Медляк под светом зелёной воды

      Бурные и чувственные разговоры Маши и Владика завершились лишь к раннему утру. Они полулёжа сидели на диване, говоря обо всём на свете. В такие моменты будто сама планета вращается чуточку медленнее, из-за чего возможно подолгу сидеть, полностью погрузившись в разговор, даже не заметив, как за окном уже начнёт вставать солнце. В какой-то момент неожиданно для себя уснули, и всю ночь проспали в обнимку.       В этих объятиях не было ни животной страсти, ни чего-то пошлого, лишь тёплые чувства доселе неведомые им обоим. Несмотря на то, что со стороны их тела, лежащие рядом, выглядели просто отвратительно по и так понятным причинам, это зрелище не приносило дискомфорт. В тот момент они будто бы отчистились от всех своих прошлых грехов, полностью позабыли всю свою жизни и спали рядом, подобно новорожденным котятам.       Владик проснулся в первой половине дня, когда все нормальные люди уже были на работе. Он резко вскочил с кровати, ведь ему снова снился тот ужасный сон, что начинался с невероятной радости и кончался разочарованием и страхом.       Вот он, властитель мира, король всего сущего на земле, свободно гуляющий по миру и давящий всё и вся. Но в итоге его накрывает волной, что одним своим видом прямо даёт ему понять, что и на него в этом несуществующем мире грёз найдется управа. Волна сбивает его с ног, тянет на дно океана, где его поджидают кровожадные крабы, готовые оторвать руки и ноги. Когда он уже готов сдаться и принять свою участь, чья-то огромная рука достаёт его из пучины океана, а после он встречается лицом к лицу с нелюбимой им матерью, а рядом с ней, чего не было ранее, кружит огромный комар с лицом его брата, чего не было ранее. Он безуспешно спорит с ними двумя, пытаясь доказать свою правоту, но победа ему не достаётся. Комар без устали пищит над ухом, а мать тем временем рассыпается на тысячи тараканов. Тем не менее, Владик почувствовал себя иначе, увидев этот сон. В нем все это время сидела надежда, что он способен противостоять всему этому.       За окном уже давно проснулся целый мир: светило солнце, где-то тихо чирикали птички, а где-то вдали изредка сигналили машины, что периодически сопровождалось дикими отборными матами. Около десяти минут Владик, очнувшийся ото сна, заметил рядом с собой мирно спящую Машу, что периодически сладко похрапывала. Наблюдая за ней, он в какой-то момент улыбнулся всего на секунду, после чего осадил себя, ведь впервые был рад чьему-то присутствию.       Тут Владик задумался:       "Когда в последний раз я улыбался искренне?"       В памяти всплывали те моменты, когда он убивал кого-то, угрожал им, его лицо произвольно расплывалось в улыбке, когда он наблюдал чужие страдания, но всё же он не был искренне счастлив в этот момент. Каждый раз к нему приходило осознание, что каждое его убийство – всего лишь попытка угнаться за тем самым первым, запоминающимся ощущением чистого наслаждения, которое он испытал очень давно, будучи ещё подростком. Каждый раз он думал, что стоит ему привнести какую-то новую изощрённую деталь, растянуть или наоборот, сократить процесс, найти жертву, что отдалённо напоминала его мать, у него всё же появится то сладкое чувство, которое за столько лет он никак не мог забыть. Но каждый раз Владик разочаровывался, ведь нечто подобное возвращалось лишь на миг. На секунду сердце начинало биться чаще, зрачки расширялись, а по спине шёл приятный холодок, но стоило только начать наслаждаться этим ощущением, как оно тут же покидало тело. Это был бесконечный побег за тем, что уже не догнать. Владик знак об этом, но всё равно бежал, каждый раз убеждаясь, что то чувство он никогда не догонит.       Сейчас же Владик испытывал невероятные ощущения, ему даже захотелось ластиться как коту и расплываться в улыбке. Он даже не помнил, когда он ощущал нечто подобное последний раз... И ощущал ли? В детстве у него не было причин для радости: собственная мать не любила, отец, который на какое-то время был примером для подражания, вскоре превратился в самый страшный кошмар, а брат постоянно пытался выслужиться перед матерью и при любом удобном случае ябедничал на него матери.       Единственным близким человеком для него был его лучший друг, с которым они проучились в школе с пятого по шестой класс. Звали его Стасик.       Мальчик он был неплохой, но замкнутый и молчаливый. Он был новеньким, толком не знал ни город, ни школу, так как переехал в Мытищи из Костромы. Новый город стал для него чем-то непривычным и местами страшным.       Первого сентября, неся в руке огромный букет цветов, он с радостью представлял как сейчас попадёт в новый класс, подружится с одноклассниками, и проведёт много счастливых дней в этой школе. Увы, в тот день никто не пытался с ним заговорить. Некоторые дети смотрели косо, будто с ним что-то не так, перешёптывались между собой, и порой в их разговорах он слышал своё имя.       Однако, спустя несколько дней в школе появился Владик. Стасик сразу увидел, что он отличается от других детей — в каком-то плане он был особенным. Мальчик решил первым заговорить с одноклассником, и тот, на удивление, не отмахнулся от него и не сказал ничего обидного.       — Тебя как зовут? — спросил Владик.       — Стас, — ответил мальчик.       — Стас... Стасян... Стасик... Хорошее имя, как у таракана.       — Что? — спросил Стас.       — Ничего. Это хорошее имя, — мальчик протянул руку, — Давай дружить?       Стас, вне себя от радости, пожал руку Владику. Ему хотелось прыгать от радости, ведь он понимал, что у него наконец-то появился друг и он не один.       С появлением Стаса в жизни Владика многое поменялось. Если раньше на протяжении всех тех лет, проведенных в школе, ему приходилось сидеть на переменах в одиночестве и рассуждать о том, как бы было круто, если бы он был властелином мира, то сейчас он каждую свободную минуту проводил вместе с другом. Они, сидя в коридоре на пошарпанной лавочке, разговаривали обо всем на свете. Иногда, правда, Стас не понимал своего друга: часто он не понимал почему у Владика возникают те или иные мысли и желания. Порой мальчишку частенько пугали слова его лучшего друга, но это ничуть его не отпугивало, а скорее наоборот: Стасу всегда казалось, что он уже практически в шаге от того, чтоб разум Владика стал ему понятен. Конечно, как только он начинал так думать, друг с новой силой ошарашивал его очередной безумной идеей. Но Стас бежал и бежал, сжираемый любопытством.       Как-то раз мальчишки отправились вместе в столовую на завтрак. Пока повариха разливала с грозным видом кашу по тарелкам, мальчишки переговаривались между собой, гадая что же будет на уроке математики. Тут, в момент, когда повариха выдала им тарелки с кашей, на одну из них заполз большой рыжий таракан. Повариха и Стас тут же вздрогнули от омерзения – последний даже пытался схватить это существо и раздавить. В отличии от этих двоих, Владик тыкнул на мерзкое существо пальцем и улыбнулся, сказав:       — О-о, смотри, Стасик, тебе повариха бонус положила!        Его друг в этот момент ужаснулся от того, что Владик находит это смешным, когда сам Стас готов был тут же блевать дальше, чем видит. Точно очнувшись ото сна, повариха резко забрала тарелку, тут же скинув её в раковину и включила воду, после чего моментально придавила гадкое насекомое. Даже будучи раздавленным и расчлененным напополам, существо продолжало махать лапками. Владик, наблюдая это ужасающее зрелище, возмутился:       — Вы чего это?.. Как вы можете такое делать? Вы что, не знаете, что тараканы к деньгам?       Повариха с отвращением намывала руки и внутренне ужасалась от подобных слов, но при этом ничего не ответила школьнику и молча ушла на кухню за новой тарелкой.       Друзья завтракали кашей в полной тишине. Один из них был глубоко потрясён такой ужасной потерей, а другой начал подозревать, что его друг сумасшедший.       Спустя некоторое время Стасик всё-таки поинтересовался у друга действительно ли он во всё это верит.       — А ты, что, сомневаешься? — воскликнул Владик.       — Ну, это же простые насекомые! — возразил ему Стасик.       – Не спорь со мной, это истина! — ответил ему мальчишка и пригрозил пальцем.       В ответ на это Стас многозначительно кивнул головой, не говоря ни слова, ведь все ещё не опомнился от шока. Ощущая все свое могущество, Владик подумал про себя "Так его!".       Это была не единственная ситуация, когда Владик вызывал ужас у своего друга. Наступили летние каникулы. В первый же день, когда мальчишки договорились погулять, на улице резко испортилась погода – ливень был настолько сильным, что оба в первые же минуты промокли до нитки. Владик предложил другу пойти к нему домой посушиться и попить горячий чай.       — Родители не будут против? — спросил Стасик.       — Не-а, они оба на работе, — Владик махнул рукой, дескать, не переживай.       — Тогда хорошо, — улыбнулся Стасик и пошёл за своим другом.       Мальчишки быстрой походкой направились к дому Владика, который был спасением на данную минуту. Они с трудом перепрыгивали лужи, которые встречались на каждом шагу, а некоторые и вовсе затапливали тротуары. Вокруг не было ни души. Казалось, ливень смыл всех жителей города. Неудивительно, кому ещё придёт в голову ходить в такой сильный дождь? В квартире действительно было тихо. Только капли дождя барабанили по стеклу. Владик привычной походкой последовал в свою комнату, а Стас же просто шел за ним, по пути часто удивляясь с того, что попадалось ему на глаза. Обстановка тут явно отличалась от его собственной квартиры: старые, местами отклеивающиеся от стен обои, непонятного происхождения пятна, что были как на потолке, так и на стенах и полу, диван в одной из комнат и вовсе вызывал дикий ужас, на нём было столько разных царапин, что создавалось впечатление, будто его драла стая бешеных псов. Чем больше Стас смотрел по сторонам и вглядывался в детали, тем хуже ему становилось.       — Нам надо быстро всё с себя снять, чтобы не заболеть, — сказал Владик и начал стягивать с себя мокрую футболку. Его друг тем временем наблюдал за действиями Владика. Тот тем временем бросил взгляд на Стасика и сказал:       — Чего стоишь? Давай раздевайся! Что, хочешь потом две недели болеть?       — Н-нет, — ошарашенно сказал Стасик.       — Шнеля, шнеля, русиш швайне!       Мальчишка подчинился приказам своего друга и тут же начал стягивать с себя мокрую до нитки футболку, что слезала с его тела с трудом. В этот момент сам Владик уже стоял полностью раздетый, если не считать трусов. Стас смотрел на него со спины, сам не понимая, для чего он так рассматривает друга. Вероятно, мальчишку смутили торчащие рёбра и просвечивающиеся сквозь кожу позвоночник. Владик больше напоминал ожившего скелета. Тут Стас заметил несколько полос шрамов, что шли от поясницы к ягодицам.       Обомлев от ужаса, мальчишка раскрыл рот и инстинктивно попятился назад, после чего тут же отвёл взгляд в сторону. В его голове в этот момент начали рождаться разные предположения, но при этом ни одно из них не походило на правду: такие шрамы точно нельзя было получить от собаки, он не мог таким странным способом упасть или зацепится за что-то.       В замочной скважине входной двери пару раз прокрутился ключ – тихо, совсем неслышно, будто кто-то крался. Несмотря на то, что мальчики молчали, они не услышали шагов.       — Стасик, – Владик хихикнул, – а ты чего ещё не разделся?       — Да я сейчас... – и мальчишка нехотя начал стягивать с себя мокрую футболку.       – Владик… – послышался мягкий, но в тоже время строгий голос. Ответа не последовало, так как мальчики застыли в ужасе сами не зная почему.       – Вла-а-а-ад – голос стал звучать громче.       – ВЛАДИСЛАВ!!!— Запахло жареным, – пробубнил Владик.       Стас совершенно ничего не понимал и продолжал стоять на месте, в его голове в этот момент по кругу крутилась лишь одна мысль «Можно я просто сольюсь со стеной и меня не увидят??»       За долю секунды дверь в комнате резко распахнулась – на пороге стояла невероятно разъяренная женщина. Несмотря на её чрезмерно худощавую фигуру создавалось впечатление, что она не может быть жертвой – наоборот, сейчас она была хищником.       Женщина молча презрительным взглядом сверлила мальчиков, пытаясь понять суть происходящего. Те инстинктивно пытались спрятать глаза, хоть и понимали, что ничего плохого не сделали.       — Что вы маленькие ушлёпки делаете здесь вдвоём?! — крикнула женщина и вены на её лице вздулись.       — А-а-а? – протянул Владик.       — Что а-а-а? Говори, когда тебя спрашивают!       — Мы решили раздеться, — тихо пробубнил Владик и нервно скрестил пальцы.       — А что вы ещё решили?!! — мать мальчишки схватилась за голову от ярости.       – Ну-у-у…       — Ах вы малолетние богохульники! Да вы знаете, что мужеложники не унаследуют царства божьего! — женщина была в не себя от ярости.       — Да будут побиты камнями те мужчины, которые возлягут с мужчинами! – в секунду женщина будто превратилась в нечто совершенно не человеческое, явно не от мира сего. Её глаза, холодные и безжалостные, сидели низко под сморщенными от гнева бровями, а рот неестественно скривился.       Двое мальчиков продолжали стоять на месте, будто их в секунду парализовало. Даже понимая, что им, с большой вероятностью, не получиться выпутаться из этой странной ситуации целыми, они всё равно продолжали стоять, устремив глаза в пол, ведь на маму Владика было смотреть невероятно страшно. Даже не видя этого пронзающего до глубины яростного взгляда, у них всё равно тряслись ноги, дрожали руки, а сердце билось со страшной скоростью.       Женщина схватила первое, что попалось ей под руку, этим чем-то оказались хрустальные бокалы, что стояли на серванте неподалёку от неё. В ту же секунду она запустила обоими бокалами в совершенно ничего не подозревающих мальчишек, которые даже не могли предположить, что им бы следовало поднять глаза и уворачиваться.       – Мама!!!! – взвизгнул Владик.       – Нечего верещать, когда уже всё сделал!! – прорычала женщина и тут же схватила следующий бокал. Оба мальчика разбежались в разные стороны, Стасик же уже начал подбираться поближе к двери, но её всё ещё продолжала заслонять мама Владика.       – Да брось ты сраный бокал ебаная сука!!!       – Что!?! – раздался пронзительный возмущённый крик, что больше напоминал рёв дикого зверя, – мой собственный сын, и так со мной разговариваешь!?       Бокал упал на пол, на несколько мгновений мальчики даже вздохнули с облегчением в надежде, что на этом их наказание закончится, но женщина подошла к Владику, схватила за ухо двумя пальцами и начла тянуть на себя, выворачивая при этом руку.       Естественно, мальчик закричал, Стасу в этот момент показалось, что у него вот-вот лопнут барабанные перепонки, а стёкла и вовсе с треском лопнут и вылетят. Дама орала что-то нечленораздельное, явно поливая Владика грязью, потому Стас не придумал ничего лучше, кроме как быстро прошмыгнуть в дверь и убраться из этой страшной квартиры как можно скорее.       Он уверенно и быстро сделал несколько шагов. Вот она, свобода – совсем близко, буквально переступить через порог и бежать, не оглядываясь. К несчастью деревянный пол предательски скрипнул.       Подобно сове, мама Владика круто развернула голову практически на сто восемьдесят градусов. Не понятно, как она могла услышать скрип пола за своими криками, но, увы, услышала.       – Ах ты паршивец!!! – заверещала она.       Стас понял, что отступать уже точно поздно, есть только один выход – продолжать бежать и молиться, чтоб его не достали. Он дал деру, побежав со всех ног, те заплетались, отчего мальчишка чуть ли не падал, но при этом всё равно продолжал бежать.       Всю эту короткую дорогу он прекрасно слышал громкие шаги позади себя, которые ничего хорошего ему точно не сулили. Он оказался уже у самой входной двери, тут же схватил свои ботинки, дёрнул ручку, даже успел перенести одну ногу за пределы этой квартиры, как что-то с оглушительным треском упало ему голову.       — Да будут побиты камнями те мужчины, которые возлягут с мужчинами!! – прокричала женщина ещё громче, чем в прошлый раз.       Стаса шатало в разные стороны, он с трудом пытался удержаться на ногах, но всё равно упал. К несчастью, место для падения было самое что ни на есть неудачное: прямо перед ним лежал разбитый цветочный горшок.       «А, так вот, что мне в голову прилетело…» – пронеслась мысль в его голове.       – Ну это ещё что, педик малолетний… – зашипела женщина, – я тебе сейчас и не такое устрою….       Стас из последних сил поднимался с холодного пола. С каждой секундой он всё сильнее ощущал эту адскую боль в голове, ощущение было такое, что та вот-вот готова взорваться. Он пытался открыть глаза и осмотреться, но тут вдруг заметил, что левый он открыть полностью не может. Стас приложил руку к левой стороне лица и ужаснулся: в бровь и низ щеки воткнулись осколки от цветочного горшка. От того, что он выяснил причину ему стало только хуже, ведь он полностью прочувствовал то, как глубоко эти осколки засели в его коже.       – Ну держись… – чья-то рука схватила его за ногу.       Стас в ту же секунду начал брыкаться. Сопротивление было сильным, но через несколько секунд ослабло, но те всё равно показались вечностью.       – Стасик беги!!! – послышался из-за спины голос Владика, а после дикий крик женщины.       Мальчишка встал и со всех ног побежал вниз по лестнице, бросив последний быстрый взгляд на то, что происходило на пороге двери. Владик жадно вгрызся в ногу собственной матери и, видимо, не хотел ослаблять хватку, а та всеми способами пыталась его отцепить: хватала за ноги и руки, выворачивала их, выкручивала и царапала…       Стас бежал домой так, будто от этого зависит его жизнь. Что, впрочем, отчасти и было правдой. Перед глазами всё ещё стояла та картина, которую он отчаянно пытался забыть. Долгое время и мама Владика с её оглушающим криком, и Владик, грызущий её ногу, снились ему в кошмарах.       Естественно, на следующий же день семью Владика начала донимать милиция. Мама Стасика была просто вне себя от ярости. Она со слезами на глазах рассказывала им, как ее израненный сын в ужасе прибежал домой весь бледный, похожий на мертвеца. Из брови и щеки торчали непонятные осколки, кровь к тому моменту уже успела заляпать даже одежду. Мать Стаса просто не верила своим глазам, ей даже сложно было представить, что с ее сыном может случиться нечто подобное. Она всячески его успокаивала, хоть и сама ощущала как ее руки без остановки дрожат от страха. Первым же делом она позвонила в "скорую", после чего старалась расспросить сына о том, что же с ним произошло. Вплоть до самого приезда врачей дама не могла вытянуть из ничего членораздельного: мальчик только рыдал, скулил и повторял какие-то странные бредни про побитие камнями.       В больнице все же удалось выяснить, кто мог такое сотворить с бедным мальчиком. Успокоительное быстро подействовало, так что Стасик мог относительно спокойно и свободно говорить и случившемся. Услышав, что в этом виноват даже не чей-то беспризорный ребенок, а взрослый человек, мать Стаса готова была тут же сорваться с места, лично найти эту "маму Владика" и придушить. Она не понимала, почему? Почему вдруг взрослой женщине понадобилось так издеваться над лучшим другом своего сына? Что может быть в голове у такого человека? А что она может сделать с собственным сыном?       Владик долгое время совершенно не знал, что происходит. Мама постоянно где-то пропадала, ходила сама не своя: орала ещё чаще, чем обычно, а иногда и вовсе закрывала в себе и молчала подолгу. Мальчишка прекрасно понимал, что на этой печальной ноте его дружба со Стасиком навсегда кончится, но он тогда и подумать не мог о том, что своего друга он никогда больше не увидит.       После того страшного для обоих мальчишек дня Стас так и не появился в школе. Владик даже специально бродил неподалёку от его дома, надеясь, что увидит, как его лучший друг возвращается из магазина или с прогулки, мальчик заглядывал в окна, мечтая о том, чтоб за одном из них он увидел лицо Стаса. Отчаявшись, он даже пытался расспросить свою учительницу, в надежде на то, что хотя бы ей что-то известно. Мария Ивановна ничего не ответила ему, лишь гневно выдохнула и отвернулась в сторону.       Его мать посадили в тюрьму. Не надолго, всего на половину срока, хотя родители Стаса добивались более серьёзных мер. Судья пошёл навстречу бедной женщине с двумя детьми, по которой было отчетливо видно, насколько же она страдает. Конечно, судья по факту оказался не слишком проницательным, ведь от него укрылось истинное лицо этой женщины.       – Ты уже встал? – раздался голос позади.       Владик обернулся. На него заспанными глазами смотрела Маша. Ему было немного некомфортно от этого взгляда, ведь обычно другие люди не смотрели на него с такой теплотой и симпатией.       – Ты какой-то задумчивый, что-то случилось? – спросила она.       – Нет, – тут же отрезал Владик, смутившись своей грусти.       – Ты врёшь.       – Нет, – так же основательно ответил парень.       Маша лишь выдохнула и грузными шагами направилась на кухню. В комнату тут же начал доноситься звук какой-то мышиной возни. Что-то шуршало, стучало, падало, после чего затихло и послышался голос Маши.       – У тебя нечего поесть нет что-ли?       Владик молча направился на кухню, быстрым взглядом окинул свои владения, задержался на пробегающих по стене тараканах, после чего быстро ответил:       – Да. Аля-нихуя.       – И что будем делать?       – Пока можем попить чай и обсудить новости мира.       Чёрт его знает, откуда в его доме оказалась заварка для чая и сколько её было лет, но запах бергамота уже давно выветрился, оставив после себя лишь лёгкий намёк, но в целом чай больше напоминал по запаху обычную высушенную траву.       – Что тебе снилось сегодня? – спросила Маша, делая первый глоток максимально странного по вкусу напитка.       – Ничего, – ответил Владик в замешательстве, ведь на секунду в его голове вновь возник тот сон.       – Ты наверно не с той ноги встал…а может какая-то порча легла?       – Нет, всё нормально, не еби мне голову, женщина.       Маша в ответ фыркнула, после чего медленно закрыла глаза, вытянула обе руки вперед, близко к лицу Владика и начала водить ими в нескольких сантиметрах от его головы.       – Ты чего тут хуевертить пытаешься, мать? – недоумевая спросил он.       – Я прощупываю твою ауру, – медленно, с расстановкой произнесла Маша, – она мне не нравится.       – Чё?       – Она чем-то затемнена…. Тебя точно что-то беспокоит.       Маша тут же замолчала, опустила руки и открыла глаза, смотря точно на Владика. Ему стало понятно, что она не просто сыграла на его неуверенности или своей интубации, а действительно прощупала то, что он всячески пытался скрыть.       – Ладно, хули, расскажу.       Долгих два часа Владик описывал во всех красках своё нелегкое детство. Рассказал и о матери, что не давала ему спокойно вздохнуть, била его, унижала, оскорбляла, о брате, который пытался всеми способами заслужить её одобрение, даже об отце, который его никогда не любил. Владик поведал Маше о всех своих самых тяжёлых и травмирующих событиях в жизни, не забыл даже упомянуть о своём единственном за всю жизнь друге.       Маша слушала, затаив дыхание. Она даже не могла представить, что вдруг этого, вроде бы, человека может пробить на такие серьёзные откровения. Ей невероятно льстил тот факт, что он решил всё-таки открыться ей. Это о многом говорило.       – И что случилось со Стасом? – спросила Маша после того, как Владик покончил с душевными излияниями.       – Не знаю, я его больше никогда и не видел. Мать посадили, через полтора года вышла по УДО. Старая хуеблядская мразь. Была бы. Если б не сдохла как собака плешивая. Она после того ещё хуже стала. Кричала, как пиздатня поехавшая. Рад, что она сдохла.       – Да…нелегко тебе пришлось, – ответила Маша, после чего у неё очень громко заурчал желудок, хотя по звуку это больше было похоже на воющих китов.       – Вижу ты голодная.       – Ага, – согласилась Маша, после чего желудок вновь заурчал.       – Надо тебя покормить.       Хотела только Маша спросить, откуда они возьмут еду, если денег совершенно не было, как Владик молча встал и достал пистолет из неподалёку стоящей тумбы.       – Мы идём на охоту.