Пролог
25 июня 2023 г., 19:15
Пентхаус One Hyde Park в элитном районе Токио пуст. Диоды дают мягкий свет, рассеивая полумрак шикарных апартаментов, и сквозь панорамные окна виден весь город в огнях ночи. Альфа добирался сюда долго, прикрываясь спинами своих телохранителей, но, видимо, здесь же и будет его могила.
Звук каблуков отстукивает по блестящему паркету «зебрано» самому дорогому покрытию в мире, чьи плавные изящные линии переплетаются, словно цветки лилии. По нему пройтись бы походкой тонконогой модели, а не ступать тяжёлыми шагами, оставляя за собой кровавые следы.
Альфа задыхается, держась одной рукой за окровавленный бок, а другой движением ключ-карты открывает дверь. Боль снова пронизывает всё тело, и мужчина вваливается в комнату.
Шагов совсем не слышно, лишь тонкий аромат спелого красного яблока выдаёт присутствие, и только потому, что омега позволил почувствовать его. Альфа понимает — до сейфа он не доберётся. Он чувствует его приближение и замирает, весь покрываясь мурашками. Серебристой молнией сверкает острие катаны, и звук рвущихся сухожилий разрезает тишину. Тело мужчины грузно падает на великолепный паркет, окрашивая древесную лилию в красный. Скрыться не получится, да и не хочет альфа последние минуты своей жизни ползать, как ничтожный червяк. Он желает взглянуть в лицо своей смерти, но слышит лишь голос, высокий и мягкий:
— Глава Таканэки, я пришёл по твою ничтожную душу. Так прими смерть с достоинством, которого у тебя никогда не было.
Альфа хрипло смеётся, в отчаянном жесте откидывая голову, и в сумраке ищет светловолосую макушку.
— Дай взглянуть на тебя, Мичи. Не прячь от меня своё лицо, ведь это последнее, что я увижу в этой жизни, — просьба из уст Масахито Таканэки, жестокого и циничного главы «Яматэ» звучит в тишине, как последнее желание смертника.
Мичи словно ждал этих слов, тут же оказываясь рядом. Он склоняется над мужчиной, что протягивает слабеющую руку к его волосам. Пальцы проходят мягко по длинным прядям цвета мёда. Взгляд блуждает по лицу: глазам цвета прозрачного янтаря, бледным скулам, губам, подобным спелому персику, точёному носу, идеальному разлёту бровей… Его ангел смерти прекрасен!
— Ты лишил меня жизни, — шепчет мужчина, не сводя глаз с лица юноши, замечая, как тот медленно поднимает катану вверх. — Но и я заберу твоё, — Мичи застывает на секунду, смотря на альфу потемневшим взглядом. — Я уничтожил всё, что тебе было дорого. Твой альфа мёртв! Твой брат мёртв! Вся твоя семья давно кормит червей в земле! Жаль… жаль тебя не успел отправить к ним…
Глаза омеги щиплет от слёз, но рука на этот раз не дрогнет, сжимая рукоять катаны крепко. Мичи медленно поднимается над альфой, занося меч для смертельного удара, слыша последние хрипы альфы. Острие меча проходит по шее альфы, разрубая трахею и мышцы горла, не доходя до позвонков. Кровь заливает пол, пачкая мягкие кожаные мокасины омеги. Но Мичи не отступает, ему незачем больше скрывать следы, прятать лицо и запах.
Нет у него больше врагов… Как и родных. Он всё потерял в этой войне, в этой вечной погоне за местью. И сейчас, стоя над окровавленным телом главы Таканэки, в его голове проскальзывает мысль, что впору и самому прекратить свою жизнь здесь… Больше его ничего не держит.
Искра, высеченная сизым огоньком зажигалки, превращается в ярко-красное пламя, а после — в открытый огонь, охватывающий тело альфы, облитого парафином. Если бы в этом огне сгорели и его воспоминания, его мысли о прошлом. Омега помнит другой огонь, тот, что сожрал его родной дом, тела его убитых родных. Этот огонь долго горел в сердце пламенем мести.
Клинок катаны сияет победным блеском — он выполнил своё предназначение, то, для чего он был создан великим мастером Ёсихара. Семья Хару отомщена. И впору бы выдохнуть из себя весь этот яд, сжигавший его столько лет, да только горечь ползёт по горлу, ещё больше сжигая сердце. По дороге к этой цели омега растерял всё: родных, друзей, своего альфу… Стоило ли оно такой жертвы — предательства любимого и потерю друга? Что ему дало бегство от самого себя в вечной гонке за призраком?
***
19 лет назад. Административный центр префектуры Канагава, город Йокогама. Альфа вытирает вспотевшие ладони о мягкие ткани оби — волнуется, хоть сам и не понимает почему, словно это его ребёнка вынесут сейчас из роддома. И, видимо, волнение сказывается на лице альфы, когда на его напряжённое плечо опускается тяжёлая ладонь друга. — Чикара, ты чего? Даже перед отборочными матчами ты так не волновался, как перед этим роддомом. — Не знаю, Киро, мандраж не хуже, чем накануне юниорского чемпионата, — молодой альфа нервно усмехается. — Спокойнее, сейчас вынесут моего сыночка, заберём моего ненаглядного и домой. Вот даже Ичиро не волнуется, а ему только пять лет. Напомни, сколько тебе? — Девятнадцать, — бубнит альфа, выдыхая и ловя насмешливый взгляд темноволосого малыша. Но всё вокруг замирает, когда на ступенях больницы появляется ярко улыбающийся омега в нежно-розовом простом кимоно, а в руках — белоснежный свёрток из пелёнок. — Папа! — Ичиро опомнился быстрее всех и кидается к омеге, пока его отец достаёт из машины огромный букет розовых пионов, столь любимых его прекрасным супругом. — Ичиро, мой маленький альфа, я скучал по тебе, мой родной, — омега наклоняется к сыну для поцелуя в щёку, — и по тебе, мой большой и сильный альфа, — тихо шепчет он подошедшему мужу, быстро чмокая в губы. — Акио, любимый, спасибо за сына, — мужчина так и стоит, не зная, как передать шикарный букет супругу, когда у него на руках ребёнок. Нянечка позади них засуетилась, аккуратно выхватывая младенца из рук омеги, тем самым позволяя обняться супругам. Ичиро нетерпеливо подпрыгивает, требуя дать ему посмотреть на малыша, на что няня откидывает край пелёнки с личика омеги. — Смотри, какой твой брат красивый. — Какие у него большие губы! И глаза! Он похож на куклу «Azone». Родители смеются с него, не замечая притихшего альфу, что смотрит на младенца широко раскрытыми глазами. — Чикара… мастер Чикара, — омега кланяется почтительно, а альфа чуть ли не подпрыгивает от неожиданности. — Ох, господин Акио… просто Чикара, пожалуйста. И примите мои поздравления, — альфа кланяется быстро. — Ну-ка, дайте-ка мне эту куколку-омегу, — Киро протягивает руки к младенцу. — И правда, словно куколка… ангелочек, мой сын прекрасен. Он похож на тебя, Акио. Омега лишь смущённо улыбается, когда все шумной толпой направляются к машине, простенькой Honda экономкласса. — А как решили назвать-то? — Чикара опомнился уже в пути, выруливая на магистраль Йокогама-Кита. — Мичи! — Ичиро снова опережает старших. — Моего брата зовут Мичи, — на что родители улыбаются счастливо. «Мичи» — альфа не решается произнести имя вслух, как и признавать, что сердце его странно бьётся в этот момент. Чикара сам себе удивляется: руки до сих пор подрагивают, а кровь бурлит, как после долгой тренировки. Но самое странное — он чувствует крохотного омегу, слышит его аромат. Тихая улочка Тюкагаи встречает молодую семью и их друга всё тем же неспешным ритмом и европейским лоском поверх традиционной японской архитектуры. В их небольшом доме с крохотным садом полно гостей — родственников Акио и друзей Киро, что пришли поздравить их с рождением сына. Все суетятся, шумно радуясь, бегая из дома в сад и обратно, разнося напитки и закуски, а Чикара притих: он не пьёт, так как режим не позволяет, и особо не ест — диета перед взвешиванием и показательным боем. Альфа сам не понимает, как оказался рядом с детской комнатой, где находятся Акио с младенцем. Омега приглашает его вежливо, говоря вскользь, что он до сих пор не видел ребёнка, а альфа перестаёт дышать, видя разобранные пелёнки и крохотного младенца в тонком боди с нежными кружевами. Мичи — невероятно красивый ребёнок с редкими светлыми волосиками, с чистой и гладкой кожей без отёков, с носиком-кнопочкой, пухлыми губками, и альфа снова приходит в полное изумление, понимая, что слышит запах ребёнка — слабый аромат незнакомого цветка. — Он спит? — едва выдыхает Чикара, не отрывая взгляда от ребёнка. — Да, — в голосе омеги сквозит улыбка. — В первый месяц жизни дети только и делают, что спят и едят. — Хорошо. Пусть спит, — звучит глупо, но альфа и так чувствует себя весь день странно. — Мастер Чикара, как Вы себя чувствуете? — омега смотрит мягко, успокаивающе, явно замечая его волнение. — Не знаю, — честно отвечает молодой альфа, всё так же смотря на спящего ребёнка, — мне хорошо и плохо одновременно. — Мне кажется, это на Вас так ребёнок подействовал, — всё так же мягко улыбается омега. — Всколыхнул в Вас альфьи инстинкты. Возможно, Вы скоро тоже захотите стать отцом, — на что Чикара нервно усмехается, откланиваясь и покидая комнату. Всю ночь альфа не смыкает глаз от непонятного волнения сердца, прислушиваясь к своему зверю, его скулёжу. Он запрещает себе думать о сегодняшнем дне, дрожа от страха, что всё это из-за ребёнка, из-за крошечного ангелочка. Запрещает произносить его имя, вспоминать его запах… Такого не может быть. Он взрослый, девятнадцатилетний альфа, а Мичи — младенец-омега… И так не бывает!*
Сколько Чикара себя помнит, он жил в приюте для детей-сирот вблизи Идзумино, пригорода Йокогамы. Он не помнит ни отца, ни матери, и других родственников у него никогда не объявлялось. Но с шести лет рядом с ним всегда Киро, что старше его на пять лет. «Взрослый» мальчик помогал ему выжить и не потеряться в жестоком мире детской иерархии приюта, и так получились, что они были друг у друга одни. Наверное, самым ярким воспоминанием детства Чикары, да и Киро было появление в их жизни мастера Йошихиро, тренера по джиу-джитсу — виду восточных единоборств. Один из спонсоров приюта решил пропиариться, открыв для детей секцию при школе, куда тут же гурьбой посыпались мальчишки. Двух неразлучников мастер Йошихиро заприметил сразу. Киро выделялся силой и ростом, а Чикара покорил его невероятной гибкостью. Маленький альфа гнулся, как ивовые прутики, а это и есть основа джиу-джитсу. Мастер тренировал их с усердием, а на младшего и вовсе возлагал надежды. Их тренировки продолжились не только в секции, но и в частной школе мастера Йошихиро за пределами приюта, а после выпуска оба парня стали ютиться в квартирке рядом с домом тренера. Тогда впервые для мальчиков открылся новый мир огромного портового города с его соблазнами и возможностями. Киро сразу стал «своим» на районе, понимая, что одним им не выжить. Сначала это были такие же беспризорные мальчики, занимающиеся восточными единоборствами, как и они, а потом небольшая группа «Хангурэ», по сути молодые уличные бандиты, промышляющие кражами и рэкетом. Киро, как один из старших лидеров, знал, как увлечь за собой, а главное, умел организовывать всю их «работу» слаженно: грабежи иностранных складов в порту, сбыт награбленного через налаженные каналы по всей префектуре Канагава и крышевание мелких торговых точек. Но своего единственного родного человека он ограждал от всего этого, позволяя жить как обычному мальчику со спокойным и в некоторой степени счастливым детством. Трижды в неделю Киро отводил маленького Чикару на тренировки после школы и забирал каждый вечер с дополнительных занятий, которые сам же ему и оплачивал. Рано повзрослевший альфа содержал их небольшую семью, от младшего он требовал только одного — быть прилежным учеником и заниматься любимым делом, не думая ни о чём. А Чикара был благодарен старшему всем своим детским и чистым сердцем, радуя его своими достижениями. Когда мастер Йошихиро впервые поставил Чикару на соревнования по восточным единоборствам округа, радости и волнению мальчиков не было предела. Двенадцатилетний Чикара не струсил перед ответственностью, представляя школу мастера в своей весовой категории, выступил на татами, словно скользил по нему, гибко заламывая противника и мягко бросая удары. Тогда он впервые получил кубок округа и восхищённые овации зрителей, но никогда не забудет радости и отеческой гордости в глазах Киро, а одобрительный кивок Йошихиро стал началом его профессиональной карьеры в этом виде единоборств. В пятнадцать лет Чикара сменил свой белый пояс на синий, став полноценным бойцом джиу-джитсу, выступающим на первенствах префектуры Йокогамы, а девятнадцатилетний Киро стал его менеджером. У парня оказался не только талант к сделкам, но и, что немаловажно, деньги для организации, подготовки к боям и продвижению молодого бойца. Через год Чикара сменил синий пояс на пурпурный, а Киро встретил Акио, нежного и хрупкого омегу, студента балетной школы, подрабатывающего в кофейне рядом со школой. И так быстро у них всё закрутилось, что Чикара и глазом моргнуть не успел, как оказался шафером на свадьбе друга, а моргнув ещё раз, уже встречал друга с первенцем на руках. Ичиро, маленький альфа, стал его крестником, а Акио, несмотря на молодость, его «папой», столь искренне и по-доброму заботящимся о нём. Вся семья ютилась в небольшом домике, приобретённом на сбережения Киро и родителей Акио. И вот через три года Чикара на пороге к своему чёрному поясу, а у Киро второй ребёнок — омега, что всколыхнул всё нутро молодого альфы, младенец, заставивший забиться его сердце, и чей аромат он слышал уже сейчас.*
5 лет спустя. Йокогама, район Яматэ
Топот детских ножек по лестнице, обитой бежевым ковролином, глухо разносится по дому, но голос ребёнка звонче серебряных колокольчиков. — Чикара! — Прыгай, малыш! — альфа распахивает объятия, куда бойко прыгает пятилетний карапуз прямо с лестницы. — Привет, Мичи. — Привет, — Мичи смотрит в лицо альфы, и кажется, что улыбка треснет на его пухлощёком личике. Волосы ребёнка отливают медовым цветом, глаза-щёлочки прозрачно-карие, щёки, словно румяная булочка, крохотный носик и губы, как сладкий леденец — не ребёнок, а то ли ангелочек, то ли конфетка. И альфа снова залипает на своего маленького омегу. — Мастер Чикара, добро пожаловать! — Акио спускается вслед за ребёнком с трёхлетним Джиро на руках, улыбаясь радостно, и альфа в который раз убеждается, сколь похожи папа с сыном. — Господин Акио, рад видеть Вас. — О, мои поздравления, мастер. Я имею честь приветствовать в своём доме чемпиона IBF, — омега обнимает мужчину, что всё ещё держит на руках Мичи. — Не просто чемпиона Международной Федерации Будо, а будущего чемпиона Европы, — Киро бросает дорожную сумку у входа, подходя к своему прекрасному супругу. — Мои родные, как я по вам скучал. Джиро, мой маленький альфа, будущий боец, иди ко мне. — Здравствуй, родной, добро пожаловать домой, — Акио обнимает мужа тепло, передавая малыша ему на руки. — Как долетели? — Всё хорошо, не бизнес-класс, конечно, но всё не так плохо, без задержек и потери багажа. Как вы тут без меня? — Справлялись, но скучали. Ичиро всё утро пытался схитрить, чтобы не ходить в школу, хотел тебя встретить. — Я заберу его оттуда, — улыбка ширится на лице отца семейства, пока тот щёлкает Мичи по носу, а тот лишь улыбается на руках у Чикары и не отлипает от него. — Мы смотрели трансляцию чемпионата и очень болели за тебя, мастер Чикара. Сколько скринов сделали. Мичи кричал громче всех. Он узнавал твоё лицо из сотен других! А Чикара давно не слышит голосов своих друзей и не видит их радостных лиц - он держит на руках самого красивого ребёнка на земле, по которому скучал безумно и свою победу посвятил именно ему. Мичи играется с воротником его белой рубашки, цепляя пуговицу. Губки блестят, словно барбариска, и глазки горят каким-то ожиданием. — Я тебе куклу привёз из Германии. Хочешь посмотреть? Малыш кивает, потряхивая своими золотистыми прядками, и Чикара уносит его на диван, прихватив свою сумку. За все эти годы альфа смирился с тем, что Мичи для него родной человек, и что в возможном будущем они смогут стать парой, но разница в возрасте огромна, и это невероятно смущает альфу. В который раз мужчина смотрит на ребёнка, сжимаясь весь внутри от того, насколько ему хорошо и плохо одновременно. Мичи елозит на коленях Чикары и не догадывается, какую бурю поднимает в сердце альфы. Нет, его чувство не было низменным и не имело ничего общего с физическим влечением. Но альфу переполняет нежность и забота к маленькому омеге посильнее родительской опеки. Разница между годами словно пропасть, но альфа до сих пор верен своему чувству. Он пытался стать «нормальным» альфой, завести семью, но те немногие омеги, что были рядом с ним, словно чувствовали: будущего с этим альфой у них не будет. Он не стремился пометить кого-то, оставить свой запах и метку на ком-то, словно всё время находился в дурмане аромата белого цветка. Мужчина давно разузнал о природе своей невероятной зависимости от златовласого малыша, проконсультировавшись и с медицинскими светилами, и с народными целителями. Когда-то давно это называлось истинностью, предназначением друг другу, идеальной совместимостью на гормональном уровне, но сейчас такого практически нет. И то, что между ними двадцать лет разницы в возрасте — доказательство того, что эта связь уже отмирает в природе, а они — ошибка, «рудимент» истинности. Но Чикара ничего не может с собой поделать — он любит… сильно, нежно, безоглядно. Ради Мичи альфа готов на всё.*
За эти пять лет многое изменилось, и первое — это то, что они переехали из Мотомати, шумного района торговцев и рыбаков, в более престижный Яматэ с живописными гаванями Токийского залива, с традиционной архитектурой и современной инфраструктурой, район преуспевающих бизнесменов и патриархальных семей. Их скромный дом сменился большим двухэтажным коттеджем рядом с Harbour Park, а старенькая Honda сменилась представительной Toyota. Ну а второе — это то, что теперь у Чикары своя школа по восточным единоборствам имени мастера Йошихиро, покинувшего этот мир два года назад. Чикара — обладатель чёрного пояса, он теперь сам мастер, и у него в обучении десятки мальчишек. В-третьих, и самым серьёзным было то, что «Хангурэ» давно выросли из уличных хулиганов, став одной из влиятельных и сильных группировок преступной организации Йокогамы, но, в отличие от тех же Якудза, всегда были в тени, не становясь героями газетных статей и выпусков новостей. Всё изменилось, когда «Хангурэ» случайно наступил на пятки другой преступной организации, известной как «Яматэ», которая контролировала весь теневой бизнес Йокогамы, но, в отличие от группировки Киро, являлась полулегальной, имея связи с миром артистов и IТ-предпринимателей, крупным бизнесом и инвесторами префектуры. Камнем преткновения стал подконтрольный «Хангурэ» порт Торихама, где проходит основной путь поставки в город лёгких наркотических веществ, осуществляемых «Яматэ». Канал был налажен давно, но только сейчас лидер бойцов, обретя реальную силу, потребовал выплаты за проход товара через «его» территорию. Месяц всю Йокогаму тихо штормило по ночам, завывая полицейскими сиренами, глухими звуками перестрелок, визгом дрифтующих машин, а наутро появлялись остывающие тела меж мусорных баков, грузовых контейнеров и сумрачных переулков. И та, и другая группировки теряли людей и терпели убытки, но Киро не отступал, понимая, что если сейчас даст слабину, то «Хангурэ» будет поглощён «Яматэ», а от них самих не останется и следа. Компромисс нашёлся неожиданно, когда Киро уступил «Яматэ», но взамен потребовал доступ к IT-картам Минато — района, где проживали наиболее обеспеченные граждане префектуры. «Яматэ» ничего не теряли от этой сделки, а «Хангурэ» вышли на новый уровень преступности — кибермошенничества. Схемы с криптовалютами, фальшивые интернет-аукционы, мошенничество с любителями онлайн-игр и на бесконтактных платежах — всё это позволило «Хангурэ» обогатиться в короткие сроки, а Хару Киро — стать главой целого клана.
