but i’m already here

    Звонкий крик отражается от внешних стен дома, создавая иллюзию такой мощной волны, способной эти стены сложить пластами в ряд. — Ты не можешь быть так плох, — неверяще стонет Енджун, хмуря брови. — Это превращается в самую унылую игру в настольный теннис, которая когда-либо состоялась. — Субин-хен просто привыкает к ракеткам, — защищает старшего друга Кай, внимательно следя за соревнованиями. Сам Субин ничего не отвечает, сосредоточенно поджимая губы, из-за чего выглядит еще более невинным и потерянным. Его ладонь, сжимающая рукоятку, мечется из стороны в сторону, неуверенно отбивая пластиковый шарик. Общий шум разговоров доносится отчетливо и достаточно громко, чтобы его можно было услышать за несколько метров от стола. Тэхен пытается расслабиться. Позади, за его спиной, иногда возникает тихий кашель и скрежет ткани о дерево. Пятнадцать минут назад Енджун, переполненный неизвестно откуда взявшейся энергией, схватил Субина и увел его в сторону игровой секции. Кай увязался за ними, любопытствуя, чем все это закончится. Так Тэхен остался практически один, сидя полубоком на хлипкой скамейке и качая ногой. Один, если не считать другого парня. Бомгю, студент третьего курса, перевелся в их корпус пару месяцев назад, под начало первого семестра. Тэхен никак не пересекался с ним, пока Субин в один день не привел его с собой на большом перерыве. Енджун попал в список друзей(?) вторым после Субина, когда начал все чаще подсаживаться на обедах поближе, подкалывать (без цели задеть) почаще и в целом обращать внимания больше, чем следовало простому знакомому. Кай поселился на третьем, самом нейтральном, как считает Тэхен, месте в личном списке Бомгю. Обычно они вели себя довольно неловко в компании друг друга, часто сбивались и начинали натянуто смеяться, отводя взгляд. Хюнинкай усердный и обаятельный, так что такое настроение продержалось недолго. Тэхен мог бы быть, вероятно, четвертым. В самом низу, среди мокрых луж печали и пыльных воспоминаний, приносящих усталость и одни только расстройства. Отделить для себя самый маленький кусочек нежного сердца и приклеить его к своему. Но его все еще одолевает странное ощущение, заставляющее отсаживаться подальше, отводить взгляд как можно быстрее и отвечать реже. Тэхен не избегает Бомгю, просто у них никогда не находилось тем для разговоров, общих увлечений, и они в принципе слишком разные. Бомгю шумный и неопределенный, а Тэхен потерялся между днем и ночью. Ему катастрофически необходима статичность. Что-то постоянное и спокойное, способное приносить чувство защищенности, не зависимо от места и времени. Между ними одни точки без запятых, черные кляксы и вырванные листы. — Давай сыграем тоже? А еще, кажется, между ними тонкая ветровка и сигарета с прожженным фильтром. В ушах все еще стоит воздушный шум, когда Кан наклоняет голову, встречаясь с мерцающими зрачками под слегка опущенными веками. Бомгю мажет языком по губам, ерзая на мягком кресле от нетерпения. — Зачем? — вырывается слишком легко, и Тэхену все меньше нравится эта идея. Бомгю выдыхает, опуская глаза на худые ключицы, которые не смог скрыть даже синий лонгслив. Тэхен не замечает возникшей тишины, стараясь избавиться от навязчивых мыслей. — Мне кажется, я смогу победить тебя, — бросает Бомгю, и очень ярко ощущает, как кровь пульсирует в венах. Спустя месяц дотошных наблюдений и глубоких сомнений он пришел к множеству выводов, и вот один из них: Тэхен азартный и страстный. Не важно, чем он увлекся в этот раз, потому что он позволит себе лишиться чего-то важного ради достижения определенного абсолюта. Кан сдавливает края пластикового стаканчика чуть сильнее, опуская его между колен, чтобы хен не заметил, как на него действует обычный вопрос. Подушечки пальцев очерчивают каждую впадинку среди дощечек, выводя кривые линии. Тэхен, не отрываясь, следит за игроками, пока те в поте лица выбивают друг у друга победу. — Ты явно выпил больше, уверен, что справишься? Ракетка улетит вместо мяча, — говорит Тэхен и его голос отчего-то мягкий. — Тогда просто отбей ее, и продолжай, словно так и должно быть, — заявил Бомгю, теребя ниточки, выбивающиеся из швов джинсов. Тэхен может воспринимать его несерьезно, виня во всем алкоголь и располагающую атмосферу, но Бомгю практически не притрагивался к напиткам, сжевывая хрустящие закуски, потому что точно не собирался вести себя абсурдно перед тем, кто заставляет его легкие сухо качать воздух. Спустя пару минут звучат веселые хлопки в ладоши и тонкий смех. Они подходят к остальным одновременно, расходясь по разные стороны, пока Субин вытягивает язык и машет ладонями перед раздраженным лицом. — Почему ты так плох в этом, Чхве Енджун? — повторяет парень, откладывая игровой инвентарь в центр стола. — Ты не прекращал отвлекать меня. — отвечает Енджун, смахивая пряди волос со лба. — Это все твоя вина. Кай веселится, тыча пальцем в бок то одного, то другого друга, не встречая сопротивления. — Наша очередь, — напоминает о себе Бомгю, привлекая общее внимание. Енджун удивленно вертит головой, и его глаза забавно увеличиваются, когда он замечает проходящего мимо Тэхена. Тот останавливается у одной из границ поля. — На что играете? — спрашивает Кай, не выглядя заинтересованным в странном дуэте. Тэхен резко оборачивается. Он забыл об этой части любых состязаний. В конце победитель обязательно должен получить какое-то вознаграждение за свои старания, иначе теряется смысл. — На хорошее впечатление, — неожиданно охрипший голос старшего разворачивает Тэхена обратно. Бомгю теряет конец слов в вырвавшемся кашле, оглушительно хрипя при каждом из них. Сигарета явно была лишней. Парень смущенно улыбается, все еще сжимая ладонью рот. — Начинай, — подталкивает он спустя пару секунд, опережая любые вопросы, которые могут возникнуть. И у Тэхена есть пара. Во-первых, что конкретно имел в виду Бомгю под сочетанием «хорошее впечатление» как то, что можно принять в качестве приза. У него никогда не было возможности следить за чужими мыслями и расчетами, поэтому догадаться сложно. Особенно если учесть, кто именно оказался центром в его голове на долгие минуты. Во-вторых, Тэхен уверен, что странное состояние парня побудила явно не выкуренная сигарета. Кашлять от комочков дыма начинаешь практически сразу, как только кончик оказывается между зубов, если до этого в жизни ни разу не пробовал. Чхве же балуется этим некоторое время, да и потухший кусочек остывает на промерзлой земле. Тэхену почти безразлично, если Бомгю приехал простывший, лишь бы увидеться с ним ними. Гремящий звук катится где-то рядом, и Кан поднимает голову. Бомгю опирается ладонями в выкрашенную поверхность, раскачивая дугой твердую ракетку. Его глаза в темном янтаре. — До одиннадцати очков? — спрашивает он, но в голосе практически не осталось приятных ноток. — Восьми будет достаточно. Уже поздно, становится прохладно, да и последний автобус приедет через сорок минут. — Тэхен смотрит, как струится серая футболка, которая осталась на Бомгю, когда тот снял с себя всю теплую одежду, проводя в ней весь вечер. Белая кожа просвечивается и становится словно стеклянной, из-за чего возникает ощущение, что мальчик может в любой момент раствориться. — Ладно, но если ты продолжишь тормозить, мы и до трех не дойдем, — отвечает Чхве, концентрируясь на длинных фалангах и очаровательной улыбке, которую растягивают привлекательные губы. Приглушенный удар, такой же мягкий отскок мяча от стола. Шарик перелетает на другую сторону, приземляясь прямо на шершавый слой. Они почти не разговаривают, пока передают друг другу очки. Относительная тишина продавливается редкими голосами друзей, решивших, что им нужен отдых от активностей. — Ты так уверенно согласился, и я подумал, что все-таки зря решился на этот спор. Но, видимо, ты действительно устал за эту неделю. — Бомгю дразнится, в тот момент, когда его скулы покрываются розовым. Тэхен сомневается, что это от волнения об исходе игры. Он отбивает мяч, не рассчитав силы, и тот падает около потертых кед, приминая короткую траву. Бомгю опускает глаза, очерчивая линии предмета, и не может поверить, что это действительно происходит. В какой-то момент он перестал вспоминать холодную комнату с открытым окном и тяжелые занавески. Раненое горло не имеет значения. — Ты поддавался, да? — спрашивает парень, когда делает несколько шагов навстречу. Тэхен давно не смотрит на него в ответ. — С чего ты взял? — удивляется тот, и теперь его взгляд снова задерживается на аккуратных чертах. — Просто сегодня ты играл лучше меня, вот и все. И Бомгю мог бы проглотить эти попытки убеждения, не чувствуя препятствий. Но он слишком сильно заинтересован, чтобы так легко поверить. Тэхен хорош во многом, и он никогда бы не позволил кому-то забрать свое признание так легко. Бомгю больше не спрашивает, пряча осторожную улыбку в сгибе локтя, снова откашливаясь. — Своим преимуществом я воспользуюсь позже.

____

    Сломанный светофор поочередно мигал, выводя одинаковые цифры. Тэхен почувствовал камушки, образовавшиеся из пыли и кусочков разбитого асфальта, когда в очередной раз наступил на них подошвой кед. Он протискивает ладони поглубже в карманы брюк, пока идет вдоль черных перил на мосту. Парень сбоку иногда шагал немного ближе, сталкиваясь плечами, когда его легкие избавлялись от чересчур большого количества спертого воздуха. Тер глаза пальцами, растирая кожу вокруг до красных пятен, пока уголки не заполнились слезами от наступившего раздражения. Тэхен снимает однокомнатную квартиру с узкой кухней и теплой спальней. Еще час назад он думал, что вернется в нее один, зашторит окно, выключит свет и ляжет спать. Но планы изменились, и это произошло даже не по его желанию, просто так сложились обстоятельства, а если точнее — простуда Бомгю и его комната на другом конце города. — Мы поедем до конечной, оттуда всем по пути. Тэхен выйдет на повороте, ты как, Бомгю? — спрашивал Субин, пока последние капли виноградного сока застревали в переломе трубочки. — Сказал бы в переписке, что простыл, я бы взял каких-нибудь таблеток с собой, если тебе так дома не хотелось оставаться. Бомгю пропустил мимо ушей последнее замечание, перебирая оставшиеся тетради в сумке, которые не успел выложить после учебы, потому что сразу поехал сюда. Вслед за тетрадями перебирались варианты, куда Бомгю может пойти и остаться на ночь с уверенностью, что утром выйдет оттуда живым и со всеми вещами без потерь. До комнаты ездит единственный автобус от сюда, но его график абсолютно не удобный и короткий. Это так очевидно? Парень фыркнул, надеясь, что вопрос не светился прямо на лбу:     — Не знаю, планов нет. Завтра воскресенье, на пары не нужно. Доеду с вами, а потом пешком до общежития. Наверно… — неуверенно запнулся, и это прозвучало оглушающе в образовавшемся спокойствии, которое почему-то кроме них, никто нарушать не стремился. — Кроме тебя, только Тэхен живет один, да еще и ближе всех, — встрял тогда Енджун, не замечая особого протеста на ровном лице друга. — Переночуй у него, а утром поедешь первым рейсом. Отлично. Если не учитывать тот факт, что в этой схеме есть Тэхен, с которым у него немного сложно. Уходить под первый будильник и с закравшейся в глазах усталостью тоже нет желания. Ночь и утро пройдут в странной отчужденности, которую никто из них исключить не сможет. Что-то резко изменилось, когда Бомгю вышел вслед за Тэхеном, едва успев махнуть рукой на прощанье тем, кто остался в светлом салоне автобуса. Дорога ровной полосой уходит вправо, парни же направляются прямо по короткому мосту, отделяющему словно один мир от другого. На самой высокой точке до волос добирается прохладный ветер, поддевая несколько прядей и закручивая их в тонкие ленты. Бомгю сжимается в одной футболке (удачно забыв ветровку в беседке), глядя под ноги, потому что на Тэхена смотреть от чего-то стыдно. — Ты точно безрассудный и безответственный, — начинает тот, расстроенно вытягивая уголки губ. Бомгю хмурится, но отвечать пока не торопится. — Хотя это одно и тоже. Солнце давно скрылось за многоэтажными домами, играя кончиками тепла. Небо растворило все облака. Тэхен успевает нарисовать в голове причины и мотивы, только не находит конечного пункта, застревая еще на середине. Дальше пути расходятся, петляя вокруг глупых предположений, невозможных даже для призрачного представления. — Обидно, не считаешь? — Это не оскорбление, скорее констатация факта и немного наблюдательности, — его пальцы тянут за собой металлический замочек. — Стараться, правда, не пришлось совсем. Бомгю отворачивается, рассчитывая оставить бессмысленный спор за спиной, или отложить до квартиры и поговорить уже там. У него с Тэхеном немного сложно, но ранить его он не собирается, даже если Кан другого мнения. Пока терпимо, он будет молчать и слушать, впускать глубже и хранить дольше. Тэхен все еще где-то на границе тревожных цепочек, когда замечает загоревшийся белым экран чужого телефона. У Бомгю дрожат веки и указательный палец, которым он проводит по дисплею, принимая звонок. — Да, я все закрыл. — спустя пару секунд говорит он. — Приму душ и лягу. Нет, завтра занят. Да, мне хватает. Потому что нет на это сил. Ладно, спокойной ночи. — мгновение и между ними сгущается удушливое смущение. Рваный разговор, поделенный холодными ответами. На другом конце тот, кому Бомгю почему-то врет. Тяжесть внутри наполняется, затягивая промежутки сплошными кусками.

____

    Треск переключателя поддерживает в сознании, когда Тэхен наконец в полной мере принимает то, что Бомгю останется этой ночью у него. Грузные двери лифта крепко сжимаются, пропуская через щель бегущие вспышки лампочек на этажах. Чхве держится близко, практически выдыхая в шею, и тогда возникают неопределенные чувства. Тэхен расправляет руки перед собой, чтобы случайно не дотронуться до теплой кожи старшего. — Долго уже так? — решается спросить, перед тем как кабинка виснет на нужном уровне, выпуская на лестничный пролет. Бомгю смотрит. Его зрачок сильно расширился, от чего парень теперь выглядит непозволительно прелестно. Тэхен надеется, что у него получится держаться на расстоянии. — Ты о чем? — слышится тихое в ответ, и резное железо исчезает в плоском отверстии. — О твоем состоянии. Ты простыл, а сейчас, скорее всего, у тебя высокая температура, потому что щеки покраснели. — это будет считаться за излишнее внимание? — Болит горло или грудь, может, голова? — Тэхен ребрами взбивает все внутренности, сжимающиеся после этих слов слишком сильно, и ему становится только хуже. С Бомгю немного сложно. Чхве — искренний и умеющий оставлять личное внутри, не позволяя лишним заметить изменения и то, что способно его задеть. Он внимательный и, очевидно, умеет находить нужное. Тэхен с удовольствием поможет и расскажет о чем-нибудь изученном и доказанном. Ему сложно погружаться в то, что выразить словами чаще всего невозможно. И это всегда чувства. Бомгю весь из этих чувств состоит. — Нет, не особо, — уклончиво, но все еще правда. У Тэхена так, как не было еще нигде до. Широкое окно и выход на балкон. Объемная кровать с двумя подушками, мягким покрывалом и бежевыми вставками в изголовье. Небольшой телевизор, Бомгю сравнивает его с тремя мониторами, выключенный из розетки. Какие-то книги на полу с краю и диск, подписанный маркером. Только обстановка — последнее, в чем он заинтересован. Чхве старается подавить навязчивость, поэтому остается сидеть в комнате, пока Тэхен раскрывает верхние кухонные полки, изучающе разглядывая содержимое, позже спуская оттуда пару корзинок. Они наполнены разными коробочками, и, кажется, все они для него. — Я не заставляю, но рекомендую выпить обычную таблетку от простуды, чтобы не стало плохо. Бутылки с водой есть в нижнем ящике тумбочки, она с правой стороны. Из одежды — у меня есть футболки и шорты для дома. Ничего закрытого обычно не ношу, иначе собирается духота. — Тэхен стоит напротив, в нескольких шагах от ног Бомгю, держит пальцами прямоугольную упаковку, разглаживая одним ее угловатые сгибы. Взгляд задерживается на чужой изящной шее с ярко выраженным кадыком, который иногда низко опускается, когда Бомгю излишне старательно сглатывает, потому что все это волнительно и чересчур хорошо. — Переоденешься после душа или сейчас? Но Бомгю не может потерять появившийся шанс. — Посидишь со мной, если я сделаю то, о чем ты просишь? — он закусывает губу, следя за тем, как недавно протянутая рука начинает медленно опускаться, повисая в воздухе, словно держится на ниточках. Смотреть в лицо страшно, а найти там отразившуюся злобу или растерянность еще страшнее, так что Чхве продолжает сидеть с сведенными коленями, раздумывая, стоило ли ему решаться на что-то подобное ради сокровенных надежд. — Я хочу воспользоваться своей победой. Тэхен буквально теряет слова на языке, впитывая непривычные порывы. — Поправиться ведь нужно тебе, а не мне, — упрекает он, все еще задерживаясь около шкафа. — Не относись так небрежно к своему здоровью. Матрас аккуратно проседает под весом. Парень перекатывается с одного локтя, меняя его на другой, пока исследует взглядом напряженную спину. У него светлые, но длинные ресницы, и создается ощущение, что из-за них взгляд обретает свечение, оставляющее на подтянутом теле мерцающие дорожки. — Родители звонили? У Бомгю с Тэхеном немного сложно. Первоначальная отстраненность и в какой-то степени неприязнь, исключительно со стороны второго, со временем начали утихать. Парень привык к внезапным всплескам энергии или его острой необходимости в чужом внимании. Кан просто начал относиться к этим особенностям терпимее, каждый такой раз сжимая пальцы в кармане брюк чуть туже. Это помогало. — Да, — вздох должен был выйти непринужденным, но по итогу получился разочарованным и громким. — Ценю заботу, но лишнее волнение им не нужно. Тэхен садится рядом, пока между ними невысокая стопка чистой одежды. Пушистый аромат свежего белья и порядка приятно щекочут нос, и Бомгю старается скрыть восхищение. Примерно через месяц после того, как Бомгю перевели в другой корпус, и после того, как он познакомился с компанией, понял, что отсутствие общих увлечений и совместных пар абсолютно не мешает ему задерживаться на Тэхене чуть дольше. Запоминать все, что он говорит так, будто тот работает профессором и читает ему лекцию, которая позже обязательно всплывет на сессии. Хотеть прикоснуться иначе. Быть кем-то больше, чем просто неприметным знакомым из университета. Быть тем, кому Тэхен доверит себя и позволит находиться рядом настолько, что они начнут дышать вместе, скрепляя легкие. У Чхве дрожит сердце, когда он оставляет тихий поцелуй на розовой скуле. Тэхен поворачивает к нему голову, сминая сменную футболку, которую приготовил для него. Тэхену немного сложно с Бомгю. Чхве такой яркий, несмотря на всю ту тьму, что прячется у того внутри, отчего иногда Кану кажется, что он банально не выдержит этой близости, иначе кости сгорят до черных обломков, и возможность остановиться выскользнет через приоткрытую створку. — Спасибо, — произносит Бомгю, и Тэхен все еще помнит ощущение нежного прикосновения на лице. — За то, что делаешь все это для меня. Тэхен ищет остатки себя среди русых кончиков волос, на краях карих радужек, между тонких запястий, в глубоких ключицах. Трогательная искренность и ласковый шепот смазывают прежние попытки в сплошную, размывая установки и опасения, буквально подталкивая к тому, о чем так боязливо было даже подумать. Рука мягко спускается по позвонкам, неторопливо очерчивая каждый, пока губами Тэхен вжимается в ещё горькие и горячие губы Чхве. Зубы цепляют край мягкой кожи, оттягивая за собой, и парень клянется, что слышит шумный вздох, почти срывающийся в приятный звук, который растворяется между очередным поцелуем, опадая сладким осадком на язык, пока тот чертит влажную полоску, попадая следом в теплый рот. Пальцы Бомгю гладят заднюю часть шеи, вызывая ощутимые спазмы, атакующие все мысли и разметающие их в разные темные углы так, что ни одной красной кнопки не остается. Тэхен спасается сам. Наклоняется, не открывая глаз, ловя по кусочкам воздух, который у него только что пытались отнять. — У меня получилось? — словно отвечая, интересуется виновник всех самых тяжелых истязаний. — Что именно? — среди множества, найти нужную причину сложно, так что Тэхен старается обезопасить себя, даже если уже поздно. — Создать хорошее впечатление. — у Чхве красивая улыбка. Его припухшие губы делают это еще более искушающим. Тэхену иногда невыносимо с Бомгю.