Сборник драблов "Моменты"

За пределами Чертогов день клонился к завершению, а в Мандосе всё шло своим чередом. Fear, что оставались здесь, бродили по коридорам, Вайрэ и майар ткали историю Арды… Но очередной спокойный вечер был нарушен. Мандос тенью ступал по одному из многочисленных коридоров, наблюдая из-под капюшона за бродящими тенями, когда его позвала супруга. «Намо, ты должен это видеть.» Он сразу же заглянул в её мастерскую. Раз Вайрэ его позвала, значит, и правда произошло что-то действительно важное, что нельзя было отложить. В мастерской царил полумрак и лишь над станками горел яркий свет, позволяя ткачихам видеть полотна во всех подробностях. Майар почтительно склонились при появлении Мандоса, но он лёгким жестом дал понять, что они могут вернуться к работе, а сам приблизился к супруге и остановился, смотря на представшую перед ним картину. — Макалаурэ? На вытканном полотне был второй сын Феанора. Вот он выбрасывает Сильмарилл в море, а затем… — Вот и всё… Супруга на мгновение сжала его пальцы, а Мандос, коротко ответив на этот нежный, но поддерживающий жест, быстрым летящим шагом двинулся по коридору. Нужно встретить новую fea.

***

Он был растерян и подавлен. Слишком измотана его fea. Так или иначе он бы долго не продержался. — Канафинвэ. Безумный взгляд менестреля метнулся на него, и первый его вопрос был вполне ожидаем. — Где… Где братья? — Все здесь, — голос Намо был спокоен, но твёрд. — Все, в том числе ваш отец. И ты последний, кого из вашего Дома я ожидал. Следуй за мной. Намо развернулся и вышел из покоев, где fea Кано очнулась. Вот и настал тот день, что он напророчил. Все сыновья Феанора в его Чертогах. А это значит, пора озвучить их дальнейшую судьбу. Намо не оборачивался, зная, что Макалаурэ следует за ним. Был ли он рад тому, что Феанор и все его сыновья в его Чертогах? Или злорадствовал? Нет. Ему не были в удовольствие смерти. Он бы предпочёл, чтобы Мандос опустел, освободив все fear, и это бы значило, что войны прекратились и дети Эру счастливы, но… Чертоги всё ещё полны и продолжают пополняться чаще, чем излечившиеся души выходили через Врата. Очередной поворот, и двери в один из залов. Лёгким движением Намо распахнул их, и глазам Кано открылось просторное помещение, в котором с их появлением стих разговор. Намо обернулся и жестом пригласил Кано войти. — Настал тот день, что был ожидаем, — спокойно проговорил Мандос, едва менестрель присоединился к семье. — Я пророчил вам, что не выйти вашим fear из моих Чертогов, покуда все семь сыновей Феанора не окажутся здесь. День этот наступил, а я могу озвучить вашу дальнейшую судьбу. Намо обвёл взглядом перводомовцев, что устремили на него напряжённые взгляды. Среди них он заметил и Финвэ. — Как только ваши fear исцелятся и будут готовы к возрождению, они будут свободны и им будет вам дозволено вернуться в Благословенный край. В глазах нолдор вспыхнула радость и какое-то неверие вперемешку с надеждой. На губах Финвэ даже скользнула тень улыбки, но Намо знал, что он точно останется в Чертогах. Он мог уже давно вернуться, но не хотел… Последний раз обведя взглядом детей Феанора, Намо развернулся и вышел из зала, беззвучно закрывая за собой двери. Что же… Очередное пророчество сбылось. А впереди их ещё великое множество.