И всё повторится вновь.

Я ненавижу аэропорты, но снова и снова оказываюсь здесь. Как будто прикованный к будке невольный пёс, я стою на одном месте и не могу пошевелиться, пока не будет объявлено первое сообщение. «Рейс номер ER-2507 Лондон — Москва, задерживается на неопределённый срок. Приносим свои извинения.» Сейчас он раздражённо выдохнет, облизнёт губы и возьмётся за ручку чемодана. Развернётся и направится в зону ожидания. Я знаю, видела это уже сотни раз, проживая каждую ночь — девятое января две тысячи второго. Он сядет, вытянет ноги и откроет научный журнал по зельям… В один из разов я перехватила его журнал, из-за чего он приложил меня Ступефаем. После он не раз так поступал, но первый раз всегда запоминается сильнее. Обычно я беру вон тот зелёный чемоданчик и бегу в его направлении. Спотыкаюсь об его ноги и падаю. Мы разговариваем ровно до следующего объявления, и он уходит, а с ним уходит моё сердце и причина жить. Но в этот раз всё будет по-другому — я не возьму чемоданчик, не подойду к нему и не начну разговор. В этот раз я попытаюсь вычеркнуть его из своей жизни… Попытаюсь найти другую причину жить. Попытаюсь жить без него. Я смотрю на него в последний раз. Его длинные доходящие до плеч волосы цвета воронова крыла. Бегающие по строчкам холодные, но такие притягательные и завораживающие чёрные глаза. И шрам… мне до сих пор так больно смотреть на этот шрам. Перед глазами сразу появляется сцена его смерти, я плачу над ней каждый раз, хотя пора бы уже перестать. Всё! Хватит! Я отворачиваюсь, иду в сторону со стойкой газет. Надо занять себя чем-то, так как выйти из здания я не могу — уже пробовала. В зоне ожидания есть бесплатная газета и журналы, чтобы любой желающий мог занять своё время в ожидании рейса. Я же жду, когда это кончится. Сажусь подальше — спиной, дабы не было соблазна повернуться. Время тянется неумолимо медленно. Я уже несколько раз одёргивала себя от попытки посмотреть на него. Между объявлениями ровно один час, семь минут и пятьдесят четыре секунды. Именно столько мне позволено находиться рядом с ним. Были разы, когда я проклинала того, кто сотворил со мной эту злую шутку. Устраивала истерики посреди аэропорта, он тогда поднимал на меня раздражённый взгляд и накидывал полог тишины, углубляясь обратно в чтение. Три, два, один… «Объявляется посадка на рейс ER-2507 Лондон — Москва. Просьба пассажиров пройти к выходу номер десять.» Вот и всё — время пришло. Я закрыла глаза, ведь прощание всегда доставляет мне боль. Обычно, уходя, он спрашивает: — Надеюсь, вы готовы ждать? — его губы приподнимаются в лёгкой улыбке, и он уходит, так и не дождавшись моего ответа. Ведь вопрос риторический. — Всегда… — обычно отвечаю я ему шёпотом, следя за его удаляющейся спиной. Так заканчивались все последние разы, но в этот всё закончится тихо. Главное, что закончится… Да, я уже чувствую тепло, что охватывает меня перед возвращением. Сейчас я открою глаза и окажусь дома, в кровати, в одиночестве. — Девушка! Девушка, вы в порядке? — раздаётся мужской голос надо мной, кто-то теребит меня за плечо. Я в неверии распахиваю глаза и смотрю на работника аэропорта, раньше другие люди меня не замечали. Какого черта? Почему я не исчезла?