солнце красит небо в оттенки оранжевого и розового, отбрасывая тёплые лучи на Чимина, сидящего на пирсе. Его ноги болтаются над водой, намеренно её не касаясь, а ласковый летний ветер играет с черными волосами. Мягкий шум волн немного успокаивает, а сам Пак погружен в воспоминания последних дней. В голове чётко засела картина прошлой ночи, когда он и Чонгук переплетались в объятиях и наслаждались моментами страсти и нежности. Смешанные чувства и мысли заставляют его сердце биться быстрее. «Что это за чувство?» — пытается разгадать он сложную головоломку, неожиданно обнаружив в себе страсть, которой никогда прежде не знал.       Тяжёлый вздох вырывается из груди, а веки прикрываются в желании избавиться от реальности. Сейчас не хочется принимать решений. Не хочется ничего, кроме покоя и умиротворения. Все эти дни страсти и изменения в жизни вымотали его до изнеможения.       Его размышления прерываются вибрацией телефона по деревянной поверхности пирса, а на экране высвечивается: «Чонгук».       — Хён, пожалуйста, не обращай на них внимания. Все это забудется через несколько дней, — такой родной и в то же время далёкий голос, звучащий настолько встревоженно, что у Чимина сжимается сердце. — Пожалуйста, хён, ты же обещал быть рядом, что бы ни произошло.       Чимин не решается что-то сказать в ответ. Молча слушает причитания и всхлипы парня, а потом просто обрывает звонок. Ему нужно подумать.

~~~

      На большой парковке у драмтеатра стоит серебристый Инфинити, безуспешно пытаясь затеряться среди огромного количества автомобилей. Чимин сидит на пассажирском сиденье. Взгляд его устремлён на здание, где скоро начнётся пресс-конференция, посвящённая новой постановке. Вокруг везде анонсы спектакля с его и Чонгука фотографиями. Множество зрителей уже предвкушают премьеру.       — Ты здесь подождёшь или пойдёшь со мной? — не переводя взгляда на Ёнжи, спрашивает он.       — Здесь. Не хочу, чтобы меня растерзали папарацци, — она поправляет солнцезащитные очки. Её длинные каштановые волосы падают на лицо, позволяя спрятаться за шелковистыми прядями. — Надеюсь, ты недолго.       — Постараюсь не задерживаться, — он, отстёгивая ремень безопасности и больше не говоря ни слова, выходит из машины, громче положенного хлопая дверцей.       С глубоким вздохом направляется к зданию, стараясь преодолеть собственные сомнения. Возле входа полно прессы, и как бы ему ни хотелось, улизнуть не получится. Когда Чимин подходит ближе, на него обрушивается волна фотографов и журналистов, мелькающих вокруг него с камерами и микрофонами.       — Господин Пак, как вы прокомментируете ваш роман с юным айдолом? Насколько мы знаем, у вас есть девушка. Вы поменяли ориентацию? Говорят, постановка очень эмоциональная, вы поэтому потеряли голову? — все они просят прокомментировать фотографии с Чонгуком, но Чимин молча проходит мимо них, не желая сейчас обсуждать свою личную жизнь.       Он сосредотачивается только на предстоящем выступлении и премьере, которая может определить вектор его дальнейшей карьеры. Если, конечно, она состоится.       Шум вопросов стихает, когда Чимин скрывается в коридоре, ведущем к сцене. Теперь он один. Его дыхание слегка учащено от волнения. С каждым шагом он чувствует, что делает правильный выбор. Это момент истины и в принципе его будущего.       Войдя в гримёрку, Чимин ловит на себе перепуганный взгляд младшего, который разворачивается в его сторону, не обращая внимания на визажистов.       — Чимин, Чонгук, вам пора, — приоткрыв дверь, зовёт ассистент, и они оба одновременно выходят, направляясь вслед за ним.       Стоя за кулисами, они слышат, как режиссёр Ким активно рассказывает детали постановки. О том, что она об однополой любви и вызове обществу, который делают основные герои. Так же в очередной раз упоминает о присутствии двух звёзд, которые сейчас обязательно дадут интервью и ответят на все вопросы.       — Это я нанял того репортёра. Это было моей целью — показать всем нашу любовь, — повернувшись к Чимину, Чон тянет свои ладони к его рукам, прихватывая пальцы и нежно их сжимая. — Хён, ты же любишь меня? Я правда хочу показать миру свои чувства. Наши чувства, — на это Чимин лишь нежно улыбается, аккуратно высвобождая руки.       — Приглашаем на сцену наших актёров: Пак Чимина и Чон Чонгука! — салютует Намджун. Слышно, как зал взрывается аплодисментами.       Чимин уходит первым, так ничего и не ответив на слова Чона, который просто замирает на месте от внутреннего ужаса, ведь его хён слишком холоден.       — Думаю, каждый понимает, почему сюжет стал причиной такого количества слухов. Я прав? — настойчивый журналист, вальяжно развалившийся в кресле, держит диктофон в руке, с усмешкой задавая свои вопросы.       — Эта постановка о любви, хоть и запретной, но всё-таки любви, — тут же отвечает Намджун, поглядывая на сидящего рядом Чимина.       Лицо того безэмоционально, как никогда, а отвечать на все эти вопросы — снова поднимать из глубин болезненные чувства. Чонгук сидит справа от Пака, низко склонив голову и тупя взгляд в пол.       — Мы слышали, что для постановки именно Пак Чимин выбрал себе в партнёры Чонгука. Как давно вы симпатизируете молодому айдолу?       — Что? — поднимая глаза на журналистку, переспрашивает Пак.       — Эта пьеса имеет какое-то отношение к вашей ориентации, господин Пак? — женщина явно сознательно задаёт провокационный вопрос, от которого у Чимина впервые идут мурашки по коже. А он действительно уверен в своей ориентации?       — Та фотография, на которой вы целуете Чонгука. Его менеджер сказал, что это был фотошоп. Так это реально подделка?       Чимин прекрасно понимал, какие будут вопросы, морально себя готовил на них отвечать. Но сейчас единственное желание, которое у него есть — взять кляпы и заткнуть всем этим людям рты.       — Эта сцена очень серьёзная, и мы должны были её прочувствовать, — взяв в руку микрофон, отвечает он на последний вопрос.       — Так вы имеете в виду, что те фото всё-таки настоящие? — девушка помоложе, очевидно, ожидавшая своего звёздного часа, тут же хватается за ответ Чимина и язвительно улыбается, оглядываясь на коллег.       — Мой метод требует выполнения всего, что требуется от актёра.       — И чтобы не изменять своему методу, вы с ним поцеловались? — в зале наступает тишина. Все ждут ответа от Чимина. Чонгук поворачивает в его сторону голову, чувствуя, как к горлу подступает ком.       Всё то, что было между ними — это же не может быть просто актёрской игрой? Нет, хён так искренне его целовал. Сейчас он встанет и заткнёт все эти грязные рты, которые пытаются осквернить их любовь.       — И я всегда выполняю всё возможное, чтобы вжиться в роль, — слова, сказанные Чимином, разбивают Чонгука на мелкие осколки. Он неверяще смотрит на своего любимого и не может поверить собственным ушам. — Мне нечего больше добавить, — хён срывается с места и под возгласы журналистов: «Да ладно!» покидает сцену. Это конец…       В холле Чимина настигают другие репортёры. В лицо суются микрофоны, а вспышки фотоаппаратов слепят глаза. Он прикрывается рукой, желая провалиться сквозь землю, но видит проталкивающуюся через толпу Ёнжи, что подходит к нему ближе и берёт под руку.       — Кто эта девушка? — тут же звучит со всех сторон. — Господин Пак, ответьте хоть на какие-то вопросы! — но Ёнжи тянет его за собой, расталкивая журналистов. «Такая хрупкая и наглая» — бросают им в спину. А вышедший из зала Чонгук лишь наблюдает за удаляющийся фигурой своего хёна.

~~~

      Ночь окутывает просторный двор полумраком, только слабое свечение уличных фонарей освещает происходящее. Луна спряталась за тучами. Тихий шорох разносится во тьме, когда входная дверь дома открывается, пуская внутрь тёмную фигуру с накинутым на голову капюшоном. Незнакомец осторожно ступает по ковровому покрытию в прихожей, внимательно осматриваясь и воровато оглядываясь. Он медленно и бесшумно направляется в сторону кухни, взглядом сканирует неубранную посуду на столе и кухонный нож, лежащий возле хлеба на деревянной доске.       — Неряха, — комментирует шёпотом, не удержав своего возмущения.       Его пальцы сначала скользят по поверхности стола, а потом внезапно хватают большой нож. Незнакомец вертит его пару секунд в руке, прежде чем вонзить острие в деревянную доску. Взгляд остаётся неподвижным, тёмные глаза мерцают в темноте.       Аккуратно поднимаясь на второй этаж, незнакомец легко находит нужную комнату. Он приоткрывает дверь и бросает взгляд на кровать. Там лежит Чимин, спящий на боку, отвернувшись от Ёнжи, которая тоже спит спиной к нему, укрытая отдельным махровым покрывалом. Мужчина смотрит на спящих еще несколько минут, словно решает, что будет делать дальше, а потом прикрывает за собой дверь и спускается вниз. Он ещё раз осматривается, будто прощаясь с домом, и снова выходит во двор.       Фигура направляется к небольшой отдельно стоящей постройке. Дверь не заперта, и мужчина беспрепятственно входит внутрь. Свет от фонарей через окна падает прямо на полки с красивыми гончарными изделиями, стоящими как на витрине. Взгляд незнакомца скользит по этим произведениям искусства, будто он ищет что-то особенное, что может связать его с этим местом. Армагеддон, что творится в его душе, разгорается только сильнее и, схватив несколько самых красивых ваз с полки, он безжалостно разбивает их о стену, то и дело, оглядываясь на окна главного дома. Хорошая звукоизоляция позволяет оставаться незамеченным, и он продолжает крушить всё, что попадается по руки. Дыхание сбивается, он тяжело дышит, а глаза становятся влажными.       — Сука! Ненавижу тебя! — бурчит себе под нос, вытирая длинным рукавом чёрной футболки, стекающие по щекам слёзы, и срывается с места, покидая, наконец, чужую территорию.

~~~

      День, которого все так ждали, а в особенности фанаты Чонгука, наконец-то настал. Вокруг театра царит настоящая суета. Толпы людей собираются возле здания, желая в последний момент заполучить билеты на долгожданную постановку с известным айдолом и уже скандальным актёром в главных ролях. Перекупщики торгуют своими бумажными сокровищами по неимоверно завышенным ценам, пользуясь бесконечным потоком желающих попасть на спектакль. Пока запланирован всего лишь один спектакль, поэтому спрос так велик.       Репортёры и журналисты, как стаи голодных собак, охотятся за каждой новостью, связанной с этой постановкой. Камеры снимают и записывают всё вокруг: от эмоций фанатов, ожидающих своих кумиров, до нервных лиц организаторов, желающих, чтобы всё прошло идеально.       Вдоль стен здания размещены огромные плакаты, выставочные стенды и рекламные щиты с изображением главных звёзд предстоящего шоу — Пак Чимина и Чон Чонгука. На лотках рядом можно купить брелоки, футболки и даже подушки с их основным изображением для промо. Продавцы еле успевают обслуживать очередь поклонников, желающих купить атрибутику и сувениры с любимыми звёздами.       Люди радостно обмениваются восторженными разговорами, делая прогнозы и выражая свои предпочтения. Все эти эмоции, напряжение и ажиотаж создают неповторимую атмосферу, в которой преобладают волнение и ожидание. Те, кто смогли завладеть билетами, уже предвкушают грандиозное зрелище. А те, кто не успел, искренне надеются, что спектакль повторится, и они смогут стать частью этого события в следующий раз.       Величественный зал драмтеатра заполняется медленно, но уверенно. Сейчас современное искусство в моде, поэтому мест свободных нет. Люди восседают на своих местах с горящими глазами, полными ожидания. Шум, пронизывающий зал, плавно переходит в волнующий живой гул. Слишком громко.       На сцене трудолюбивые работники размещают реквизит, внимательно и аккуратно проверяя каждую деталь. За кулисами хаос превращается в организованный порядок, когда актёры готовятся к своим выступлениям, пробегая мимо друг друга в костюмах и макияже, будто вдыхая жизнь в своих персонажей.       По бокам от сцены возвышаются огромные плакаты с яркими надписями. Зал погружен в таинственный полумрак. Огни свечей и сцены мерцают, создавая атмосферу загадки, отчего у многих присутствующих ощутимый мандраж. Каждый человек в зале сливается с общим потоком ожидания, вдыхая запах предстоящей интриги, которая так искусно описана в брошюрах и отображена в промо-ролике к спектаклю. Провокационная тема, манящая всех, будто пчёл на мёд — любовь и трагедия двух мужчин в консервативной Корее.       Чимин и Чонгук сидят в гримёрке, окружённые заботливыми визажистами и парикмахерами, которые создают образы для предстоящего выступления. Шуршание кистей, сверкание пудры, аромат дорогих духов — все это под пристальным взглядом режиссёра, контролирующего процесс. Пак напряжён уже несколько дней, а после того, как утром они с Ёнжи обнаружили разгромленную гончарную, вообще не может сосредоточиться. Он ёрзает в кресле, чем доставляет неудобство визажистке, что пытается подстроиться под движения его тела, показывая свой профессионализм. На языке Пака крутится вопрос, который он непременно задаст Чону, как только представится возможность.       Чонгук, напротив, как будто утратил интерес к происходящему вокруг. Он непривычно для себя спокоен, смотрит вдаль, погруженный в свои мысли. Они будто поменялись ролями, и теперь не совсем понятно, кто из них Хэндэ, а кто Скай. Нехарактерное поведение парня замечает не только Чимин, но и Намджун. Он выжидает момент, когда персонал заканчивает работу и, наклонившись к уху Чимина, шепчет: «Я дам вам пару минут». Гримёрка мгновенно пустеет. Главные актёры остались наедине. Тишина становится напряжённой. Чонгук сидит, стискивая кулаки, и отводит взгляд в сторону, закрываясь от предстоящего разговора.       — Это ты сделал? — не выдерживает Чимин. Его голос настойчивый, но звучит на диво спокойно и ласково.       — О чем ты вообще? — тут же огрызается Чонгук, словно пытаясь отмахнуться от вопроса. Он надувает губы, делая оскорблённый вид, но тоска всё равно видна в чёрных глазах.       — Ты знаешь, о чем я говорю, — Чимин не верит не единому слову. Его сердце сжимается от боли, пока он старается сдержать эмоции. — Почему ты это сделал?       Мальчишка снова медлит, словно борясь с собой. Но затем он поднимает взгляд и внезапно сдаётся:       — Да, это был я! У тебя свой метод, а у меня свой! Я все ломаю и рушу! Доволен? — орёт он, а глаза привычно наполняются слезами. Этот маленький мальчик слишком раним. Чимин его ранил, даже не подумав, что будет с Чонгуком потом.       — Прости, — добавляет парень, беря салфетки из упаковки, и аккуратно промокает накопившиеся слезы. — Я не знаю, что на меня нашло. Я больше не потревожу вас, хён. Обещаю, — Чимин смотрит на него, видя уязвимость и открытость, но больше ничего не говорит. Он услышал всё, что хотел. С него хватит…

~~~

      После финальной сцены, где Хэндэ и Скай лежат в лужах своей крови, а на сцене гаснет свет, зал заходится громкими аплодисментами. Зрители поднимаются со своих мест, восторженно хлопая и выкрикивая «браво» актёрам. Намджун, стоящий за кулисами, испытывает неописуемую радость от этой тёплой реакции публики, а его лицо светится счастьем и гордостью.       Когда прожекторы вновь осветили сцену, все увидели Чимина и Чонгука, стоящих рядом, улыбающихся и кланяющихся залу. Несмотря ни на что, Чон был просто великолепен и грандиозно отыграл свою роль. Во время постановки Чимин не раз бросал на него восторженный взгляд, испытывая лёгкую ревность к таланту мальчишки.       Постепенно аплодисменты затихают, и актёры удаляются со сцены, покидая ее под завершающие аккорды музыки. Зрители в восторге ещё долго обмениваются впечатлениями и эмоциями, даже не представляя, каким испытанием стала эта пьеса для актёров.       — Ребята, это успех! — догоняя в коридоре Чимина и Чона, Ким протискивается между ними и кладёт руки им на плечи. — Публика просто в восторге! Я знал, что пьесу постигнет успех, но даже не предполагал его масштабов.       — Да, Чонгук молодец, — продолжая идти и даже не глянув на своего партнёра, отвечает Чимин.       — Может быть, повторим? — подмигивает Чонгуку Намджун, следя за его реакцией. Договорённость была лишь на одну постановку, но никто не ожидал такого ошеломляющего фидбека.       — Я пас. У меня слишком плотный график. Я и так много времени на неё потратил. Пора возвращаться в шоу-бизнес и реализовывать себя там. Актёрское мастерство — это прекрасный опыт, который я получил, но постоянно играть в такие сильные чувства я не смогу. Я хочу быть собой и испытывать эмоции в реальной жизни, — Чимин слышит в его словах укор в свою сторону, но права не имеет сказать что-то в ответ.       — Да, у меня тоже много планов, — наигранная улыбка ползёт по лицу хёна. Чонгук впервые видит его таким расстроенным и огорчённым. Сказать, что ему всё равно? Как можно быть равнодушным к человеку, которого любишь, даже если он тебя отверг?       — Я вас поздравляю, — звучит женский голос, который Чонгук хотел бы забыть. — Я сидела в зале и была свидетелем зрительских восторгов, — Ёнжи подбегает к Чимину и, заточив его шею в кольцо своих рук, демонстративно целует сначала в щеку, а потом в губы. — Идём праздновать? — она тянет Чимина за руку, подмигивая Чонгуку. Точно, сука!       — Мне тоже пора, — Чонгук кланяется всем троим по отдельности, и скрывается за дверью гримёрки, оставляя Чимина с невыносимым чувством вины и тоски.

~~~

Две недели спустя

      Ёнжи стоит перед дверью своего дома. Грудь тревожно вздымается, а руки дрожат. Она не может отделаться от ощущения, что что-то не так. На улице ещё светло, но роллеты на всех окнах закрыты, а ворота были поставлены на сигнализацию. Они всегда так делали, когда уезжали в отпуск. Но ещё два дня назад, когда она уезжала на выставку в Пусан, у них не было таких планов.       Зайдя внутрь, Ёнжи медленно направляется сразу на кухню. Вся посуда стоит в чистоте, словно недавно помыта. И это тоже очень странно, так как Чимин обычно не обращает так много внимания на бытовые вопросы. Он вообще не любит убираться в доме и тем более мыть посуду. Она может простоять несколько дней даже при наличии посудомоечной машины. Чимин будто специально не берёт на себя женские дела.       Ёнжи пробегается взглядом по кухне, натыкаясь на записку, аккуратно стоящую на столе в виде домика, и замирает. Она бросает свою сумку на пол и на негнущихся ногах подходит ближе, беря в руки белый листок и разворачивая его. Короткие фразы заставляют ее сердце сжаться, выражение лица меняется от шока и боли: «Я долго думал и всё-таки принял окончательное решение. Хочу быть честен: я больше не люблю тебя. Понимаю, что виноват перед тобой, но больше не хочу мучить нас обоих. Ничего не получится, Ёнжи. Это конец. Прости»       Слезы бегут по щекам, она с трудом удерживается на ногах, всё-таки присаживаясь на стул. Не может поверить в то, что сейчас происходит. Она снова и снова перечитывает записку. Её накрывает истерика. Ёнжи кричит проклятья в пустоту, срывая голос. Бесполезно. Он ушёл. Он не вернётся.       Она хватает свой телефон, набирая первый контакт в списке «избранные», но приятный женский голос сообщает, что абонент отключён. В голове рождается безумная идея, и уже через несколько секунд она нажимает на иконку Инстаграм. Ищет профиль Чонгука и натыкается на крайний пост.       На фото Чонгук, лежит на мужской груди, а крепкая рука обнимает его за шею. Но лица этого мужчины не видно. Ёнжи судорожно приближает фото, пытаясь его внимательно рассмотреть. Её последняя надежда рушится в одночасье, как только она узнаёт цепочку с кулоном в виде кольца на шее мужчины и читает подпись под постом: «Наконец-то счастлив, с хёном»