Часть 1
26 июня 2023 г., 13:09
– Боже, я хочу, чтобы лето не кончалось.
Рейнира подставляет лицо солнцу и выглядит так, словно на улице от жары не плавится асфальт. Светлые, – почти неестественный блонд, Алисента бы решила, что фотошоп, если бы не знала её всю жизнь, – волосы стянуты в низкий хвост, и даже с небольшой каплей пота у виска она выглядит так, словно с обложки подросткового журнала, где ни у кого не бывает акне и пухлых щёк. Рейнира далеко не модельной внешности – она не тощая, как девчонки в инстаграм, у неё вздернутый нос и небольшой рост, но ей удаётся вести себя так, словно в мире нет никого красивее. Сейчас это ощущается сильнее обычного. Алисента хочет содрать с себя собственную кожу или нырнуть куда-нибудь глубоко под воду, лишь бы избавиться от липкого пота и неприятного ощущения собственной горячей кожи. Джинсовые шорты прилегают к бедрам так плотно, что Алисента думает, что она останется в них навечно. Несмотря на крем от загара, ей кажется, что завтра тело покраснеет и будет зудеть. Она хмурит брови, наблюдая, как Рейнира беззаботно подставляет свою кремовую кожу палящему солнцу и щурится под полями шляпы.
– Ты мазохистка, – раздаётся рядом, и Али переводит на взгляд на кузину Рейниры. Та не выглядит встревоженной солнцем и жарой, она также расслабленно сидит на пледе, будто это весенний приятный день. В такие моменты Таргариены действительно кажутся кем-то из другого мира.
Алисента искоса наблюдает, как Лейна Веларион оттягивает лямку купальника Рейниры и тот с хлопком ударяется о кожу. Она старается не думать о звуке шлепков, красной полоске на молочно-белом и о том, что солнцезащитный крем пахнет манго.
Сердце отстукивает почти ленивый ритм, который вдруг сбивается на пару тактов – будто новый механизм с дефектом.
– Я просто горяча, – цокает языком Рейнира, заставляя Лейну фыркнуть и кинуть на Алисенту нарочито отчаянный взгляд. Али неловко улыбается, зная, что румянец на собственных щеках можно списать на жару. Они с Лейной не так близки, чтобы иметь общие шутки. Единственное, что их объединяет: Рейнира.
Это первое лето, когда Алисента присоединяется к ней на время каникул на Дрифтмарке. И хотя они знакомы с пелёнок и большую часть времени вместе, чем порознь, Рейнира обычно навещает родню в одиночестве, оставляя Али в летнее время в городе. В этом году, последнем перед колледжем, они вместе приехали в Дрифтмарк и это волнительная, неожиданная смена обычного распорядка. Она знает, что Рейнира и Лейна достаточно близки; особенно в последний год, когда Лейна стала чаще приезжать в Красную Гавань на выходные, но Алисента всё ещё не возьмёт в толк, как ей вести себя, когда они остаются втроём.
Поэтому она играет пальцами с краем своей майки и искоса бросает взгляд на Лейну, которая сморит в экран своего телефона с лёгкой ухмылкой. Они с Рейнирой не похожи, по крайней мере внешне: Лейна выше и спортивнее, у неё длинные ноги и руки, более острые черты. Али знает, что она в женской школьной команде по водному поло, в то время как Рейнира никогда не интересовалась спортом, не считая попыток начать бегать по утрам. В них обеих есть эта внутренняя уверенность популярных девочек, которым не нужно сомневаться в чужом восхищении и любви. Они разные – игривость Рейниры против нарочитой прямолинейности Лейны, и всё же рядом с ними именно Алисента ощущает себя лишней. Ей стоит перестать их сравнивать, позволить, наконец, себе тот факт, что в мире не всё крутится вокруг Рейниры, но Али не знает, как это.
– Мне нравятся твои ногти.
Она моргает, пойманная с поличным и встречает взгляд Лейны. Та кивает на её педикюр – изумрудно-зелёный с золотой позолотой на большом. Алисента кивает и вежливо улыбается, всё ещё думая о том, что пялилась, как пещерный человек. Лейна не выглядит встревоженной этим, она пытается поладить и в любой другой момент Али была бы благодарна, но сейчас её мозги плавятся от жары.
– Спасибо. Мне нравится… твой купальник.
Мысленно она морщится от самой себя, но Лейна ухмыляется шире – её ухмылка выглядит более широкой и открытой в сравнении с усмешками Рейниры, в которых больше лукавства и тайного смысла. Это приятная разница.
– Ага. Я люблю зелёный цвет тоже.
Она подмигивает. Её бикини ближе к хаки и смотрится выигрышно на её коже. По крайней мере, купальник и правда классный и Алисента не выставила себя дурой.
Она расслабляется. Самую малость. Достаточно для того, чтобы прикрыть глаза и откинуться назад на пледе.
***
Кухня Веларионов ничем не отличается от кухни Таргариенов. Те же кухонные столы, плита, куча приспособлений, о функциях которых можно только догадываться, и всё, что пожелает душа. Без поваров она кажется огромной и слишком тихой, но летом персонал отпускают в отпуск и Али знает, что это единственная причина, почему Рейнира научилась мало-мальски готовить. Лейна двигается легко и непринужденно, делает ягодный лимонад по рецепту из ТикТока и ничего не говорит, когда Рейнира забирается за подоконник, словно больше негде сесть. Али занимает один из стульев наблюдая, как Лейна достаёт картонную коробку с синим логотипом булочной. – Моя мама ужасный пекарь, – хмыкает она, протягивая коробку сначала Алисенте (та берёт крендель с липкой сахарной глазурью, тут же чувствуя, как она остаётся на пальцах), а после Рейнире. – Она делает бомбические салаты, но выпечка… – Да, никто не идеален, даже тётя Рейнис. Но она близка! – Рейнира ухмыляется этой своей кривой ухмылкой, от которой по спине обычно ползут мурашки. Немного злодейская, немного хитрая, немного фальшиво-невинная, она делает её лицо похожим на фею Динь-Динь из мультика. Лейна закатывает глаза, – она делает это часто рядом с Рейнирой, они выглядят лучшими подругами больше, чем Рейнира с Алисентой. Это задевает. – Эй, это моя мама! – И твоя тётя, – замечает Али, ощущая свои красные щёки. Такие темы как правило заставляют ощущать неловкость, особенно учитывая то, что они часто завтракают или ужинают в компании Рейнис и Корлиса. Рейниру сложно этим смутить, влияние дяди, у которого нет стыда, или её собственный никому не подвластный характер, не понять. Она только ухмыляется шире, слизывая с верхней губы сладкую лимонную глазурь. – Я бисексуалка и Таргариен. Лейна кидает в неё кусок от своего кренделя. – Заткнись. – Готова поставить сотку, что в нашей семье нет ни одного натурала, – Рейнира выглядит довольной собой, будто сделала открытие, достойное Нобелевской премии. – Кроме моего отца. Они улыбаются – идентично, с разницей в миллисекунды, заставляя Али снова ощутить себя третьим колесом. Внутри поднимается неуместная ревность; та же самая, как в тот самый раз, когда Рейнира в школе села на ланче с девчонкой Баратеон. Она откусывает кусок кренделя, и сахарная глазурь липнет к зубам. Тон разговора вдруг ощутимо меняется. Голос Рейниры мягче и вдумчивее, ни следа шутки: – Как он? Это продолжение старого разговора, того, о котором Али не знает, потому что, очевидно, её решили не посвящать. Она смотрит на Лейну, идеальную Лейну, которая так явно подходит идеальной Рейнире. На её светлые кудри и топ, подчеркивающий плечи и плоский живот. На то, как она пожимает этими плечами, стряхивая с пальцев остатки сахарной пудры. – Пытается поддерживать. На прошлой неделе он взял Лейнора и Джоффри вместе на рыбалку. И у нас был этот неловкий разговор о том, нравится ли мне какая-то девочка в школе, – она улыбается в конце фразы и смотрит на Рейниру взглядом «ты можешь себе это представить?». Та смеётся, её голова склоняется в сторону. – Ох, чёрт. Дядя Корлис… – Рейнира смотрит на Алисенту, словно та такой же активный участник диалога. – Господи. Ему нужен психолог. Она знает, что Лейнор гей и что он уже полтора года встречается с парнем, который живёт по соседству. Они милые, почти всегда вместе. Они не афишируют это открыто, никаких фото с прайда или двусмысленных кадров, но это сложно не заметить, когда видишь их вместе. Она знает Лейнора, пожалуй, даже хуже, чем Лейну; но Рейнира рассказывала, что их отцы долгое время хранили мечты о том, чтобы они поженились. Будто это средневековье, и договорные браки ещё в порядке вещей (так и есть, но Али предпочитает об этом не думать). И когда вечером они с Рейнирой остаются наедине в комнате, которую она занимает каждый раз, когда гостит, с рамками детских фото с кузинами, плюшевым медведем, который успел повидать всякого за свой век, и со шкафом, заполненным вещами, будто она живёт здесь постоянно, Рейнира спрашивает: – Что-то не так? Ты странно отреагировала днём, ты же не гомофоб? Она хмурит брови, заглядывая Алисенте в глаза, и та мгновенно паникует. Думает о мягких улыбках Рейнис и неловких, но теплых шутках Корлиса, о том, что их любовь к детям видна в жестах, взглядах и словах. Безусловная, без ожиданий и требований. Она не может представить, чтобы её собственный отец отреагировал спокойно, расскажи она ему о своих переживаниях. Он старается, она знает, что он любит её по-своему, что его постоянные замечания – это желание того, чтобы она добилась большего, смогла стать кем-то, с чьим мнением будут считаться. И у него уже есть одно разочарование, её брат Гавейн, который женился на простой (по меркам отца) девушке из провинции, и живёт на зарплату школьного учителя. У него есть своё видение её будущего, и он не любит, когда с ним спорят. Поэтому Алисента сглатывает, представляя мужа, которого он выберет и одобрит; воображая его рассерженное лицо, если она скажет, что вообще не хочет замуж за мужчину. – Я… нет. Нет, я… – она делает рваный вдох, рискуя поднять взгляд, и лжёт: – Мне нравится Лейнор. В лице Рейниры – мимолётное удивление, а после её тёплые руки обнимают за плечи и прижимают к себе в знак поддержки. Она бормочет, губами задевая волосы Али: – О. О, милая. О. О, милая. Действительно.***
Дни на Дрифтмарке мчатся, как ураган; Алисенте казалось, что месяц – это долго, но оказывается, что слишком мало. Они съедают невероятное количество мороженого, пробуют десяток рецептов смузи и даже занимаются йогой на открытом воздухе, хотя Лейна чересчур увлекается ролью тренера. Ещё они смотрят романтические комедии двухтысячных, и Рейнира мечтательно вздыхает при виде Мэттью Макконахи в «Свадебном переполохе», а Лейна признается, что всё ещё считает Миранду Пристли самой сексуальной женщиной на планете. Али молчит, уводя взгляд, и мысленно соглашается с Лейной. Они привыкает – к тёплым солнечным лучам, к шуткам Рейниры, граничащим с бесстыдством, к спокойному присутствию Лейны. Она не старается навязаться в друзья или, может, ей не нужна на самом деле дружба с Али, но старается включать её в разговоры и… она приятная. С ней легко расслабиться и забыть о смущении, потому что она не акцентирует на нём внимание; в отличии от Рейниры, у неё нет привычки быть в центре внимания и тянуть за собой всех, кто находится рядом. Это по-хорошему освежает. То, что они проводят время в компании девочек и разговоры не крутятся вокруг парней, как это бывает во время учебного года. Минус одна причина чувствовать себя неправильной. Одним утром Алисента обнаруживает вазу с полевыми цветами возле своей гостевой комнаты, и сердце глухо и безнадежно стучит в груди. Ни записки, ни опознавательного знака, и это может быть ошибкой. Но она ставит вазу на столик рядом с недочитанным до середины «Приютом Грёз» Ремарка, и губы трогает невольная улыбка. Они сидят на веранде и смотрят отстойные видео из ТикТока с одного телефона, близко-близко, и слишком жарко, чтобы было комфортно даже несмотря на спадающую жару. Рейнира отходит, чтобы ответить на звонок отца, и Лейна спрашивает: – Ты нашла цветы утром? Али пару раз моргает, глядя на её открытое лицо. Чувствует себя немного глупо от того, что думала на другого человека, но выдыхает ртом и улыбается. – Да, очень красивые. Но зачем? – Удивление в тоне скрыть не удается, и вопрос вырывается сам собой. Лейна пожимает плечами. – Это просто цветы, Хайтауэр. Будто вот так просто – подбрасывать букеты под дверь девчонки, с которой даже не дружишь. Но, может, для Лейны это норма. Алисента не так хорошо её знает, чтобы судить. В детстве Рейнира постоянно дарила Али свои старые украшения и игрушки, те, которые больше её не интересовали. Возможно, это семейная черта. – Спасибо. Лейна кидает ей лёгкую улыбку и нажимает на следующее видео, не дожидаясь, когда вернётся Рейнира. Воздух у побережья влажный и тяжелый, а солнце уже катится к закату. Алисента зарывается ногами в песок, чувствуя приятную прохладу. Если бы она курила, то это был бы тот самый момент, чтобы сделать долгую затяжку, глядя вдаль на то, как у кромки воды Рейнира болтает о чём-то с Лейнором. Но она не курит (Рейнира пробовала однажды, с дядей Деймоном, разумеется, и Али казалось, что от её пальцев и правда пахло гвоздичными сигаретами), поэтому только шевелит пальцами, зарываясь чуть глубже. Рядом садится появившаяся из ниоткуда Лейна, и Али выжидает минуту, прежде чем сказать, взглянув на неё: – Ты очень смелая. Я видела пост в инстаграм. «И свободная», – теряется где-то между строк. С утра она разместила фотку, где честно и без ужимок написала про свою ориентацию, про то, что не видит смысла притворяться и, наконец, может быть собой. Через час там уже набралось комментариев, большинство из которых были словами поддержки. Она выглядит лёгкой сейчас, более счастливой, чем ещё вчера вечером, когда, наверное, только планировала этот прыжок в неизвестность. – Ты тоже, – отвечает она, и Али непонимающе хмурит брови. Она никогда не была храброй, не так как Рейнира или Лейна, и это глупо называть её таковой без оснований. Или это банальная вежливость, что только раздражает. Но Лейна, видя её выражение лица, продолжает: – Я знаю, что мы не лучшие подружки, но, если что, ты всегда можешь поговорить со мной. Алисента уводит взгляд, куда угодно, только бы не встречаться с её понимающими глазами. Смотрит на свои руки – пустые, без единого кольца, потому что кольца и браслеты всегда мешали ей. – Ладно. Всё хорошо. Всё отлично. Спасибо, Лейна. Но Лейна не умеет бросать на полпути, кажется. Поджимает ноги под себя, сидя рядом, и уточняет, будто предыдущего ответа было недостаточно: – У тебя всё хорошо? – У меня всё по-другому. Когда Алисента поднимает на неё взгляд, Лейна не выглядит обиженной её тоном или нарочито размытым ответом. Только кивает. – Думаю, я понимаю. – Ага, конечно. Али не может сдержать смешок и закатывает глаза. Бред какой. У таких как Лейна, красивых, свободных, богатых и смелых, не бывает историй про безнадёжную влюбленность в лучшую подругу или страха перед возможной реакцией отца. В их идеальном мире всё просто – они что-то хотят, они это получают. – Все через это проходили, Хайтауэр. – Что? Лейна кивает в сторону берега, где Рейнира держится за локоть Лейнора и жестикулирует свободной рукой. Солнце путается в её волосах, и у Али в горле замирает тугой ком от невозможности. – Рейнира довольно обаятельная засранка. Её губы складываются в ровную о, а Лейна только ухмыляется и пожимает плечами. Она не выглядит жалко, словно у неё разбито сердце, скорее так, будто эта ситуация её забавляет. Алисента думает, что может, у неё ещё есть шансы переболеть и смотреть на Рейниру без горечи. Но сейчас она не хочет говорить об этом, брать советы у Лейны или слушать её историю, поэтому она спрашивает: – Почему ты постоянно зовёшь меня Хайтауэр? – Это твоя фамилия, разве нет? Это не кажется правильным использовать фамилию отца в разговоре вроде этого. Такое обращение заставляет чувствовать себя начеку, выпрямлять спину и следить за языком. Будто оно накладывает обязательства. – Я… Мне больше нравится по имени. Лейна, – вдруг неожиданно, совершенно очаровательно, – выглядит смущенной. Она убирает за ухо прядь волос, несвойственным ей жестом, и бормочет: – Ох... Хорошо. Али. Пожалуй, если бы её потом попросили назвать, когда всё началось, Алисента назвала бы этот момент. Или чуть раньше, когда Лейна Веларион просто так подарила ей букет, а после показала пример того, каково быть смелой и настоящей. В любом случае, этот момент важный и он остаётся у Али в памяти на долгое время, когда другие теряют свою яркость в воспоминаниях.***
После поездки в Дрифтмарк они начинают общаться вне дружбы с Рейнирой, и это происходит так естественно, что не успевает удивить. Просто Алисента, повинуясь порыву, присылает Лейне видео вроде тех, которые они смотрели вместе, и Лейна отвечает. Видео превращается в вопрос Как дела, после – в фотографии с утренним кофе или красивым закатом, или то селфи Лейны, на которое Али пялилась чересчур долго, прежде чем сохранить его в телефоне, и ещё позже – звонки и долгие разговоры. К концу сентября они переписываются ежедневно. А седьмого октября ранним утром Лейна первая, кто поздравляет её с Днём Рождения и велит ей получить доставку. Алисента в пижаме и с босыми ногами прижимает телефон к уху, и рассматривает огромный букет ирисов и небольшую коробочку с кулоном (он аккуратный и изящный, тонкая цепочка из белого золота и кулон в виде капельки с небольшим камнем посередине). – Спасибо за цветы. И за кулон. – Не за что, именинница, – на том конце трубки слышно, как она улыбается. И Алисента улыбается тоже, пальцами дотрагиваясь до нежных лепестков. – Жаль, что ты не сможешь приехать на выходные. – Да, знаю, – Лейна вздыхает, и Али слышит, как она удобнее перехватывает телефон. – Чёртовы соревнования. Вчера она присылала фото с тренировки, а по видео звонку объясняла правила водного поло и того, чем конкретно она занимается. Это было образовательно и мило, хотя Али не стала профессионально разбираться в спорте за ночь. – Теперь ты обязана выиграть. Лейна смеётся. Её смех теплой волной обволакивает с головы до ног; хочется услышать его в живую, не через трубку. Она обещала приехать, как только закончатся соревнования, но Али знает, что в последний школьный год будет не так много шансов просто бесцельно зависать вместе. Отец уже сильнее стал наседать из-за экзаменов, и даже Рейнира отказалась от вечеринки в пользу учебы в прошлую пятницу. – Это будет победа в твою честь. – Я польщена. – Так и должно быть.***
– Лейна спрашивала про тебя. У Рейниры лукавая улыбка тянет уголки губ вверх; голубые глаза цепко и внимательно следят за реакцией Али, и у той привычно потеют ладони и учащается сердцебиение. Они сидят в кофейне недалеко от Блошиного конца, в воздухе пахнет кофе и сладкой выпечкой. Ладони ложатся вокруг теплой кружки с какао. Алисента с удивлением обнаруживает, что её реакция никак не связана с улыбкой и взглядом Рейниры. Она из-за имени Лейны, и это открытие поражает капитально, так что мир вдруг начинает вращение в другую сторону. Она знает, что медлит с ответом, и улыбка Рейниры растёт, потому что она, разумеется, всё понимает. – Думаю, я… люблю девочек. Это странно звучит даже для её собственных ушей. Странно и высвобождающе, словно глоток воздуха после долгого нахождения под водой. Рейнира не даёт ей времени испугаться или нервничать, она только кивает и тянет руку вперед, разжимая её пальцы, которые побелели от силы, с которой она сжимает чашку. – Я вроде как догадывалась. – Да? Рейнира закатывает глаза. – Ты никогда не говоришь о парнях и эта история с влюбленностью в Лейнора? Пф. Я просто не хотела, чтобы ты ощущала себя неловко. Просто знай, что я рядом, ок? Али выдыхает. Она любит её. Может, она больше не влюблена в неё так, как это было раньше, когда Рейнира была единственной, кто был с ней рядом, кто взрослел и менялся, и это было невозможно не быть ей немного очарованной. Может, она путала дружбу с чем-то иным, или гормоны играли с ней злую шутку. Сейчас это неважно, ведь Рейнира – её лучшая подруга, и она не выглядит разозлённой или разочарованной. – Спасибо. Даже ты догадалась… Всё так очевидно? – Для меня да. Но вряд ли Отто догадывается, – она хочет успокоить, хотя едва ли может обещать что-то. Потом ухмыляется, ощутив, что диалог принимает серьёзное русло (им достаточно переживаний на сегодня): – Лейна, да? У тебя есть вкус. Алисента опускает голову на собственные руки и краснеет. Глупо было думать, что Рейнира будет паинькой и не станет дразнить.***
Весной Лейна приезжает на выходные, врываясь в их мирок с улыбкой и крепкими объятиями. Она выглядит так же хорошо, как в последний раз, когда приезжала на Рождественские каникулы. Только в этот раз вместо клетчатой юбки и мягкого свитера с оленями, у неё бежевые багги-джинсы и просторная футболка. – Не знаю, как вам, но мне нужно хотя бы на вечер забыть об экзаменах и колледже, поэтому мы пойдём на вечеринку, – объявляет Рейнира, и Али кидает искоса взгляд на Лейну, пытаясь понять её реакцию. Она сама просто хочет провести с ними вместе время; если они решат валяться дома и смотреть сериалы – её это не расстроит. Но Лейна пожимает плечами: – Я за. А то в последнее время я ощущаю себя старухой. Али? Она не фанат пьяной толпы, но и не ханжа. Идея нарядиться и пойти куда-то вместе, – Лейна тоже будет, Лейна здесь, а не по другую сторону экрана, – не кажется ужасной. Наоборот, она посылает приятную волну предвкушения. – Я как все. На сборы уходит весь вечер. Ещё полчаса на то, чтобы убедить Визериса отпустить их – он позволяет Рейнире всё, но в некоторые дни любит делать вид, что это не так. Рейнира шутит, что ему не хватает внимание и стоит найти себе хобби. Али думает о том, что мистер Таргариен нуждается в Рейнире гораздо больше, чем её собственный отец в ней. Они приезжают, когда дом Стронгов набит людьми, как бочка селёдки. Она знала, что он будет свободен, потому что Лайонел в двухнедельной командировке и жена почти всегда сопровождает его. Харвин встречает их, как настоящий джентельмен (хотя это скорее связано с Рейнирой, чем с его характером). Он большой и мускулистый, и от него пахнет аксом, но из всех парней, которые нравились Рейнире, пожалуй, он объективно самый достойный. Он прост и по-своему обаятелен; от него исходит аура старшего брата, который вызволит из любой передряги и будет катать на плечах. Он ухмыляется широко и открыто, – несмотря на прозвище Костолом, он больше напоминает медведя, – и говорит: – Добро пожаловать, леди. С вашим приездом это место озарилось светом. Лейна с Алисентой переглядываются, прежде чем одновременно фыркнуть, а Рейнира закатывает глаза, но всё равно целует его в щеку. – Твои чары не сработают на них, герой-любовник. Харвин не выглядит расстроенным, только подмигивает, положив руки ей на плечи. – Главное, чтобы они сработали на тебе, зайка. Они исчезают вдвоём через сорок минут, Лейна играет в бильярд с парнями из школьной команды по футболу, и Али остаётся сама по себе, наблюдая за всем со стороны. Раньше мысль о том, что Рейнира с кем-то наедине, причинила бы боль, колкую и отравляющую, ту в которой была и ревность, и зависть, и отвращение. Но сейчас это просто Рейнира и её бойфренд. Алисента пьёт коктейль странного зелёного цвета, который намешал брат Харвина Ларис у импровизированного бара в гостиной, и он по вкусу сладкий и на удивление приятный, незаметно ударяет в голову и делает всё более… лёгким. Может, поэтому, когда Лейна возвращается и садится рядом на диван так, что они соприкасаются коленями, Али спрашивает (она не пялится на её губы, разве что самую малость, потому что они чертовски красивые, как и всё её лицо): – Ты пришла с победой? Лейна издаёт смешок и качает головой: – Победа досталась тому парню в белых джинсах. Алисента морщится, потому что «тот парень в белых джинсах» – это Кристон и в прошлом году он распускал мерзкие слухи о Рейнире и о её семье, и о Алисенте тоже, потому что у этого парня, очевидно, комплексы и не хватает достоинство красиво выходить из отношений. – Рейнириному бывшему. – Это Крис? – Кристон. Ага. – Боже, я надеюсь, у неё с тех пор появился вкус. Они смеются, потому что Кристон и его белые джинсы с белой футболкой и кедами – это перебор, и он выглядит смешно, когда сдувает с лица отросшую тёмную челку. – Парни, – тянет Алисента с отвращением, и Лейна кивает, и, может быть, она тоже пьяна. У неё в руке такой же стакан, который она ставит на пол возле дивана (не лучшее решение, если думать о будущем), и она улыбается слишком развязно, но всё ещё очень красиво. Её рука ложится на колено Али, и это знак, намёк, который нужно считать правильно. Алисента смотрит на её лицо, на то, как она улыбается, как сверкают её большие глаза и как волосы обрамляют её лицо мягкими волнами. Али её целует. Прижимается губами к её губам, придерживаясь за её плечи, и по вкусу Лейна как виноградный сироп и водка, и голова немного кружится, когда она приоткрывает рот и язык Али скользит туда сам собой. Это фантастически. В этом нет ничего общего с тем единственным разом, когда в пятнадцать Алисента позволила парню из школы поцеловать её после школьных танцев. Когда поцелуй заканчивается, Лейна ещё пару секунд держит глаза закрытыми, а после распахивает их и моргает: – Вау. Она выглядит удивленной. Алисента вдруг всем телом ощущает, что они находятся в гостиной, полной людей, что она не спросила разрешения, что Лейна могла этого не хотеть… – Господи, прости, я не… Лейна перехватывает её руки, когда она пытается отшатнуться и встать с дивана. Её ладони сжимают мягко, но крепко, достаточно, чтобы удержать на месте. – Тише, дыши, Али. Я не ожидала, но я не злюсь. Ей хочется спрятаться и никогда не показываться на свет божий. Переехать в другую страну, – Рейнира собирается поступать в Европе, возможно, ей тоже стоит подумать об этом. Алисента бормочет: – Прости, я так набросилась. Пальцы Лейны осторожно и нежно выводят круги на её запястьях. Али не смотрит на её лицо, но слышит, как она улыбается: – Ну, мне нравится мысль о том, что передо мной не устоять. Всё хорошо. Можешь уже посмотреть на меня. Али не умирает от смущения, когда смотрит. Наоборот, ей становится немного легче, потому что у Лейны небольшая улыбка. – Прости. – Если ты… если ты не против, мы можем сходить на свидание. – Она выглядит не такой уверенной, как обычно, когда болтает о свиданиях и девчонках из своей команды. Её пальцы продолжают движение на запястьях Алисенты, и они обе опускают взгляд на свои руки, когда Лейна добавляет чуть смешливо: – Нормальное свидание без Рейниры. И посмотрим, что из этого выйдет? Это неожиданно, несмотря на поцелуй, долгие звонки и флирт в смс. Али пару раз моргает. – Звучит здорово. – Класс, – с облегчением выдыхает Лейна. Мысль о том, что она могла переживать из-за возможного отказа, кажется нелепой. Они держатся за руки весь оставшийся вечер.***
Их первое настоящее свидание – на следующих выходных, в небольшом ресторанчике с кухней из Лиса, и то не так идеально, а поэтому по-настоящему. Лейна опаздывает на пятнадцать минут, Али пару раз неловко шутит и они не сразу понимают, как себя вести с друг другом теперь, когда все карты раскрыты. Но потом всё получается; словно так и должно было быть с самого начала. Лейна спрашивает в конце вечера, когда они идут по узкой улочки Блошиного конца. – Можно я тебя поцелую? Али кивает (слишком быстро и слишком резко так, что Лейна усмехается, прежде чем её руки поднимаются к лицу Алисенты): – Да.***
А потом они живут. Удивительно и всё ещё немного шокирующе, им удается пережить последний учебный год. Звонки и поездки-сюрпризы, уикенды в небольших городах между Дрифтмарком и Красной Гаванью. Та ужасная ссора перед Рождеством. Первый День Святого Валентина по видео связи, потому что он выпал на будний день. Стресс из-за экзаменов и куча поддерживающих смс. Лето. Ле-то. Они снимают вместе небольшую квартиру недалеко от колледжа (поступают вместе на разные программы, и Рейнира безбожно дразнит их каждый раз, когда они созваниваются или видятся), Лейна притаскивает старую кошку Вхагар, которую соседи хотели усыпить, Алисента устраивается на подработку в флористический салон и теперь это её очередь приносить букеты. Отто поздравляет её с Днём Рождения и это единственный раз, когда он обозначает, что помнит о её существовании. Али плачет на диване в их гостиной, и Лейна обнимает её как коала. Она не говорит, что они с отцом помирятся, и Алисента благодарна за её честность. Она не хочет жить иллюзиями и ложными надеждами. Рейнис присылает им рецепты, будто думает, что они могут умереть от голода, а Корлис надевает футболку с небольшой радугой на груди, когда они приезжают на Дрифтмарк на Пасхальных каникулах. Али хочет плакать, но уже по другой причине. Она сдерживается. Рейнира учится во Франции и постит сотню фотографий. Её французский ужасен, но она не собирается этого признавать. Только присылает им самые кринжовые открытки с язвительными подписями. – Алисента Веларион звучит неплохо, а? – спрашивает Лейна с тем хитрым блеском в глазах, который Алисента привыкла обожать. Всё в её виде кричит о нарочитой лёгкости, несмотря на явное ожидание ответа. Она стоит в смешных носках с Элмо на их кухне с утра, и Вхагар вертится у её ног, ожидая, когда её покормят. Али любит её чуточку сильнее за эту непосредственность и волнение. Это дом, потому что дом – это про людей и чувства. Алисента тепло усмехается, поднимая взгляд поверх своей кружки с кофе. – Спроси меня, когда мы закончим колледж. Лейна ведёт плечами. – Замётано.
