Холодные декабрьские ночи

—Яков, черт возьми! — Вскрикивает юноша, когда руки болезненно стягивают за спиной. —Не думал я, что даже в такой обстановке услышу оскорбление от тебя, Валь.. Какой кошмар. Мог бы и подождать, ведь Америку ты не открыл. —Идиот, — Прошипел он, откинув голову. —Не отрицаю. Занятный вопрос, в таком случае, почему ты сейчас связан идиотом? — На губах сверкает самодовольная ухмылка, пока Яков усаживается сверху чужих бёдер. Тело покрыто самыми замысловатыми узлами, которые только может себе представить сидящий, и это ничуть не пугает. Только привлекает, — Ах да, тебе нравится власть, моя любовь. Как я мог забыть? —Заткнись.. — Сдавленно мычит Вальтер, получая на ухо обжигающий выдох. Химик, что удивительно, сам по себе был горяч. И нет, это не подкат, как любил подкалывать парня вышеупомянутый. Под чёрными перчатками таились пальцы, которые грели замёрзшие руки на паре, в до сих пор не отопленном университете. Под слоями одежды такое желанное годами тело, которое греет его по ночам, прижимая к себе и пряча от остального мира. —Ты уже вошёл в роль, Валь? — Ехидство читается в голосе до безумия легко. Юноше как в принципе не нужно смотреть, чтобы понимать любимого. Да будь он слепым – всё равно знал бы, что этот чокнутый чувствует. Потому что зрение давно здесь не нужно, — Тебе нравится, когда я разговариваю. И я знаю это. Мой голос же тебя успокаивает, почему ты так напряжен? Этот голос всегда читает Вальтеру, когда ему неспокойно, когда в семье очередная ссора, в которую им удаётся втягивать всех членов даже на расстоянии. Этот голос всегда смеётся, когда совсем ничего не выходит. Сначала минут десять будет распинаться о том, что нужно учиться делать и понимать всё самостоятельно… а потом спокойным тоном всё объяснит. И этот голос сейчас имеет совершенно не тот тон. Завораживает, смущает, заставляя задумываться над заданным подтекстом… Яков всегда говорит двусмысленно, но подобные моменты ярче. —Догадаешься сам? — Парень улыбается, зеркаля выражение лица напротив, чтобы после этого, насколько возможно, отклониться вперёд, — Ты только пиздеть горазд или мы наконец начнём? —Какая самоуверенность, посмотрите только на него.. Пытается не показывать, что смущен. —Я не смущен. —Определённо. —Заведён, скорее. —Одно другому не мешает. Самодовольство так и прёт. Кобель. —Ладно, милый Валь, раз ты так поскорее хочешь начать, то давай приступим? Тебе ведь так не терпится. Мгновение, и перчатки оказываются на столе. Ещё мгновение, и снята маска, а волосы небрежно завязаны в хвост. Видимо, чтобы сильно не мешались… конечно, чёлку он не убрал, что странно, но разве это то, что должно волновать сейчас? Да, то. Яков невыносим. Каждое действие продумано в голове, каждое несёт какой-то смысл или должно создавать подобный вид. Чтобы юноша задумался, отвлёкся от основного действия, чтобы не понял сразу, что делает химик в данный момент. И этот приём работает, блять, всегда. Когда ресницы дрогнули, указывая на начало мыслительного процесса, параноик издал смешок и примкнул к телу под собой ближе, закусывая кожу на шее и оттягивая. Шумный выдох. Валь никогда не отличался особой громкостью в такой атмосфере, словно подсознание запрещало нарушать тишину. Её, конечно, нарушали шелест одеяла и не скрываемые насмешки Якова, но это вовсе не важно.. Руки дёрнулись, в попытке высвободиться, но всё безуспешно. Его парень слишком хорош в связывании. —У меня только один вопрос, — Сквозь зубы процедил он, вздыхая рвано, когда Яков, словно не собираясь слушать, укусил его снова, осторожно обходя опасные зоны, — Откуда ты знаешь, как связывать людей таким образом?.. —Хельга просила помогать, она так на фотосессии ходила. Либо к Руф, — Хмыкнул химик, после чего повторил укус, оттягивая верёвку на руках. А здесь уже вскрик. Только грубость могла довести до таких звуков. —Помнишь, как просить меня прекратить? — Глаза заинтересованно сверкнули, пока рука оглаживала открытый участок кожи. Юноша не был до конца раздет – на нём всё ещё красовалась белоснежная рубашка, бережно отстиранная химиком. —Помню, — Сглатывает Вальтер, жмурясь. Ему стыдно. Можно говорить что угодно, пытаться обмануть Якова, но это невозможно. Взгляд чёрных глаз его насквозь видит.. —Может, завязать глаза, как в прошлый раз? Тебе, как я помню, очень понравилось, — Кончики пальцем поддевали верёвку на груди, поправляя всю конструкцию. Живот крутило. —Я и слова не говорил о том, что мне понравилось, — Протестующе звучала данная фраза, пока вторая рука партнёра сжималась на его плече, разминая. Стоило лишь мельком сказать днем о боли в плечах, как Яков готов был помочь, подстраивая всё таким образом, словно он просто решил прервать болтовню. Его память поражала. —Зато я отчётливо видел, как ты дергался, — две руки, зеркально друг другу, прошлись вниз по талии Вальтера, останавливаясь на бёдрах. Как же нравится держать здесь руки, — И отчётливо слышал, как ты стонал, прося не останавливаться. —Такого не было! — Вскрикнул Валь, желая начать оправдываться.. Но ни к чему. Яков точно запомнил эту сцену надолго, если не навсегда. —Мне спародировать тебя? Хочешь послушать, что кричал мне… —Я не кричал! Это.. Это было обычным тоном.. —То есть признаёшь, что всё же говорил? — подловил. «Тварь», —крутится у парня в голове, но он только кивает, чувствуя всеми фибрами тела, как его любимый доволен собой. —Что ж, оставим твои глазки в покое, до следующего раза, — Кивнул сам себе гений манипуляции, после чего облизнул пересохшие губы, смотря на лицо Вальтера, — Валь, губы трескаются. —О нет, как же так! — Театрально – разочарованно выдал Валь, а затем выпрямился, — Мне снова нужно помочь? Как же так, Яков! Я же дарил тебе гигиеничку. Парни улыбнулись. Вспомнилось, как Валь сказал партнёру о трещинках на губах, после чего, восприняв эту фразу не совсем так, как её подавали, химик поцеловал говорящего. С этого момента дома валяется десяток подаренных средств по уходу, но Яков всегда предпочитает поцелуй этим бездушным бальзамам и прочему. Пары секунд не прошло, как тела прижимались друг к другу, отдаваясь моменту. Теперь в комнате и вправду воцарилась тишина, разделяемая лишь сбитым дыханием. Пока руки, раннее покрытые кучей шрамов от самоповреждения ложились на чужую спину, юноша только и мог ерзать. Сволочь. Никакой свободы действий. Конечно, это приносило толику удовольствия, но каково же огромно было желание вцепиться в светлые пряди волос. —Не такой смелый уже? — Химик отстранился, едва ли изменившись в лице, вытирая рот тыльной стороной ладони. —В каком это смысле? — Валь нахмурился, но его почти сразу же опрокинули на кровать, чтобы продолжить парад поцелуев по всему телу, — Чертила.. Губы касались везде: поверх рубашки, на голой коже. Студент сходил с ума от этих касаний. Дышал совсем тяжело, ещё не отойдя от недавнего поцелуя, когда Яков перешёл на укусы, инициируя полустоны. Ногти впивались в ладони, чтобы снять взволнованность, но провокатор этого действия видимо и об этом подумал, поэтому лёгким движением развязал руки, целуя раненное место, зализывая. —Валь, расслабься.. — Чуть тише обычного вымолвил он, переходя на мгновение на сторону нежности, приложив ладонь к своей щеке, — Мм, любовь моя, ты же хорошо себя чувствуешь? Я не перестарался с этим? Свободная рука почти что невесомо провела вниз по телу, задевая оставшиеся на теле следы Мудак. Так он издевается! Точнее.. Что-то между дразнением и правдивым беспокойством… Невероятно. —Мне нравится, — Зная, что требуется этому дьяволу, выдал Вальтер, застонав от прикосновения к груди, — Всё хорошо, хорошо.. Не перестарался. —Ты сам это сказал, — Ехидно заметил Яков, ещё раз целуя самое слабое место на чужом теле. Хотя, судя по всему, когда касается он – слабым становится всё тело. Опытным путём выверено. —Мне продолжить? — Словно мало было прошлых слов, уточняет голос. —Продолжи.