Аффинити

      Роскошный представительный Линкольн с одетым в деловой костюм-тройку водителем учтиво притормозил перед выкрашенным свежей «зеброй» пешеходным переходом, и взволнованно переминающаяся с ноги на ногу на левой стороне улицы невысокая темноволосая девушка в черной куртке и такого же цвета джинсах торопливо перебежала дорогу в направлении небольшого городского кафе «Дипломатико». Резкий порыв ветра взметнул в воздух несколько разбросанных на асфальте листьев, и, охваченная зябкой дрожью, она пожалела, что не догадалась надеть что-нибудь потеплее. Обычно мягкий и теплый в их регионе февраль плавно заканчивал свое шествие, уступая место холодному ветреному марту, что почти каждый год неизменно приносил с собой затяжные циклоны и дожди и едва ли не в одночасье вынуждал не жалующих серость и влажность горожан менять легкие ветровки на утепленные шерстяные пальто.       Благо, сегодня осадков не ожидалось, а потому, одетая не совсем по погоде, она очень надеялась, что по возвращении домой не слишком замерзнет.       Несмотря на будний день и еще рабочее время, сквозь большие витринные окна низенького кирпичного здания кофейни, выполненного в староанглийском стиле, можно было заметить десятки людей, оккупировавших уютные деревянные столики за милыми посиделками с чашечкой ароматного чая, кофе или горячего шоколада. Достигнув высокой стеклянной двери, брюнетка в нерешительности остановилась, до последнего сомневаясь и спрашивая себя, стоит ли входить внутрь. Не то чтобы она боялась чего-то, нет. Просто сам факт встречи с абсолютно незнакомым ей человеком по переписке довольно сильно смущал и выглядел для нее, мягко говоря, странно. Нелюдимой, подозрительной, скрытной и замкнутой, ей было сложно знакомиться и сходиться с новыми людьми, особенно в нестандартных и тем более ошибочных условиях, изначально не предполагающих ничего, кроме невинного смс-чата.       Чата, в котором она была вольна быть кем угодно и как угодно себя вести.       Чата, который она и не думала продолжать дольше, чем в течение того вечера.       Чата, который крайне быстрым и непредвиденным для нее образом вытолкнул их случайное виртуальное общение за пределы экрана мобильного телефона в реальную жизнь, спустя считанные минуты обещающую в полной мере явить и раскрыть их тайные личности друг другу.       И девушка совсем не была уверена, что готова к этому.       Глубоко вдохнув, она собралась с силами и толкнула массивную стеклянную дверь на себя. Маленький медный колокольчик приветливо зазвонил, возвещая о новой посетительнице, и навстречу вечерней гостье тут же поспешила дружелюбная молодая официантка в стильном форменном фартуке с эмблемой кофейного заведения.       – Здравствуйте, у вас забронирован столик? – любезно поинтересовалась она.       Оглядывая уютный, изысканный, выполненный в мягких бежевых и светло-коричневых тонах зал с оживленно переговаривающимися за столиками людьми, среди которых, возможно, уже присутствовала та, ради кого она решилась сегодня сюда прийти, Уэнсдей застыла на месте и не сразу сообразила, что сказать.       – Добрый вечер. Если честно, не знаю… но у меня назначена встреча на пять часов.       Официантка понимающе кивнула и, подхватив со служебного столика меню, жестом пригласила гостью следовать за ней.       – Прошу, идемте со мной. Вас уже ожидают.       Девушка знала, что задержалась всего на пару минут, и все же не могла отделаться от неудобной мысли, что ей следовало бы прийти пораньше. Невзирая на то, что инициатором встречи была не она, ей меньше всего хотелось опаздывать и вынуждать свою компаньонку ждать. Вне себя от тревоги и беспокойства, она наспех поправила длинные, чуть великоватые рукава джинсовой куртки и в который раз понадеялась, что выглядит достойно.       Официантка провела ее в соседний, менее наполненный посетителями и явно более подходящий для приватных переговоров зал с изящными художественными росписями на стенах и очаровательными подвесными светильниками. Серьезный темно-карий взгляд бессознательно скользил от одного женского лица к другому, гадая, каким из них обладает ее загадочная смс-спутница, о яркой запоминающейся внешности которой она отчасти уже была в курсе. Веснушчатая рыжеволосая барышня с каре-зелеными глазами, сидящая напротив подруги; эффектная брюнетка с глубоким декольте, не выпускающая рук своего мужчины; экстравагантная шатенка в больших очках и старомодном платье с мечтающим видом у окна; солидная пепельная блондинка в деловом юбочном костюме и сочными ярко-красными губами, сидящая в одиночестве в дальнем углу зала…       Ярко-красными губами, которые Уэнсдей узнала бы где угодно и отличила от миллионов других.       Два огромных сапфира глаз под длинными, идеально ровными веерами ресниц оторвались от стоящей напротив кофейной чашки, чтобы с мгновенным осознанием дела встретиться с ее редкими черными ониксами, как раз в тот момент, когда официантка достигла ее стола и аккуратно положила меню вновь прибывшей посетительницы на светлую деревянную столешницу.       – Кафе-бар «Дипломатико» желает вам приятного вечера, милые дамы, – неизменно улыбаясь, проворковала сотрудница заведения, безусловно, не подозревая о том, что милые дамы видят друг друга впервые в жизни. – Я подойду к вам чуть позже, чтобы принять заказ.       Благодарно кивнув, Уэнсдей осторожно опустилась в мягкое велюровое кресло напротив внимательно разглядывающей ее блондинки средних лет. Сердце отбивало неистовый ритм в свербящей, перенапряженной, скованной диким волнением груди, гулким протяжным эхом разносясь по всей области головы, сухая кожа ладоней взмокла, и она, поборов жуткую неуверенность и опаску, наконец выдохнула:       – Здравствуйте.       Уголки ярко-красных губ приподнялись, зарождая на ухоженном, благородном, белом, как фамильный королевский фарфор, лице приветливую радушную улыбку, и чуть слышно вымолвили в ответ:       – Здравствуй, Уэнсдей.       Прямо как в тот вечер, когда после их насыщенной анонимной секс-переписки она решилась ей позвонить, чтобы услышать ее голос. Уэнсдей до сих пор помнила каждую нотку этого низкого, томного, обволакивающего сознание, как наркотик, тембра, пленяющего и сводящего с ума не меньше ее откровенных, до безумия и беспредела возбуждающих фотоснимков, каждый из которых она в ту же ночь сохранила себе на телефон и спрятала в скрытой запароленной папке.       Теперь же, полностью видя перед собой утонченное, женственное, породистое, как у истинной англичанки, лицо с неброской тенью вечернего макияжа, аккуратно собранные на затылке светлые волосы и этот убийственный, завораживающий, проникающий, как казалось, в недра даже самой темной души взгляд, она находила эту невероятную, стильную, обаятельную, притягивающую к себе сильнее, чем самый мощный магнит, женщину еще более красивой, чем на фотографиях.       – Я очень признательна тебе за то, что ты пришла, – искренне призналась Лариса. Кончики длинных ровных пальцев с дорогим, поблескивающим в неярком свете ламп обручальным кольцом коснулись ободка белой чашки, и девушка тут же невольно задалась вопросом о том, знает ли ее муж об их встрече… и, конечно же, переписке. – Я посчитала, что этот разговор лучше озвучить тет-а-тет… лично, так скажем.       Она вдруг бросила беглый взгляд на лежащее на столе меню и спросила:       – Могу я угостить тебя чем-нибудь? Что ты любишь?       Изумленная тактичным вопросом Уэнсдей неопределенно повела плечами. Она не была голодна, но находила, что хотя бы маленький заказ сделать нужно. Будучи ни разу не посещавшей это кафе, студентка не имела ни малейшего представления о его меню, но, судя по дизайну интерьера и стилю ламинированной обложки, она сделала вывод о том, что здесь преобладала европейская кухня.       – Как насчет брускетты с лососем и вялеными томатами? – быстро пробежав глазами фирменные блюда от шеф-повара, предложила женщина. – Составишь мне компанию?       – С удовольствием, – просто отозвалась девушка, не совсем понимая, о каком угощении идет речь, но отчетливо понимая, что рядом с Ларисой она вне всяких сомнений попробует и съест все, что ей будет угодно.       Подошедшая минутой спустя уже знакомая им официантка обходительно приняла заказ на две порции брускетты и чашки кофе, и, определившись наконец с перекусом, Лариса вновь устремила взор на сидящую напротив скромную молчаливую темноволосую девушку с двумя косичками, что всеми силами старалась сохранять невозмутимость и привычный непринужденно-повседневный вид.       Что, по всей видимости, до сих пор не могла поверить в то, что незнакомая женщина по имени Лариса Уимс изъявила желание с ней встретиться.       А ведь эта студентка правда, правда очень хорошенькая.       – Прежде всего, Уэнсдей, я хотела увидеться с тобой, чтобы извиниться за… – она запнулась, и Уэнсдей не смогла подавить улыбку от мелькнувших в голосе Ларисы отчего-то горьких и виноватых ноток, – за свою досадную ошибку тем вечером и свое не самое примерное и достойное поведение. Неудобно получилось… очень.       – Все в порядке, Лариса, вам не за что извиняться, – поспешила заверить ее девушка, и женщина благодарно кивнула, обрадованная ее корректностью и всецелым пониманием ситуации. – По правде сказать, мне самой не стоило вводить вас в заблуждение… и что-либо отвечать.       Женщина помолчала, пристально всматриваясь в глубокие, темные, редко моргающие глаза в обрамлении пушистых ресниц на юном симпатичном двадцатилетнем лице, что по факту выглядело еще моложе, но при этом неведомым образом обладало серьезностью и сознательностью куда более взрослого человека. Долго раздумывая, стоит ли задавать прямой, отнюдь не самый скромный, но давно мучающий ее вопрос, Лариса собралась с духом и, наклонившись к девушке над столом чуть ближе, почти шепотом осведомилась:       – Ответь мне, пожалуйста, честно, ладно? В тот вечер, когда я писала тебе и присылала свои фото – будь они неладны… ты ведь подумала, что я – какая-нибудь доступная легкомысленная особа, не думающая ни о чем, кроме секса?       – Нет.       – Или одержимая анонимными чатами нимфоманка?       – Нет.       – Или просто давно не имевшая интимной связи женщина?       – Нет. Я поняла, что вы переписывались с вашим супругом… как вы думали. И это абсолютно нормально.       Женщина усмехнулась, понимая, что расколоть или подбить на грязные фривольные инсинуации эту хрупкую, загадочную, интровертную и чрезвычайно пленительную девушку ей не удастся. Кроткая, сдержанная, благопристойная, она поражала сложностью, красочностью и глубиной своего уникального внутреннего мира, надежно скрытого от посторонних глаз, но вместе с тем готового немного приоткрыться тому, кто этого честно захочет. И чем больше времени проходило, тем более увлеченной и заинтересованной Лариса находила себя в его изучении, компании своей новой (не)случайной собеседницы и их теперь таком уже реальном, живом, полноценном и абсолютно искреннем разговоре.       – Тогда могу я спросить… – она сглотнула, внезапно ощутив сухость в горле, – о чем ты подумала, когда стала получать мои смс?       Уэнсдей потупила взгляд, явно собираясь с мыслями, и положившая обе руки на стол Лариса едва сдержалась, чтобы не дотянуться до нее и не коснуться одной из ее восхитительно длинных мягких черных косичек.       Чтобы не коснуться ее самой.       – Я подумала о том, что вы – самая завидная, красивая и удивительная женщина из всех, что мне доводилось видеть.       Официантка принесла заказ, и Лариса подавила готовую сорваться с губ реплику о… она сама не знала, о чем. Услышанный ответ ошеломил и обескуражил влиятельную, видавшую виды сорокапятилетнюю директрису знаменитой городской академии Невермор практически до степени шока, и она в неверии ощутила, как отчего-то задрожали и похолодели самые кончики пальцев рук.       Как отчего-то зашлось в волнительном, неудержимом, возбужденно-радостном танце ее сердце.       Как отчего-то на одну короткую, но чрезвычайно опасную миллисекунду перехватило ее стабильное и всегда ровное дыхание – несущественно, бегло, как будто случайно, однако достаточно для того, чтобы стойкая волевая женщина могла мгновенно распознать в себе характерные, однозначные и абсолютно безошибочные перемены.       Неужели же она…       – Брускетта очень вкусная. Вы не хотите попробовать?       Тонкие девичьи пальцы аккуратно протянули женщине небольшой бутерброд, и Лариса, кивнув, наклонилась и осторожно откусила от предложенного блюда кусочек. Хрустящая поджаренная брускетта на вкус оказалась не менее аппетитной и запоминающейся, чем на картинке в меню. Свежий сливочный сыр лелеял и обволакивал приятной сладко-молочной мягкостью, нежнейшие кусочки лосося так и таяли на языке, не требуя особого пережевывания, а благородные вяленые томаты-черри с оливковым маслом и щепоткой укропа и базилика придавали закуске поистине утонченный и пикантный вкус.       – Ты ведь учишься, да? – закончив с первым маленьким бутербродиком, сменила тему разговора Лариса. Ее американо все еще не остыл, и женщина, терпеливо подув на краешек белой фарфоровой чашки, сделала глоток насыщенного ароматного напитка.       – Да. На физико-математическом факультете.       – Забавное совпадение получается, – улыбка алых женственных губ, промокнутых салфеткой, сделалась шире. – А я – директор академии.       Несмотря на моральную готовность к любым откровениям и фактам о новой знакомой, Уэнсдей не могла скрыть своего изумления. Она представляла Ларису Уимс кем угодно: бизнес-леди, владелицей собственного ресторана, фитнес-центра или салона красоты, женой нефтяного магната или главой какой-нибудь корпорации…       Но директором…       Теперь понятно, почему она так заволновалась после осознания своей неловкой ошибки в их нескромном виртуальном общении в тот день. Подобную чреватую вольность мог позволить себе кто угодно, но точно не женщина, которая работает с детьми и должна являть собой достойный пример для подражания, пожалуй, во всех существующих смыслах.       – Вашим студентам очень повезло, – деликатно заметила девушка, ввиду произошедшего с ними казуса очень стараясь не вкладывать в свои слова никакого двусмысленного намека.       Лариса неопределенно повела плечами.       – Не все так считают. Порой я бываю слишком строга, взыскательна. Отчитываю, задеваю и обижаю их. Бывает, доходит даже до отчислений.       Юная Аддамс помолчала, обдумывая сказанное, и женщина никак не могла отделаться от настойчиво липнущей к ней мысли, насколько милой и очаровательной становится эта необычная девушка во время тщательного мыслительного процесса по вопросам, не стоящим выеденного яйца.       – Мне кажется, в вашей профессии без этого никак, – наконец заметила брюнетка. – Ситуации и студенты бывают разные, и порой они требуют строгих мер.       – Это правда, – не смогла не согласиться женщина. Бархатистая молочно-белая ладонь отставила кофейную чашку и легла на гладкую столешницу в паре дюймов от руки Уэнсдей. – Но, если говорить совсем честно, порой мне действительно недостает мягкости и терпения. И временами – скромности.       Девушка кивнула, намекая, что она может не продолжать, и женщина ощутила болезненный укол совести за то, что озвученное ею признание каким-либо образом заденет или, не дай Бог, вообще перечеркнет начавшее устанавливаться между ними хрупкое доброжелательное отношение.       С чего вдруг она вообще так разоткровенничалась?       – Поэтому… я думаю, ты понимаешь, что наша с тобой переписка должна остаться только между нами?       – Разумеется.       Как если бы для Уэнсдей могло бы хоть как-то иначе. Кем бы Лариса Уимс ни являлась и где бы она ни работала. Их спонтанная деликатная тайна, повязавшая их незримой, сотканной из строк ночных смс нитью, была всем, за что держалась девушка на протяжении всей последней недели, и разоблачение ее кому-либо было равносильно продаже собственного личного счастья на торгах.       – А ваш… муж? – мучающий зудящей болью на языке вопрос вырвался прежде, чем она успела его обдумать и остановить себя от его бестактного озвучивания. Она хотела было добавить, что женщина не обязана ничего сообщать ей о частной жизни, но Лариса отозвалась прежде, чем девочка успела скорректировать свою фразу.       – Эрик предприниматель. У него свой небольшой бизнес, и он пока только начинает делать шаги в большой инвестиционный мир. Он моложе меня, поэтому… у него все впереди.       – Ясно.       В какой-то скользкий, поворотный и непредвиденный для них обеих момент ухоженная женственная рука Ларисы накрыла изящную маленькую ладошку Уэнсдей, и девушка вздрогнула от этого честного доверительного прикосновения. Женщина замерла, опасаясь какого бы то ни было сопротивления, равно как и указания на недопустимое нарушение личных границ, но, с большим облегчением таковых не встретив, позволила себе легонько сжать прохладные, хрупкие и невероятно тонкие пальцы, чтобы наконец физически ощутить их и согреть теплом своей сплошь превратившейся в это общее, реальное и такое заманчивое соприкосновение кожи.       – Как бы там ни было, я хочу, чтобы ты знала, Уэнсдей, – чуть слышно промолвили пухлые, обведенные красной матовой помадой губы, в то время как искрящиеся божественной синевой глаза неотрывно следили за каждым микродвижением сидящей напротив девушки. – Я ничуть... ничуть не жалею о том, что ошиблась номером.       Уэнсдей выдавила смущенную улыбку, не в силах поверить, что эта красивейшая, неповторимая, не знающая себе равных женщина действительно говорит ей это, и опустила взгляд на их сцепленные на столе руки… сцепленные в реальной жизни, а не в смс. Будучи, как всегда, не более разговорчивой, чем пугало в огороде, ей очень хотелось сказать Ларисе что-нибудь приятное, ласковое, сделать ей какой-нибудь ценный комплимент, коих она почти не знала да и в целом не умела говорить, как вдруг до ее ушей донесся приглушенный звонок мобильного телефона.       Естественно, не ее.       – Легок на помине, – пробормотала женщина, тотчас узнавая мелодию и впервые за все время не испытывая особой радости от звонка мужа. – Извини, пожалуйста, мне нужно ответить.       Не убирая пальцев с ладони Уэнсдей, свободной рукой Лариса достала из сумочки смартфон и приняла звонок. Как и следовало ожидать, звонил ее супруг, судя по разговору, в скором времени собирающийся забрать любимую жену с работы, и девушка тут же поняла, что их встрече плавно и неумолимо приходит такой до боли нежелательный, но жизненно и логично неотвратимый конец.       – Нет, милый, забирать не нужно, поскольку я уже не в академии, – учтиво вела диалог Лариса, и по-прежнему смотрящая на их соединенные вместе руки Уэнсдей не могла отделаться от ощущения, что внимательные, зоркие, видящие ее будто насквозь глаза теперь не покидали ее бледного невыспавшегося лица ни на секунду. – Отъехала недалеко по делам. Увидимся дома, ладно? Целую.       Связь отключилась, и Уэнсдей мельком успела заметить на экране мобильного фотографию симпатичного молодого мужчины в стильном деловом костюме. Конечно, рядом с такой, как Лариса, не мог находиться не блещущий хоть мало-мальски выдающейся внешностью простак без дорогой машины и не способный поддерживать стабильную, ни в чем не нуждающуюся жизнь финансовым капиталом хотя бы в течение трех будущих лет.       Что уж говорить об обыкновенной двадцатилетней девушке, далекой и едва знакомой с общепринятыми стандартами моды, финансов и красоты, что пока еще не заработала за свою очную студенческую жизнь ни единого цента.       – Мне нужно идти, Уэнсдей, – подводящие итог встречи слова дались с невероятным трудом, но Лариса обреченно понимала, что обязана завершить ее, дабы не вызывать подозрений у бдительного, доверяющего ей, как никто, Эрика. Дабы не вызывать подозрений в первую очередь у самой себя. Согревающая и укрывающая будто щитом рука нехотя убралась с бледной девичьей ладони, и Уэнсдей тут же почувствовала движение холодного, сухого, активно циркулируемого кондиционером воздуха. – Надеюсь, ты не обидишься на меня?       – Нет, что вы… конечно, нет, – заверила ее девушка, понимая, однако, что, даже если бы и обиделась, это не удержало бы завидную пепельную блондинку от ухода.       Быстро освежив помаду на губах, Лариса оставила на столе щедрую оплату их с Уэнсдей заказа вместе с чаевыми и поднялась из-за стола. Брюнетка последовала ее примеру, тут же с благоговением обнаруживая, что с высоты своего подросткового девичьего роста едва ли достает женщине до груди.       Той самой, что она менее чем неделю назад имела честь лицезреть на фото воочию, как есть… сначала в нижнем белье, а затем – без.       Той самой, к которой незнакомая женщина по переписке, представившаяся Ларисой Уимс, хотела прижать ее голову для того, чтобы…       – Мой номер ты теперь знаешь, так что… – девушка не была уверена, что правильно распознала намек и что это вообще был он, а потому просто кивнула, показывая, что все поняла, – буду рада еще когда-нибудь пообщаться.       – Я тоже. До свидания, Лариса.       Улыбнувшись, женщина не сдержала себя от того, чтобы приобнять стоящую возле столика девушку, обдав ее изысканным, тонким, головокружительно приятным ароматом своего парфюма, после чего не оглядываясь покинула кафе. Провожая ее взглядом, сквозь окно здания Уэнсдей заметила, как Лариса, перейдя дорогу, вновь достала мобильный, явно собираясь отправить сообщение мужу, и повернулась к столу, готовясь забрать свои вещи.       Ее Айфон пикнул, возвещая о новом смс, и девушка задержалась, внезапно обнаруживая на столике рядом с фарфоровой белой чашкой забытый тюбик красной губной помады, а в телефоне – бесконечно трогательное, простое, согревающее душу каждым своим символом смс:       Лариса:       18:11       Это был чудесный вечер. Спасибо тебе за каждый его миг 💋🌹