Великий мудрец боится темноты

Великий мудрец боится темноты. Странно, ведь он сам как луч света, а в итоге боится. И спать один Сунь Укун не намерен. Он давно боялся темноты. Она пугала. Ты никогда не знаешь, что выпрыгнет на тебя из нее. Ты не знаешь, чего ожидать от этого. Да и в темноте все кажется сюрреалистичнее, чем есть на самом деле. К примеру: сваленная на стул одежда. Укуну страшно было думать, что уж там смотреть на этот ком одежды, который казался для него страшным монстром. Или вот темный угол. Вдруг в нем прячется высокая фигура страшного некто, кто хочет напугать тебя до смерти? Больше всего он боялся столкнуться с сонным параличом. Сама перспектива того, что ты не можешь и пальцем пошевелить, уже была такой себе, а когда над тобой нависает еще и монстр, неведомый паразит, адское создание, которое еще и не дает тебе дышать... Это было для Великого мудреца сущим кошмаром наяву. Поэтому он всего спал с Шестиухим Макаком. Он, даже по меркам человека, уже давно не ребенок, и даже не подросток, но он всегда спал с ним. Да, Мак – сама темнота. У него темные силы, темные волосы, преимущественно темная одежда, но он с благими намерениями. Он ни за что не будет осуждать его любимого Укуна за то, что он боится темноты. На самом деле, когда он только-только начал осваивать свою доселе необузданную силу, он тоже боялся всего темного окружения, боялся собственных клонов и даже своего посоха. Но потом привык. Мак ложится рядом с Укуном. Заботливо снимает шапочку с его головы. Откладывает в сторону. Все это он делает, пока Сунь крепко обнимает его. Шестиухий привык двигаться так, пока у тебя под боком висит это чудесное создание. Он поглаживает его по голове. —Мак... — раздается тихий голос. —Что такое? — он ложится рядом. —Мне страшно... — он жмется к нему, обвивая его ногу своим хвостом. Его трясет. Совсем недавно за окном начался дождь. Тихий шум дождя не пугал Укуна ровно до того момента, как громыхнула молния. И свет во всем домике выключился. Тогда был слышен истеричный крик Укуна и быстрый топот ног Мака. Крепкое объятие. А сейчас гром усилился. Молнии сверкали, дождь барабанил во всю. —Все хорошо, Укун, я рядом. —А если молния ударит в наш дом? — он смотрит на него жалобно. —Не ударит, не волнуйся, — он чешет его за ухом. —Я боюсь... —Ну-ну, разве тебе страшно со мной? —Ну... — Укун не сомневается, ему спокойно с Маком. Он понимает, что Шестиухий его от грозы не спасет. От этого и страшно. — Нет... Просто... —Я сделаю все, чтоб успокоить тебя и ты спокойно уснул, — Мак продолжает его гладить. Укун тихо хнычет ему в плечо. Их дом не раз проверялся на наличие любых посторонних существ, кроме них. И каждый раз они убеждались, что никого нет, и что стул с вещами – это просто стул с вещами, темный угол – просто темный угол. И никто никому не угрожает, все в полной безопасности. Это успокаивало, но опять ровно до тех пор, пока сумерки не сгущались. Они могли бы просто принести фонарь и поставить рядом. Но, что иронично, заснуть с включенным светом не мог никто из них. Поэтому приходилось успокаивать Укуна тихими напевами песен. Сунь медленно перестает дрожать. Потом восстанавливается дыхание. Затем он наконец закрывает глаза, прячась. И засыпает. Маку остается только накрыть его одеялом и надеяться, что окна вновь будут достаточно прочными и толстыми, чтоб не пропустить хотя бы большую часть раскатов грома. Проходит слишком много времени. Им слишком быстро пришлось разойтись. Слишком большую ошибку совершил Укун. Слишком темно стало в его душе. Слишком много забот, хлопот и переживаний. Нигде нельзя было скрыться от навязчивой мысли, что рядом с тобой сейчас злой дух твоего друга. И спать больше не с кем было. Былая уверенность в том, что тебя никто не тронет и паралича ты не заработаешь, куда-то пропала. Теперь в его доме постоянно горит свет. Он не спит нормально уже несколько лет. Его режим сна сбит к чертям. Неудивительно, почему же тогда он постоянно сидит на облаке, зевая и поедая персиковые чипсы, не делая никаких движений. Он просто устал. Ему хочется больше отдыхать. Хочется наконец заснуть спокойно, даже днем, но свет не дает. Он просит покупать своего ученика ему всякие штуки, поддерживающие энергию. У него скопилась, наверное, тысяча банок из-под энергетиков. Несколько пачек снотворных, которые оказались нерабочими. Ему хотелось вернуться в то время, когда они с Маком засыпали вместе. Хотелось. Очень хотелось. Только с ним он может заснуть, не боясь темноты. Недавно они встретились снова. Они оказались в театре теней, в театре так же и одного актера. У актера был очень знакомый голос. Укун слушал и старался вспомнить, а где же он слышал этот голос. Этот голос был успокаивающим, расслабляющим. Так и клонило в сон... Фиолетовые частицы вылетают из красивого резного фонаря, создавая неповторимую атмосферу. Рассказчик движется по полупустому залу: на его представление пришла только вот, команда ученика во главе с ним и Сунь Укуном. Именно к нему он подходит в первую очередь. Вдруг все посторонние исчезают: они оказываются затянутыми в фонарь. Актер опережает Царя, который уже хотел было начать драку. —Не бойся, Укун. Они в безопасности, им ничего не угрожает, — некто улыбается, ставя фонарь. Он наконец сдергивает капюшон черно-красного кимоно. И перед ним возникает Мак. Который, казалось, был давно потерян по миру. Который, казалось, никогда не вернется, никогда не посмотрит на него. Укун в шоке. Он кидается к нему с объятиями, шепчет что-то. Не передать словами, как он счастлив. Дальше наперебой он твердит про то, что ему стыдно, и что он извиняется перед ним. Это настолько необычное поведение для него, что, будь здесь его ученик рядом, то он бы подумал, что это не его учитель. Неужели он может вот так бросаться кому-то в объятия, чуть ли не плача от счастья, извинятся и попутно сожалеть обо всем? Оказывается, может. И Шестиухий об этом прекрасно помнил и знал. Поэтому он лишь принимает извинения, говорит, что прощает его, гладит по голове и просит успокоится, сопровождая это все мягкой улыбкой и спокойным голосом. Дом у Укуна маленький. И весь он усеян этими коробками, инструкциями к применению, жестяные банки и пластиковые бутылки. Они все кислотно-яркие и из них уже можно создать целую коллекцию. —Зачем тебе столько энергетиков? — Мак осторожно обходит все эти банки, собираясь потом хорошенько прибраться в доме. —А, банки? — Сунь махнул рукой, уже снова так беззаботно проходя в свою комнату. — Я потом уберу. —Ты так и не сказал, зачем они тебе, — он никогда не отходил от темы. —Да так... Со сном проблемы, понимаешь? — Царь неловко усмехается, садясь на кровать. На самом деле, его синяков под глазами почти не видно. И выглядит он довольно бодро, ну, за исключением лени. Если бы он не ленился, то точно бы вписался в образ очень такого энергичного человека. —Ты все ещё не можешь спать в темноте? — Мак сочувственно смотрит на него. Ему жалко его, правда жалко. Даже несмотря на то, что он сделал, все равно жалко. Он, хоть и повзрослел, но все ещё остался маленьким чудом, лучиком света. —Да, не могу, — Сунь опускает хвост и он больше не двигается. Но все ещё улыбается. —Ты хочешь спать? —На самом деле, очень. Но я так долго не спал... Не знаю даже, получится ли у меня уснуть вообще. Шестиухий подходит к Укуну, гладя его по щекам. Он снимает с его головы ленты, заботливо проводя по волосам, едва касаясь пальцами кончиков его ушей. Затем он снимает с него лишнюю одежду, ведь, как он помнил, Сунь никогда не раздевался перед сном до конца и не переодевался ни во что. Все это время голова у Укуна то опускается, то поднимается, ведь он ещё отчаянно борется со сном. Мак выключает свет, давая держать себя хотя бы за длинный хвост. Так спокойнее. Глаза ещё не привыкли к темноте и Царь, как слепой котенок, ищет его в темноте. Шестиухий ложится рядом с ним и он тут же оказывается обнимаемым с боку. Давно они так не лежали. Слишком давно. Давно Мак не чувствовал, как твою ногу обвивает светлый юркий хвостик. Давно не слышал, чтоб кто-то тихо-тихо урчал у тебя под боком от счастья просто потому, что ты лежишь с этим кем-то. Давно не определял, заснул ли кто-то, и можно уже и самому заснуть. Укун наконец закрывает глаза. Давно он не чувствовал, чтоб он обнимал кого-то, кто был по ощущениям другим по сравнению с подушкой. Давно не ощущал, как чья-то когтистая, такая родная рука гладит тебя, заботливо и нежно, бережно. Давно он не хватал никого за ногу хвостом, кроме ученика. И то в самых редких случаях. И с этого момента начался очень долгий сон, будто бы на века. И ведь он бы мог проспать века, ведь он бессмертен. Однажды, после такого очень-очень длительного сна, Шестиухий снова встаёт с кровати, ведь вдруг в дверь кто-то постучался. Он без понятия, кто это мог бы быть, он решает не будить Укуна и заменяет себя подушкой. Это вызывает тихий скулеж, но не более. Мак спешит к двери. Открывая ее, он видит на пороге мальчика. Ну, точнее ученика. —Вы не Царь Обезьян... А где Царь Обезьян? — он с посохом, значит, точно ученик. И тут он впадает ступор. Это ж человек. Обычный парень. И он не смог бы спать неделями, как спал Сунь. Поэтому так просто, наверное, и не объяснишь. —Он спит. Приходи потом, ладно? Я должен вернуться, пока Укун не проснулся, — Шестиухий явно об этом беспокоится. И не зря. На весь дом раздается жалобное: —Ма-а-ак... Ма-а-ак?! Это Укун. В комнате у него было темно, окна плотно зашторены и дверь прикрыта, ни одного источника света. И встать с кровати страшно. Он тут же закрывает перед учеником дверь, оставляя того в полном недоумении. И тут же бросается в комнату к Укуну. А тот сидит, завёрнутый в одеяло с головой, всхлипывая. Глаза на мокром месте, неестественно блестят и руки дрожат вместе с кончиком хвоста, высунутым из-под одеяла. —Я тут, тут, персик, — Мак подходит к нему, оставляя источником света свет из коридора. Он обнимает его, укладывая его голову к себе на плечо. Сунь прижимается к нему, обнимая, так крепко-крепко. Он переволновался, потому что за эту неделю сна он, пусть и замечал изменения, подушка это, или Мак, но все же лишь косвенно. А когда проснулся и не обнаружил Шестиухого совсем, то переволновался. —Спасибо... —Тебе не за что благодарить меня, — он улыбается, поглаживая его. —Я люблю тебя. —Я тебя тоже люблю. Фраза такая неожиданная, но он старается сделать вид, что совсем не удивлен. Хотя он подозревал, думал об этом. И это оказалось правдой. Теперь Мак всегда будет спать с Укуном и не даст ему больше проснуться среди ночи.