Всё — не то

      Когда Стив встаёт на платформу и исчезает, Баки думает — уверен — что тот не вернётся. Останется в семидесятых, заведёт с Пегги детей и золотистого ретривера, будет счастливо жить в мире без войн и битв.       Роджерс всегда рассказывал о Пегги с нескрываемой теплотой в голосе, и это заставляло Баки ревновать, хотя, казалось, на эту ревность он не имеет никакого права. Однако гнилая часть его души — вернее, того, что от этой самой души осталось, — с такой силой хотела, чтобы это о нём, о Баки, так тепло рассказывал Стив. Чтобы улыбался нежно, вспоминая все совместно прожитые года, и говорил, говорил, говорил.       К пятой секунде Барнс успевает смириться — он останется один в мире, где для него никогда не найдётся места.

***

      Стив проводит в прошлом всего месяц, а ощущается так, словно целую вечность. Этого времени с головой хватает, чтобы понять, что это всё — не то, что Пегги — не та. Он вдруг понимает, что всё это время кормил себя иллюзиями счастья и влюблённости в девушку из прошлого, хотя настоящее счастье всегда было рядом, вернулось после пяти лет в небытие, а он взял, и всё похерил. И Пегги… Он ведь не знал её особо близко никогда. Был влюблён лишь в сильный характер, пухлые губы и красивые глаза. И весь месяц, пока был рядом с ней, убеждался, что это было самое худшее решение из всех, что он принимал за свою жизнь. А Баки… Баки всегда был рядом, даже когда на самом деле его не было, но он был в мыслях, на рисунках, в голове. Баки остался один, пока Стив пытается построить счастье здесь, в прошлом…       Всё решилось само собой.       Пегги подошла как-то утром, опустила руку на его плечо и легонько сжала. — Всё закончено, Стив. Пора домой. А твой дом там, где вы с Баки.       Да, за это, возможно, он и любил её когда-то: за мудрые решения и понимание.

***

      Платформа вдруг вспыхивает ярким светом, и уже через мгновение там вновь оказывается Роджерс. Теперь без футляра с камнями и без молота, зато с щитом. И он улыбается, раскрывает руки и делает шаг навстречу к Баки, приглашая в объятия. — Почему? — голос у Баки дрожит, и он торопится прокашляться. — Почему ты не остался? — он прижимается щекой к чужому плечу и вздрагивает всем телом, когда Стив оставляет невесомый поцелуй на его макушке. — А зачем мне это? — Ну как же. Ты же любил её, Стив, не глупи! — Она была мне дорога, несомненно. Она ведь видела во мне Стива Роджерса, когда все остальные видели лишь Капитана Америка. Но ни ей принадлежит моё сердце. Знаешь, после её похорон Наташа сказала, что прошлое нужно оставлять в прошлом. И это так. А ты, — Стив отстраняется, протягивает ладонь и накрывает ей щёку Баки. — Ты моё прошлое, настоящее и, я надеюсь, будущее. Моё сердце всегда принадлежало тебе одному, Бак.       Накрывает своими губами чужие и всё, наконец-то, встаёт на свои места.