Нежно не будет

Феликс вправил шею с характерным хрустом. Сынмина рядом передёрнуло и он бросил беспомощный взгляд на Чанбина: — Хён, скажи ты ему, чтобы перестал. Себе же хуже только делает. Чанбин отложил палочки и откинулся на диване. — Помощь нужна? — поинтересовался он лениво. Не на камеру ему вообще всё было лениво. Феликс покосился на огромные бицепсы и решил поломаться для порядка. — Ты мне шею скорее сломаешь, чем вправишь, хён. Правда в том, что он бы не возражал, вот только остальным знать об этом было не обязательно. У Феликса каждый раз при взгляде на тело Чанбина подбирались яйца и мурашки пробегали вдоль позвоночника. И Чанбин это будто чувствовал. Сейчас даже не стал выслушивать возражения, а просто сел у Феликса за спиной и спихнул его на пол. Взялся как всегда без прелюдий, грубо, как Феликсу и нравилось. Но поморщиться и пожаловаться на публику было надо – они всё-таки были не одни. Жующий Джисон предсказуемо начал ржать: — Вот, теперь ты знаешь, каково мне было, когда ты мне ступню чуть не раздавил. Феликс в такие моменты его ненавидел. Всех ненавидел. Всё, что он хотел — это распластаться на полу и позволить Чанбину себя изломать и раскатать как тому захочется. Вытереть им пол, если надо. Вместо этого Феликс молчит и продолжает морщиться. Он знает, что Чанбин делает что может, но у него просто руки, кажется, не из того места. Нет к этому таланта и всё тут. Он никогда не мог соблюсти меру, даже когда раздавал несерьезные тумаки всем младшим в группе — хоть со стороны и казалось, что он делает это в шутку, играючи, но прилетало неслабо. Силу Чанбин рассчитывать просто не умел. Феликс бы уже давно встрепенулся и вывернулся из его хватки, но он был готов потерпеть, — слишком уж его уносило от того как сильные чанбиновы руки его трогали. Хоть и неловко, но с завидным усердием. — Готовность пять минут, — донеслось из коридора. Чанбин погладил Феликса по плечам и хлопнул по-дружески. Легонько… как ему показалось. — Слушай, хён, а хочешь я тебя научу по-настоящему хорошо делать массаж? — В смысле? — встрепенулся Чанбин, оторвавшись от телефона. Они только что закончили поздний парный стрим, и он прикидывал, как будет добираться до дома и стоит ли дергаться вообще. Может в студии легче будет переночевать? — Хочешь сказать я в этом плох? А чего раньше молчал? Феликс солнечно улыбнулся на этот не совсем наезд и успокаивающе положил ему руку на плечо. — Да нет, просто меня-то всё устраивает. Но вдруг тебе нужно будет массировать кого-то… более нежного. Мы же все тут мужики. Потерпим. А вот окажись на моём месте девушка, боюсь ты ей такими темпами хребет переломишь. Чанбин нахмурился и отложил телефон: — Блин, настолько плохо? — Ну, — Феликс немного замялся, — Понежнее бы не мешало. Чанбин облокотился на правое колено и стянул кепку, бросив ее рядом на диван: — Ну давай, сенсей. Покажи мастер-класс. Он усмехнулся и уставился на Феликса тем самым взглядом. Сынмин такого Чанбина побаивался. Это он на людях кавайная лапочка с мегатонным эгьё, но он не шутил, когда говорил, что любит “тёмное”. Именно эта темнота иногда и поднималась в его глазах, когда ему перечили, или Крис вставал в свою лидерскую позу и пытался протащить какое-то решение в их музыку, насрав на мнение остальных в трио. Джисон в такие моменты острые углы предпочитал обходить и переводить всё в шутку, а Чанбин мог и закуситься. Иногда он реально выходил из себя, особенно когда Сынмин начинал свои ребячьи выходки и не мог вовремя остановиться. Понятно, что все вокруг отшучивались и пытались выставить ситуацию как будто это несерьёзно, но накачанная лапа ложилась Сынмину на затылок и все понимали, — Чанбин ему потом припомнит всё, как только они окажутся одни, без свидетелей. Феликсу такого Чанбина видеть нравилось, но длилось это обычно недолго. Улыбашку группы из комнаты быстренько выставляли и кто знает, что там потом творилось с Сынмином за закрытыми дверями. Никто из мемберов и не хотел знать. Никто кроме Феликса. Его бесило, что внутренний чанбинов демон прячется от него, но легко показывается Сынмину. Феликс лучезарно улыбался по привычке, и какое-то время это реально работало, но сегодня что-то было явно не так. Чанбин уже пришёл в студию на нервах. Хотя во время записи он сделал всё как надо, но флоу был рваным, хлёстким, будто бьющим под дых даже по его, чанбиновым меркам. Феликс не стал задавать лишних вопросов, но, похоже, невольно задел за живое. — Хён, что-то случилось? — улыбка с лица Феликса всё-таки начала медленно сползать. Чанбин посверлил его взглядом, позволив паузе затянуться достаточно долго, потом внезапно сморгнул и тряхнул головой. Беспорядочные кудри рассыпались неубранной копной. — Про личное не разговариваем. Забыл? Давай. Проводи свой нежный мастер-класс, — Чанбин невесело ухмыльнулся. Феликс решил, что сдавать назад поздновато, пожал плечами и привычно уселся своему хёну в ноги, вынудив расставить их пошире. Чанбин привычно опустил тяжелые ладони на феликсовы плечи. — Погоди, не так, — Феликс решил сразу всё объяснить, — Начинай осторожно. От шеи и по плечам, будто кота гладишь. Он услышал, как Чанбин хмыкнул у него за спиной. Руки на плечах пришли в движение. — Слишком быстро, хён. Медленнее. — Блин, да куда уж медленнее, — вспылил Чанбин. — Знаешь что? Давай лучше ты мне сам покажешь как надо. Меняемся. Феликс пожал плечами. Легко. Он может массировать эти раскачанные плечи даже если его посреди ночи разбудят, и это не просто слова, а вполне вероятный для них сценарий. — Это что, засос? — Феликс уставился на след на шее Чанбина и тот заметно напрягся. — Нет, конечно. Откуда бы ему взяться? Мы же селебы и ни с кем не встречаемся, забыл? — он горько усмехнулся. Феликс хмыкнул: — Ну да, только вот мне не рассказывай, ладно? Ты этот запрет столько раз нарушал, что наверное всех пальцев у меня на руках пересчитать не хватит. Он начал легко растирать плечи и шею Чанбина, чтобы разогнать кровь. Тот внезапно замер. — Как думаешь, — его тон был серьёзным. Феликс почти ощутил как по комнате снова начала расползаться та самая тьма, только уже от голоса его хёна, — нам вообще стоит с кем-то встречаться? Не так чтобы временно, а реально хоть на что-то надеяться. Не быстрый перепихон, интрижка или дружеский трах, а так чтобы… — он запнулся, — по-настоящему, понимаешь? Феликс продолжал гладить широкие плечи и мускулистую шею с явным засосом (в этом он был на 100% уверен). Он уже осторожничал, но услышав тон Чанбина замедлился еще больше и перешел в режим, который больше подходил для худенькой дюймовочки, наверное. Он задумался. Серьезно задумался над этим вопросом. Ему и самому иногда это в голову приходило: как вообще с их работой и известностью строить отношения. Он любил фанаток, но хорошо понимал, что любую девушку рядом с ним они просто разорвут. И от этого иногда становилось тоскливо, потому что врать им он тоже не хотел. Чанбин сейчас своими словами сковырнул в нем что-то и Феликс, поглаживая на автопилоте, просто уставился в стену над головой Чанбина. Лучше отшутиться. Да, это всегда работало раньше. В своих миротворческих, или, как согруппники это называли, “ангельских”, способностях он был твердо уверен. — Разве что мы в группе реально будем встречаться друг с другом, — он хохотнул, но ответного смеха не услышал. Казалось, сидящий перед ним человек еще больше напрягся. Феликс решил рискнуть, наклонился к уху Чанбина, намеренно задевая его губами, и прошептал, — только, хён, если надумаешь, обещай, что выберешь именно меня. Чанбин перехватил его руку и откинулся назад, уронив голову Феликсу между ног. — Обязательно. Только тебя. Феликс завис. Тьма утягивала его в чанбиновы глаза. Его подсолнухового света и улыбок больше не хватало, чтобы ее спугнуть. Чанбин сморгнул и выпрямился, а потом резко поднялся с пола и, прихватив ключи и телефон, вышел не прощаясь. Феликс еще долго сидел неподвижно, пытаясь понять, что он вообще увидел. И самое главное — что в этот момент почувствовал. Тягучая тьма, которая звала его, манила, будто упала ему в душу и стала расползаться там ядовитым ржавым пятном. На следующий день Чанбин был таким же, как и обычно. Милашничал, порождал у всех тотальный фейспалм и генерировал мемы и контент для стей. Феликс просветлел, пятно глубоко в душе сжалось до микрона. Но не исчезло. Феликс смотрел на чанбиновы сбитые костяшки: — Ты с кем-то подрался, что ли? — Нет, конечно, в зале тренировался и перчатки не надел, протупил. Бывает. нормально всё. — Ага. Феликс не поверил, конечно, и для себя решил, что надо будет с хёном поговорить. Потом. Когда останутся одни. Но случая всё не выпадало, будто судьба нарочно разводила их. Или не судьба, а сам Чанбин. — Хён, с днем рождения! Чанбин стоял на пороге студии. Уже собирался уходить, но Феликс его вовремя перехватил. — Ага. Спасибо. Только это завтра. — Так уже завтра, — улыбнулся на автомате Феликс. — Давай, заходи обратно, я торт притащил. Отпразднуем. — Что-то не хочется, извини. — Ну хён, — Феликс редко дулся, но сейчас ему и правда было обидно. Чанбин изменился в лице: — Извини. Просто устал сегодня, — он немного помолчал, обдумывая. — Ладно, давай. Он развернулся в дверях, и Феликс последовал за ним. Плечи опять напряженные, заметил он про себя. После всей возни с тортом, свечами и загадыванием желания Чанбин вяло похлопал в ладоши и широко зевнул. — Давай торт потом схомячим. Как-то сегодня аппетита нет. Феликс подумал, что в последнее время его почти всё время нет, но спрашивать ничего не стал, а просто уселся у Чанбина за спиной и начал растирать ему плечи. Засос, обнаруженный в прошлый раз, полностью исчез и новых видно не было. От Чанбина пахло потом. Феликс принюхался, от послетренажерного запаха Чанбина он всегда млел, утопал в нём, вдыхал полной грудью, будто не мог надышаться. После выступлений тоже, хотя тогда обычно к этому примешивались посторонние запахи, но не сейчас. Незаметно для себя Феликс ниже склонился к затылку Чанбина и втянул носом. Плечи под руками Феликса почти окаменели и он услышал глухой голос Чанбина: — Никогда больше так не делай. — Почему? Раньше ты не возражал. — Раньше, — Чанбин стряхнул с себя чужие руки и поднялся. — Спасибо за торт, но я пойду. Закроешь сам, ладно? Когда он, не обернувшись, собрался двинуться к выходу, Феликс запаниковал. Он смутно понимал, что творится что-то неправильное, что Чанбин странный, что надо его как-то остановить, поэтому не нашел ничего лучше, чем просто ухватить его за руку и со всей силы дернуть на себя. Чанбин упал на него, впечатался лицом в плечо, оказавшись у Феликса между ног, и тогда Феликс почувствовал это. — У тебя стоит? — Блять, Феликс, — Чанбин попытался подняться, но Феликс снова дернул на себя и обхватил его торс ногами. Чанбин, похоже, пытался изо всех сил не смотреть в веснушчатое лицо, но у Феликса были другие планы. Он обхватил лицо Чанбина ладонями и развернул к себе. Тьма, будто ждавшая этого момента, всколыхнулась в глазах Чанбина, выплеснулась тугой волной, растеклась вязкой патокой, залила всё вокруг. Так быстро, что из Феликса будто дух вышибли. Вот оно. Он так долго этого хотел. Феликс неосознанно облизнулся и прижался сильнее. Чанбин медленно потянулся к нему губами, прикрыв глаза. Тьма тут же ослабла и Феликс почти ощутил потерю, нарастающую звенящую пустоту внутри, которой могло заполнить только одно. Она ему нужна, вот эта чанбинова тьма. Он потерся промежностью и у Чанбина вырвался не то стон, не то рык. Он впился в феликсовы губы, притягивая за затылок, а до Феликса внезапно дошло, почему Сынмин так зарывался и бесил Чанбина при любой возможности. Было что-то первобытное, древнее в том, как Чанбин подмял его под себя. Сильная пятерня сгребла волосы в кулак, потянула, и Феликс, потеряв остатки контроля, застонал. Чанбин, казалось, поставил себе целью вытрахать ему языком горло. Феликса это завело ещё сильнее. Именно так он и хотел, чтобы его душно, грубо, по-чанбиновски раскатали. Чанбин немного отстранился и тьма в его глазах стала всепоглощающей, когда он прошептал: — Нежно не будет. Феликс не успел кивнуть. Ему просто не дали такой возможности. Он только продолжал остервенело тереться о Чанбина, а у того уже штаны лопались. Феликс запоздало осознал, что хоть и растягивал себя старательно неделями, но захватить смазку не подумал. Зато у его хёна она похоже нашлась. Феликса захлестнула ревность. Кого и когда Чанбин ебал? Сынмина? Кого-то ещё из группы? Блядь. Он хотел знать… Он не хотел знать. Он успел развернуться к Чанбину спиной и спустить джинсы с трусами до середины бедра, когда его просто впечатали лицом в диван. Никаких прелюдий, никакой подготовки. Чанбин ляпнул смазку на свой член и сходу засадил Феликсу. — Блять, хён! — А я предупреждал, — Чанбин перешёл на рык, который всегда пробирал Феликса до самых яиц. А теперь о них ударялись яйца Чанбина, пока он ебал Феликса, глубоко, сильно, с оттягом. — Но сдаётся мне ты сам так хотел. Так ведь, веснушка? У Феликса от контраста грубых движений в заднице и ласкового прозвища снесло крышу. Он снова застонал, закатив глаза, уже не сдерживаясь, басил на пределе: — Да, хён, выеби меня. Порви меня. Я не девочка, давай. Сильнее! Чанбин кивнул и по-собачьи широко облизал шею и ухо Феликса, снова хватая того за волосы на затылке и оттягивая блондинистую голову назад, потом выпрямился и обхватил своими лапищами его шею, набирая темп и вообще уже не сдерживаясь. — Да, сучка моя, — приговаривал он при каждом толчке, — ебу тебя как хочу, блядёшка моя сладенькая. Феликс стонал в голос. Тьма, которую он так ждал, которую звал так долго, врывалась в его задницу. Наполняла его всего, вытекала слюной изо рта, вырывалась собственной спермой и капала той, которую Чанбин спустил в него, даже не спросив. Они кончили одновременно, но Феликс этого даже не заметил. В ушах стучало, оргазм его оглушил, парализовал, выбил всё солнечное, щебечущее, улыбашное. И Феликсу нравилось. Он, кажется, отрубился. Когда пришёл в себя, по ощущениям он все еще был на студийном диване. Чанбин сидел на полу и с тревогой смотрел на него. — Феликс, ты как? — он судорожно сжимал в руке телефон. — Я скорую вызову, ладно? — Не надо, — хрипло отозвался Феликс. – Я в порядке. Просто ты мне крышу сорвал. — Ты пиздец бледный. Мне кажется, я переборщил. — Всё нормально, — Феликс слабой рукой взялся за телефон Чанбина и потянул на себя, облизнувшись. — Иди сюда. Чанбиновы глаза снова стремительно потемнели, он прижался к Феликсу, прикусил пухлую губу и жадно начал шарить языком в его рту. В глотке Чанбина снова поднялся звериный рык, но он нашел в себе силы отстраниться. — Ты меня опять завести хочешь? Совсем поехал? — Думаешь, я буду жаловаться? Нет, даже если ты меня до смерти затрахаешь. Знаешь, сколько я терпел? С днем рождения, хён. И иди сюда.