Forest silence

      Леса Новой Элонии славятся красочными видами и разнообразием дичи, что влечёт собой толпы охотников за трофеями. Но будь всё так, места вымерли бы в первые же миги открытия границ. Не все охотники возвращаются — тех можно пересчитать на пальцах одной руки. Земли эти населены духами, существами сказочноликими и жестокими. Кто-то зовёт их нимфами, иные — монстрами. Разные, подобные рысям — степные или рыбам — водные. Охраняют границы от чужаков и простых путников заблудших на своём пути. Непонравившихся растерзают клыками и вспорют брюхо подобно кинжалу когтями. Но даже чудовища имеют страхи — сосновый луг на границе с севером страны. Над ним не сгущается туман, как в других частях, не летают птицы, а деревья боятся издать шелест листвы. Тьма вечный спутник рощ, солнце не в силах рассеять её, как и любое другое светило. Люди окрестили эти земли «проклятыми», ведь те поглотили не одну сотню душ за последние 20 лет, являясь таковыми. «Если жизнь ценна — не делай шаг, во тьму что лес проклятых таит, отойди, поклонись и в обход иди, ибо встретишь ты во тьме, той вуали черной силуэт, взгляд снежных глаз, улыбки губ кровавых изгиб — толь пути обратно — нет» — песенка что напевали родители любопытным детишкам. Излишне любопытные путники смогли выпытать у стариков что пол века, а то и больше, проживают на здешних землях, как явилась легенда леса миру. — Четверть века тому всё началось, — молвил один из старейшин, восседая в кругу деревенских. — укрепляя территории, правитель с дружиной остановились в близлежащих деревнях, отправились на охоту в гущу леса. Заплутав, не найдя и души, решили повернуть, но кроны сомкнулись на пути в поселение. Король принял отчаянное решение продолжить путь в глубь. Минуя шипы, выросших из ниоткуда, кустов можжевельника, обрубая ветки, что, словно копья, пытались преградить путь, отряд достиг луга, того самого, где сейчас — проклятых конец. — С придыханием продолжил свой сказ старик, прокашливаясь, долгих речей уж давно не держал. — А на ней озеро кристальной чистоты, в летнюю жару дарующее осеннюю прохладу да свежесть. Сосны окружали его сменяя острые иглы на мягкие хвойные веера, укрывая место отдыха в своих объятьях. Подойдя ближе, правитель заметил плещущихся в воде нимф, различных, прекрасных форм, смеющихся и брезжащих водицей, но все они меркли пред единой, что сияла теплом солнца, и чей взгляд отражал луну. В один миг их взгляды встретились, это было любовью, зародившейся в сердцах обоих. Король забыл про свой путь, а королева-нимф, как нынче её называют, своих водных подруг. За пару часов разговоров, тогда ещё юноша, уже не представлял своей жизни без нимфы, как и она без него. Потому он сделал предложение стать его женой, на что незамедлительно получил согласие. Лес же, как и нимфы, был против данного союза и воспротивился ему, насылая на влюбленных всевозможные невзгоды, ранив короля, задев правый глаз. Им удалось сбежать, при поддержке сил королевы нимф и бравых солдат. Они зажили счастливо, но недолго — королева скончалась во время родов, вместе с не родившимся ребенком в утробе. Лес с тех пор носит траур по одной из своих дочерей, не впуская свет, и возненавидев весь род людской за то, что отнял её. С тех пор, уж как 20 лет, путники, что забредают в лес могут встретить мстительного духа в черной вуали, что забирает души людские.       С годами легенда стала больше походить на сказку, меняя детали и обстоятельства, промежутки времени, персонажей, но главными героями в любой из переделанных историй всегда выступал влюбленный король земель Элонии и прекрасная лесная нимфа.       На «сказках» росло новое поколение, впитывая историю леса с молоком. Легенда разрослась и до соседних государств, став международной. Одним из таких же детей и был шестилетний Чонгук, что своими глазами и ушами лицезрел становление легенды с балконов холодного дворца, куда был сослан с матерью, без слуг и содержания.       Младший принц Драука, всегда выделялся среди своих старших светловолосых братьев, копной волнистых вороных волос, что достались от матери-наложницы, и разительным багряно-карими глазами, что с годами становились темнее и пронзительней. Уже к шести годам он мог наказывать одним взглядом, что вызывал страх у слуг, братьев и порой у самого короля, за что и был сослан с матерью в отдаленный уголок дворца, без возможности возврата. Мать Чонгука была мудрой и образованной женщиной из древнего дворянского рода, что вполне мог посоревноваться со знатностью королевского. Потому она обучала сына с ранних лет всевозможным тонкостям правления, хитрости и жизни в отдельности, когда же собственных навыков не хватало — продавала старые драгоценности и нанимала лучших учителей, что бы сын имел возможность не отставать от своих неограниченных в возможностях братьев. Порой приходилось отдавать последний кусок хлеба ребёнку, ведь и слуги порой брезговали или пренебрегали своими обязанностями. Помещение не отапливалось, еды было мало, что уж говорить о частых камнях в чашке недоваренного риса или плевках в кувшин с водой. Подобные условия укрепили и закалили организм юноши, чего нельзя было сказать о его матери, что за прошедшие голодные годы сильно исхудала и слегла с болезнью легких. К семнадцати годам Чонгук лишился матери, на смертном одре он был единственным что застал её последний выдох, отец не видел надобности тратить своё время, на младшего из многочисленных сыновей и одну из сотен наложниц, что возлежала на смертном одре, предпочтя провести это время с молодой служанкой из собственного гарема. — Сын мой, запомни мои слова, пусть они станут твоим напутствием — в этой жизни ты не должен терять 3 людей — любимого человека, лучшего друга и себя. — последнее слово было произнесено шепотом, после опав холодной ладонью на горячие сыновьи. Это был последний день, когда Чонгук проливал слёзы, ибо слабость видеть позволено ни единой живой душе, внутри дворца тем более.       С тех пор в сердце юноши. что лишь пару дней назад достиг совершеннолетие поселилась жажда мести, мести отцу, что отправил в отдаление за глаза. им же подаренные при рождении, мести братьям, что при любой возможности избивали ребёнка, мести наложницам, оскорблявшим мать, месть слугам, пренебрегшим ими, месть этой жизни, явившей ему черно-белый мир лишь в одном из цветов — багровом.       Юный принц не став медлить в действиях, принялся вершить своё правосудие вербуя людей, что знал от учителей или что мало-мальски имели связь с материнской ветвью. Так он нашел своих первых духовных наставников в лице Намджуна — второго сына одного из здешних бандитов, что вместе с отцом грабил проезжавшие мимо караваны и дворцовые повозки с провизией. В одной из подобных и находился молодой альфа, в последствии чего попал в лагерь местных разбойников и обрел верного товарища и поддержку его большой семьи, поддерживающих его взгляды в правлении, и не довольные нынешними, так как не от легкой и справедливой судьбы люди творят зло. Зло оно само по себе недвижимо, не идёт на встречу, но и не отпрянет от зовущего, человек сам решает прокладывать к нему путь под гнётом обстоятельств и чувств. Так и стало с здешними — в прошлом деревушка, занимающаяся производством текстиля, была погребена под сотнями кусков запечённой глины у подножья королевской усадьбы — одной из тысяч в сотнях провинций, забрав работящих женщин из семей на служение в нём, а всех остальных выгнав в жестокие пустынные заросли болот, где кроме пары веток хвороста возможной едой назвать было нечего. Подобное и привело к разделению и становлению на правонаказный путь ещё недавно спокойного и миротворного общества деревни. Чонгук понимал — любое подчинение строится на уважении, местами страхе, после подкрепляется доверием и вознаграждается верностью.       Собрав под своим началом тогда еще первый отряд состоявший из Намджуна и его самого, прокрались внутрь поместья, похитив внушительный капитал владельца и заложив фундамент, что ранее служил плодородными полями для шелковых плантаций, пороховыми бочками самого короля, подорвали, устроив самый запоминающийся на то время знак начала свержения власти.       С каждым днём к юному принцу присоединялось всё больше народа, что устал от постоянных повышений налогов и своевольства королевской семьи.       Чонгуку 19 лет. За 2 года искоренив в себе все человеческие чувства, оставил лишь оболочку вожака, что ведёт за собой верных ему, несогласных же — изничтожает, выдирает из этой жизни подобно сорнякам. Чонгуку 19 лет, он стоит над обезглавленным телом отца, которого не видел порядка 13 лет, вглядываясь в посеревшие глаза, что мгновениями ранее были расширены до багрово-карих радужек от страха пред собственным чадом. В зрачках, возвышавшихся над трупом не было ничего, как и не было до того, когда пронзал сердца детей и юнцов единой с ним крови. — Гук, пора. — подойдя ближе проинформировал Намджун, смахивая ещё горячую багровую жидкость с клинка, которым порешил не один десяток жизней. Но взгляд не поднимал — боялся. Боялся этих чертовых глаз, что за всё время их знакомства полностью обрели кровавый оттенок и стали скорее напоминать безумного еретика, нежели праведного правителя. — Стража взята в плен. Бойцы в большинстве своём дезертировали и перешли под нас. Что делать со слугами и наложницами? — Пореши альф и бет вместе с семьями, а омег… — переведя взгляд на подчиненного. — …отдай тем, кто хорошо постарался — заслужили. — Игривый оскал заиграл на его бледном лице, начиная походить на тех сказочных, истории которых вещала ему мать. — Сегодня у нас праздник… — наклонившись и схватив копну отцовских волос поднимаю ту лицом к себе — становление нового короля. Закат прощался с ушедшим королем, рассвет короновал нового.       Не было речей, как и особых ковров, шатров да огней. Король Чон взошел на трон в тишине, созданной сотнями угасших душ, как и вздохами и всхлипами облегчения народа своими руками состроившего дорогу к власти. Чонгук не глуп и не нарциссичен, ценит каждого кто склонил свою голову пред ним.       Восстания — неизменная часть смены власти и прихода к ней. К ним можно быть готовым, предугадать причины и возможные действия, но невозможно увидеть потаённые искры зависти и негодования в глазах, что днями ранее взирали на тебя с восхищением. От родителей Чонгуку передались лучшие из черт, так и худшие — глаза — червоточины, вселяющие страх и подчиняющие глядящих в них, дуэтом с чрезвычайной вспыльчивостью и переменчивостью характера от отца-монарха, но худшим был наследственный подарок матери — доверчивость людям, что тот впитывал с молоком, что взрастил корнями в душе, и то что подарило осознание своей никчемности в момент неминуемой смерти от клинка близкого друга и товарища. Взошедший на престол король, днями ранее подавил огни мелких негодований на границах, отправив следить за укреплением границ верного, ныне генерала, Намджуна, оставив подле себя второе доверенное лицо — советника Сона, что поддерживал и направлял принца на протяжении 2 лет. Завершив основные стратегические планы и передав гончим указы по передаче и реформированию земель, король со своей малочисленной свитой в лице одного человека направился провести маленькое свидание с потайными архивами королевской семьи, что были скрыты от посторонних глаз долгие столетия. Библиотека скрывалась за одной из стен тронного зала, и была найдена случайность, возможно это было судьбоносно, но именно неудачный дружеский толчок открыл дверь к тайнам и секретам дворца, а может и целой страны. Проходясь фалангами, очерчивая запылившиеся полки, взгляд аристократа был прикован к фолианту в золотистой оправе, имеющем разнообразные узоры из серебра и драгоценностей, вплетенных в перья птицы, что плавно перетекали на форзац и разносились по всем страницам. Достав нелегкий груз с верхней полки, он отворил слегка помутневший замок и стал изучать содержимое, чередуя строки информации о разновидных существах с их изображениями нанесенные чернилами. — Зачем королевской семье хранить сборник сказок в тайной библиотеке? — раздался голос советника из-за плеча, что вызывает легкое подергивание под глазом. — Да и слишком много чести детским историям в ювелирной огранке. — он потянулся к книге, чтобы закрыть, но в этот же момент он она была перехвачена более сильной и сдавлена в железной хватке. — Я не раз говорил — не подходить ко мне сзади или рука уже не дорога? — холодно чеканя по слогам, произнёс Чон медленно переводя взгляд на глаза своему товарищу, вызывая тем самым холод и гнетущую атмосферу. — Хей, успокойся, здесь все свои, не стоит бросаться такими угрозами, — выдернув кисть из захвата чужих рук нервно захохотал советник, вновь потянув руку, чтобы дружески похлопать по плечу, но видя всё тот же жесткий взгляд передумал и остановился в паре дюймов.              Вновь оборачиваясь к фолианту, перелистывая страницу за страницей, зрачки-червоточины зацепились за криво выведенные названия следующих существ — «Нимфа». Поджав губы и сведя брови, король начал скользить по ниже выскобленным строкам:

Нимфы

Лесные создания. Имеют человеческую внешность с некими отклонениями в виде видоизмененных частей тела, похожих на животные. Средь встреченных нами наблюдались следующие — деформация ушных раковин переходя в лисьи или заячьи (у водных представителей — отсутствуют или же выполняют роль жабр), изменение конечностей вплоть до костной структуры и кожаного покрытия, обретая вид шерсти, когтей и подушечек лап, так же наблюдались дополнительные компоненты, такие как хвосты разной длины, крылья (редкие представители), рога (в большинстве своём преобладала также деформация конечностей — копыта), плавники и удлиненные клыки.

Обладают способностью менять облик на человеческий, тем самым скрывая факторы истинной природы. Под следствием опытов было изучено, что представители имеют идентичный человеческому набор внутренностей, в совокупности с повышенной регенерацией и физической силой (представители с птичьими придатками легки и достаточно слабы по сравнению с остальными сородичами).

Отлов материала для экспериментов труден, но выполним. Единицы существ (нимфы королевской семьи) обладают силами неподвластными человеку, именуемые магией, что способна руководить разумом животных, лечить раны или же выполнять защитную функцию. Наделены высоким интеллектом и способны вести высокоинтеллектуальные беседы, свободно беседуют на множестве языков и быстро обучаются новому.

Обитают предпочтительно в лесной среде, избегая соседства с людьми. Мясная и овощная диета поддерживает здоровое физическое состояние. Новых представителей на землях Драука не наблюдалось – вероятно экспериментальные экземпляры — последние представители своего вида. Среди всех известных существ ни разу не наблюдались представители сильного пола, что вызывает вопросы к методу их размножения и возможности связи с людьми.

Эксперимент І. Проверка скорости изучения нового материала посредством отсутствия помощников. (Процесс проведения эксперимента смазан и невозможен к прочтению). Результат: изучение навыков шитья заняло 2 дня и испытуемый смог создать сорочку из льняной ткани. Эксперимент V. Проверка на стрессоустойчивость. К существу выводились близкие с ним по связи иные представители и наказывались поркой до того момента пока испытуемый не говорил необходимую информацию о нахождении остальных представителей их вида. Результат: информация была получена на 6 день, когда пред испытуемым был представлен детеныш, по всей видимости являющийся его дочерью. Эксперимент X. Проверка на регенерацию и болевой порок. Эксперимент Х. Проверка на сопротивление к ядам. Эксперимент Х. Проверка на физические увечья. Эксперимент ХХХ. Изучение возможности рождения гибрида человека и нимфы. Определение качеств плода.

Для эксперимента была выбрана представительница кошачьей наружности, здоровым физическим состоянием. Проявила небывалую агрессию при попытке оплодотворение, в следствии чего процедура была проведена насильно.

Результат: плод вместе с матерью погиб на 2 неделе после оплодотворения. Причины смерти не ясны. Возможно нимфы размножаются при помощи представителей человечества.

Эксперимент ХХХ. Возможность связи эмоционального состояния матери и плода, с возможностью контроля.

Существо — девушка с признаками птицы и кошки, имеет частицы королевской крови, а также слабые магические силы.

Нимфа долгое время состояла в близких отношениях с человеком, после чего родила здорового детеныша-нимфу, обладавшего половиной черт матери и отца. При изъятии и раскрытии эксперимента нимфе произошел неизвестный инцидент.

Результат: мать и ребенок — мертвы. Повторный эксперимент показал, что принудительное умерщвление подопытного может сохранить жизнь плоду, но нанеся сильную эмоциональную травму, в следствии чего гибрид выходит недееспособным.

Дальнейшие исследования невозможно провести за неимением подопытных.

Доклад подготовлен по приказу Чон Люция Несокрушимого.

      Чонгук не мог поверить, что подобное творилось в пределах дворца. Сжимая в кулаках потертые временем страницы, по его щекам стекали скупые слёзы, что опадали на страницы с изображением матери что тщетно тянет руки в сторону двери, когда её новорожденное дитя уносят двое неизвестных — картина что навевает не самые лучшие и уж точно не радостные воспоминания.       Подойдя в этот раз спереди, советник обратил внимание на перевернутый рисунок в книге, а после поднял взгляд на так и не изменившееся, даже из-за слёз, лицо короля. — Неужели эта сказка так Вас тронула? — Это не сказка… — вобрав немного воздуха и выждав непродолжительную паузу, он продолжил: — Это чертов сборник отчетов о бесчеловечных экспериментах, которыми занимался этот старый извращенец. — он встаёт и со всей силы кидает дорогостоящий сборник об полки, наполненные подобными ему письменами.       Чон окинул немигающим багровым взглядом десятки стеллажей, осознавая сколько невинных жизней было загублено для их написания — сотни, а то и тысячи. — Но разве нимфы — это не персонажи детских сказок и страшилок? — продолжал недоумевать советник, подбирая опавший фолиант. — И теперь я знаю почему они стали таковыми… — обхватывая ладонью своё лицо, прикрыв свои глаз, промолвил он. — Эти чертовы твари, что звуться людьми изничтожили каждого из них, как какую-то саранчу.       Чонгук ещё помнил с каким мечтательным взглядом его мать рассказывала про сказочные создания, что оберегают леса и степи, поют прекрасные песни, и творят удивительные картины из цветов и трав, помогая заблудшим путникам выйти из дебрей или же нагоняя на них смуту в надежде защитить свой дом как в элонской легенде про их королеву. Интересно — мама тоже знала, что происходит в этих каменных стенах и тешила себя светлыми историями или не подозревала об этом как и тысячи простых граждан?

*****

      Резкий гнев сменился таким же резким опустошением. Записи нельзя уничтожать, ведь те — единственное упоминание о жизнях, погубленных в глубинах каменных стен. — Ваше Величество, если всё здесь и вправду было совершено, то позвольте Вашему верному советнику изучить предоставленные материалы. — в поклоне произнёс Сон, очерчивая предстоящую работу. — Думаю, здесь найдется множество интересного, как для меня… — запнулся на мгновение увидев пустой взгляд, напротив. — … так и для Вас, Ваше Величество.       Опустив голову и прикрыв глаза, король кивнул в знак своего согласия — у него не так много свободного времени для изучения, всего находящегося тут. — В случае находки — доложу незамедлитель-… — запнулся. — Лично мне. — утверждение, без возражений, вслед за чем и следует поклон собеседника в знак уважения.       Сон Борам — любознательный торговец в прошлом и ближайший советник в нынешнем, выпрямился видя, что король покидает тайную библиотеку и собирался направится к первому из стеллажей, как его остановил глубокий, немного тяжелый голос, но в тоже время, излучающий долю спокойствия и нотку сожаления. — Сон… Порой я бываю резок… — пауза в словах создавала неловкую гнетущую тишину. — Меня боятся, кто-то презирает — знаю. Никто не может быть вечно прав, я — не исключение. Имею надежду, что наша связь, плетенная годами совместной борьбы не будет рваться из-за подобных вспышек, а лишь продолжить плестись на доверии и понимании. — Парень — не король, поднял взгляд на своего друга — не советника.       В его глазах отразились блики от огней настенных канделябров, возвращая понимание, что здесь находятся люди, а не бесчувственные монстры. Его лицо озарила легкая сожалеющая улыбка, омолаживая и возвращая тому вид юноши, что и не достиг ещё второго десятка. — Конечно, Ваше… Чонгук, я ведь ещё могу так к тебе обращаться, когда мы наедине? — обернувшись улыбнулся в ответ Борам. — Конечно, брат, титулы не меняют меня или моего отношения к тебе, Джуну или остальным, наедине мы можем быть как в старые времена — сорванцами, что обмениваются мыслями, не пряча ничего друг от друга и не взирая на титулы друг друга. — Верно, просто, возможно, я не был готов к получению титула и подобному статусу, меня никто не готовил к такому, не уверен, что справлюсь, боюсь подвести Вас и десятки людей, верящих в меня. — выдыхая сквозь зубы Сон опустился на рядом стоящую стопку книг и опустил голову обхватив ту обеими ладонями.       Обернувшись, Чонгук уверенным шагом последовал в сторону товарища и опустился перед ним, став таким образом, чтобы смочь заглянуть в глаза собеседника, отлепив руки того от своего лица. — Борам, никто не был готов к этому, думаешь я всю жизнь готовился править странной или Джуна готовили руководить полками войск — нет, такого не было. Но мы учимся, пытаемся, совершаем ошибки, но двигаемся, поддерживая остальных и подавая пример собственным. — Чонгук смотрел в глаза без права отвести взгляд. — На наших плечах отныне лежат тысячи, сотни тысяч жизней, здесь нет права пустить всё на самотек, или сдаться. Если тебе не хватает веры в себя — верь в меня. Где тот самый Сон, что кричал о том, что мы построим совершенно новый Драук, где у каждого будет право на веру и свободу? — он опустил свои руки на его плечи крепко сжав те до боли и синяков, что появятся без сомнений. — Ответь мне! — Я не отрекся от своих слов, верю и продолжу верить в нас и нашу мечту, приложу все силы к этому! — выкрикнул тот чуть сдавленным голосом, не отнимая собственного взгляда от червоточин, что к концу начали терять те блики света. — Рад, что ты меня услышал. — прошептал король, изогнув губы в виде усмешки, всё ещё не отводя глаз с чужих. Простояв в таком положении пару мгновении, он ослабил хватку, похлопал товарища по спине и покинул помещение, оставляя Борама наедине с собой и своими мыслями.       Теперь Сон точно знал — он боится не будущего, своих неудач или недостатка опыта, он испытывает дикий страх перед своим королём и возможности оказаться в плену пустых смоленых глаз ещё раз.

*****

      Оставались одни сутки до возвращения Намджуна с границ с докладом о придушении восстаний в той части страны. Проглотив залпом чарку эля, молодой король откинулся на спинку кресла кабинета. Отчёты о последних событиях приятно радовали — восстания подавлены, послы отправлены в соседние столицы, урожай за этот сезон превысил собой количество двух последних. Бог явно на их стороне, если, конечно, тот существует. Да и какая разница богу на мелких муравьишек, что стыкаются своими муравейниками и сцепляются челюстями и тщетных попытках достать то, что в итоге и так окажется у царских особ. Муравейник. И вправду — мы как муравьи, жизнь короткая, плодимся и умираем, подчиняемся и повторяем день за днём одни и те же действия. Можно ли выбраться из образа этого «муравья»? Стать кем-то вроде свободной птицы или, может, нимфы…?       От глубоких размышлений Чонгука прервало тихое поскабливание об оконную раму. Слегка пошатываясь, он отправился к источнику звука. Чон не боялся открытых дверей или окон с опасением получить нежеланного гостя со стрелой в твоей лопатке. Юнги всегда был поблизости и гарантировал безопасность. Его характер желал бы быть лучше, но его навыки компенсировали это с лихвой. Намджун умел находить людей.       На подоконнике сидела рыжая кошка с травянистыми глазами. Не заходила. Ждала разрешения. — У аристократов и животные живут по написанным правилам? — приподняв бровь ухмыльнулся Гук.       Поманив ту рукой, кошка проскользнула через окно и остановилась на полке близ камина. Шустрая. Виляя хвостом, та прилегла на томик тех самых исследований и опустила взгляд на человека напротив. Играет.       Протянув ладонь к миниатюрной мордочке, та откликнулась и начала ластится и громко мурчать, потираясь о изрубцованную и жесткую кожу человека. Животная вибрация наполняла помещение своеобразным уютом и спокойствием. Приятно.       Со стороны двери послышалось неуверенное шуршание. — Входи, Хосок, не стой в дверях, я не укушу. — не смотря в сторону двери, всё так же поглаживая кошку, пригласил войти Гук.       В кабинет вошёл невысокий парень, миловидной внешности, пшеничные волосы, голубые глаза, подведенные золой и губы, смазанные маслами из роз, да и пах он как роза — сладко, временами горьковато, когда был расстроен или зол, белые одежды с корсетом, утягивающим талию — типичный омега — единственный брат, которого Чон оставил в живых после кровавой ночи. Хосоку ещё не было 10, как тот стал помогать матери Чонгука и ему самому, как только мог — одежда, еда. Тот был слишком мягок для дворца, а малый возраст в сравнении с старшими родственниками делал отношение к нему чуть ли не сравнимым к сосланному сыну. Возможно потому тот и остался жив, Чонгук помнит добро и воздаст по заслугам тем, кто этого заслуживает, а его младший брат этого уж точно заслуживает. — Если ты не занят… — замялся еще в дверях омега. — Для тебя — никогда не бываю занят. — слегка улыбнувшись перевёл взгляд на юношу, из-за чего тот опустил свой взгляд в пол — лишь немногие могли выдержать тяжесть черных зрачков. — Проходи, я закончил.       Тихо пройдя и сев на софу возле огня, Хосок поднял взгляд на кошку, что так же смотрела на него. Её зрачки расширились из любопытства. Спрыгнув с книги, точно приземлилась на колени, обнюхивая. Юноша поднёс свою ладонь к её носу. Пара секунд контакта, а животное словно подменили — та встала на дыбы, сузила срачки и со всей силы зашипело на омегу. Омега не успел отпрянуть как она вцепилась своими когтями в него и стала пытатся разорвать. — Чонгук! — закричал Хосок, пытаясь сбросить шерстяного монстра.       Чон подорвался с места и схватив кота за шкирку кинул в угол. Животное стукнулось об угол стены, повредив переднюю лапу. Поджав уши, сначала оно глянуло виноватым и слегка обиженным взглядом на Чонгука, а после злобно переведя взгляд на омегу, зашипело и ринулось в окно с которого прибыло. — Ненавижу кошек! — сквозь зубы выдавил Хосок, обхватывая кровоточащую кисть.       Чонгук спохватился, перевязав платком рану и открыв дверь приказал стоящему там охраннику отвести брата к лекарю для обработки ран.       Проведя взглядом младшего, альфа подошел к окну дабы проследить нормально ли, кошка спрыгнула и добралась до земли, но вглядываясь в темноту королевского двора, ничего увидеть так и не удалось, учитывая алкоголь в крови, то и размытие пространства никак не помогало в поиске.       Дверь вновь тихо заскрипела, а человек за ней легко проскользнул внутрь, медленной поступью. — Хосок, тебе не стоило возвращаться сюда. Не гоже королевской особе ходить с окровавленными руками… — не успевает Гук договорить как в его плечо вонзается кинжал.       Тот успевает под действием шока лишь оттолкнуть убийцу и ринутся к столу где лежал нож. Взявшись за рукоять, Чон обернулся и застыл в иступленнии — перед ним стоял никто иной как его советник, не прикрытый маской или платком — тот не собирался убивать тайно. Сон хотел быть увиденным королём. Кровь активно пропитывала ткань раненого плеча, пара минут и новый король ляжет рядом с покойным. Не дожидаясь пока советник поднимется, альфа вонзает нож тому в грудную клетку, немного ниже сердца, прямо в легкое, не желая тому легкой смерти. — Зачем, Сон? Всё ведь было и так отлично, страна в считаные годы встанет на ноги, люди больше не будут страдать из-за алчности, к ним пришёл достойный король, а рядом с этим королём стоял ты — главный советник! Зачем предавать столько лет работы плечо к плечу! — орал тот тому в лицо. — Ваше Величество, как давно вы смотрели в зеркало? — закашливаясь от подступающей крови молвил бывший советник. — Людьми должен править человек, а не монстр, коим вы становитесь с каждым днём. А все монстры должны быть истреблены! — отпихнув ослабшего короля от себя, Сон занёс свой кинжал над лицом Чонгука. — Как же я всегда ненавидел эти глаза!       Не успев совершить решающий удар как его грудь пронзает стрела пролетевшая в приоткрытое окно попадая ровно в сердце, отправляя Сона на вечный покой. Тот бездыханным телом падает на альфу и более не шевелится.       Через окно запрыгивает Юнги, подхватывая короля, что бы приволочь к лекарю. — Что-то ты припозднился в этот раз, не то что бы пунктуальность твоя сильная сторона… — сквозь зубы, превозмогая боль пытается шутить Чон. — Как раз вовремя, если б опоздал, то валялся бы ты как желудь у кабана под рылом — бездыханный и никому не нужный, с шапочкой набекрень. — фыркнул в ответ Мин. — Юнги, подбирай слова, когда с королём говоришь. — рыкнув, посмотрел в глаза напротив. — И не подумаю. — рыкнув в ответ, с усмешкой посмотрел в чужие глаза, Мин никогда не боялся этих глаз ему было всё равно точно так же как на все остальные вещи будь то правила приличия, единственными маяками, что сдерживали его без башенную натуру были галлюциногены, Намджун и работа. — Если б не та рыжая шкура, что украла мой ужин, то ты валялся б да кровью пузырьки пускал. Так что радуйся, этот день — не твой последний. Хотя если твоё желание не видеть рожи Джуна настолько велико, то могу любезно бросить Вас, Ваше Величество, в том уютненьком сыром уголку, — указал на приоткрытую дверцу кладовой. — и продолжить погоню за этой огненной красавицей с моей рыбой. — Ты не меняешься… — тихо посмеиваясь Чон прикрыл глаза, и погас сознанием. — Эй, королевский-желудь, не вздумай тут корни отбросить, мне тебя ещё тащить пару метров, а из-под палки Намджуна оброс новыми киллограмчиками. — вновь ухмыльнувшись Юнги забросил короля себе на спину и ринулся в крыло к лекарю, преодолевая и сбивая горшки с цветами. Завтра новые поставят, его дело — поставить короля на ноги.       Залетев и бросив друга на койку, шпион, не обнаружив лекаря, ринулся сам обрабатывать рану. Та не прекращала кровоточить, а вместе с кровью из неё выходила неприятная, желеобразная, черная субстанция. «Отравили. Ничего не остаётся — поработаем ротиком» — ухмыльнулся про себя Мин. Выплюнув пару миллилитров яда на пару с кровью, рана стала менее походить на непонятное цветное месиво и постепенно затягиваться коркой. «Всё как на собаке. Везучий зараза». Перевязав остаток промытой раны, Юнги сел возле койки дожидаясь пробуждения короля.       Переведя взгляд в сторону окна, он заметил ту самую хромую рыжую бестию — похитительницу рыбы. Поднявшись к окну и отворив, тем самым впуская её внутрь. Та прошла по половицам в сторону койки и запрыгнув на неё, начала осматривать то короля, то альфу, напротив. — Хех, наглая какая, пару часов назад драпанула от меня с рыбой на перевес, а теперь смотришь этими глазками и не дёрнешься. — Мин резко поднял руку с кулаком, но кошка так и не дернулась, даже не моргнула, всё так же смотрела на него. — Бесстрашная. Не бойся - мелких и пушистых не трогаю, больших и страшных — возможно, но ты на них как-то не смахиваешь. — сощурив свои лисьи глаза и улыбнулся кошке показывая зубы, на что так же попыталась повторить этот жест, что не на шутку позабавило парня.       Кошка присела на край покрывала и начала вылизывать пострадавшую лапу, что не укрылось от заинтересованного взгляда. — Добегалась, да, Рыбка? Вот и сдалось тебе рыбу у всех таскать, давай лапу, сейчас глянем, что тут у нас, — он потянулся за лапой, но та не торопилась доверять себя во власть человека. Мин вскинул брови в удивлении, — не тушуйся, мой батя разводил животинку и похлеще тебя, вот и приходилось порой латать товар, — изогнул губы в ещё большей усмешке, когда ему всё же протянули лапу. — Ох, ё, да тут целая коллекция травм, повреждений да ран, кто тебя так, Рыбка? — обеспокоенно спросил альфа, оглядывая и поглаживая кошку. — Таким надо яйца на веточку, да веточку в задницу. — вновь засмеялся.       Порывшись в шухлядах, Юнги откопал всё что, могло сгодится для импровизированного бандажа. Рыбка, как теперь звал её белокурый шпион, совсем не дергалась. Но в момент вправления кости неистово зашипела на альфу, на что тот копируя её, зашипел в ответ, введя ту в ступор. — Пара дней и будешь как новая, — улыбаясь оценил свои труды. — И не суй свой нос в чужую тару, а то получишь, не все люди как я имеют принципы по поводу животных, поняла меня, Рыбка? Коль жрать захотела то беги ко мне, от одной отданной головешки не оголодаю. — напоследок погладив кошку, он отпустил её в то самое окно, где та, виляя рыжим хвостом скрылась во тьме улиц. — Как забавно вышло… — вмиг обратив на себя внимание очнувшийся правитель. — Я её покалечил, а она мне помощь привела, а тот, кто рядом со мной годами был — нож в спину вонзил. День полный неожиданностей, да, Юнги? — Не то слово, Ваше Величество… — вновь переведя взгляд на тьму двора, Мину показалось изумрудное сияние глаз, но и то вскоре растворилось. -… полный неожиданностей.

*****

Curse — Agnes Obel

      По зелёным полям растилались поодиночные бутоны колокольчиков. Легкий ветерок смахивая с них росу создавал мелодию перезвона, привлекая светлячков в их дома, создавая видимость освещенной алеи вокруг зеркального озера. Ночные мотыльки кружат и кружат в вальсе с бабочками-однодневками провожая их в первую и вместе с тем последнюю ночь.       Со стороны смешанного леса слышится мановение ветра, а с ним легкий хруст отходившей в небытие листвы под легкими шагами белоснежных ступней их обладателя. Первый шаг из-под крон и кожа кистей и ступней освещается светом звёзд, второй — луна отражается в блеске черных одежд, третий — ветер подёргивает концы волнистой вуали, скрывающей вид на наружность обладателя одежд, за четвёртым шагом следует взгляд снежных, с вкраплениями серого пепла, глаз во тьму стволов сосен с обратной стороны.       Маленькие лапки пробирались сквозь заросли кустов и терновников, ограждавших входы и выходы леса. Постепенно хруст становился громче и быстрей. Шелест кошачьей шерсти ставал более плавным, вскоре стихая и перетекая на бархатные изгибы оголённого юношеского тела, оставаясь воспоминанием в виде ярко рыжих волос. Доносясь до озера и видя своего друга и хозяина, ринулся с двойной скоростью, но уже на двух ногах, с переносом веса на носки, подобно кошке, на лице играет радостная улыбка, не позволяющая изумрудным глазам видеть ничего вокруг. Попытки спрятать уши и хвост вновь провальны, но кто их тут увидит, кроме самого родного человека, здесь можно не прятать себя.       Влетая в объятия молодого мужчины, явно не намного старше юноши, рыжий паренёк начинает ластится и мурлыкать. — Тэ, Вы не представляете, кого, что и откуда я видел! Там люди без ушей, маленькие птички в коробках из светящихся палок, а ещё дома на домах с домом наверху! — начал тарахтеть юноша, заплетаясь в своих словах. — Знаю, дорогой, знаю, — нежно поглаживая того по макушке поговаривал старший. — Помнишь, я всегда рядом с тобой? А теперь, почему бы не одеть тебя, мало ли кто может вскоре к нам прийти. — усмехаясь начал натягивать сорочку на собеседника, человек в вуали. — Вы думаете они посетят нас своим визитом? — пропуская первый вопрос мимо пушистых ушей, спросил он. — Но в лес же нельзя, да и нам отсюда тоже, точнее им можно, и мне можно, а Вам нельзя, но если б можно и Вам, и мне, то им бы было бы нельзя, а хотелось бы, что б можно… — заплетаясь в собственных запутанных рассуждениях кот продолжал бормотать, после замолк и обернулся на снежные глаза, глядевшие в ответ. — То есть скоро и им и нам можно? — Скоро, милый, мы не будем думать над тем что «можно», а что «нельзя». — потирая мягкие уши, ничего более не сказав.       Скача по лужайке, перепрыгивая с пенька на пенёк, юноша излагал своё детское восхищение всем, что увидел за пределами леса. Здесь они находятся настолько долго, что обычный человеческий устой для младшего совсем призабылся, но оно и к лучшему, порой всё людское лучше позабыть. А вот старший помнил, помнил всё, кроме, конечно того, что ему запретили видеть, осязать и слышать, а слышать и видеть он мог многое. Множество лет назад их заперли в этом прекрасном Элонийском лесу, без права выйти из него, а те, кто забредал к ним пугались и не возвращались. Но Тэ — так его звали те единственные кто порой обращался к нему, храня тайну живших тут, учился, не сдавался, рос и взращивал того кого ему поручили, что бы дождаться и направить того, кто их отсюда освободит. — Скоро, совсем скоро, Мини, мы увидим солнце…