Letters written on my skin

3 мая 23:11 Бинни-хён: Хей, что делаешь? Телефон Феликса неожиданно вибрирует с оповещением о новом сообщении, сразу после того, как его персонаж в League of Legends умирает на экране, сигнализируя о его проигрыше в игре. Он берет телефон, брови бороздятся при новом сообщении. Обычно его друг начинает разговор прямо, безо всяких приветствий и вопросов о том,чем он сейчас занят.   Ликси: Привет! Да ничего, ты? Ликси: Всё хорошо? Он тревожно покачивает ногой, создавая незначительный звук, поскольку его переживание за лучшего друга возрастало.  Бинни-хён: Мы можем встретиться? Прямо сейчас Феликсу ничего больше не требовалось. Если Чанбин предлагает встретиться в 11 вечера, это значит, что произошло что-то серьезное.  Ликси: Буду на нашем месте через 5 минут  Он просто надевает свою куртку, берет ключи, обувается и покидает квартиру, сворачивая к их месту – дубовой лавочке, где они впервые встретились ещё до начала начальной школы. Каждый раз,идя туда, он вспоминает, как он упал на землю, убегая от устрашающей собаки (которая скорее всего просто хотела подружиться с ним). Чанбин был первым,кто подошел к плачущему ребёнку, смог рассмешить его и помочь добраться до дома. Этот парк стал их любимым местом, а лавочка – символом их неожиданной встречи. Много дней было проведено там с мороженым в руках или за лепкой снеговика. Ничего не могло разлучить этих двоих целых двенадцать лет.  Чанбин был уже там, переступая с ноги на ногу каждые десять секунд, однако он не выглядел как человек, у которого есть проблемы, которыми Феликс успел себя накрутить. По мере того как он приближается ближе, Феликс может видеть, как более короткие взгляды и уличный свет окружают его.  — Бинни-хён, что случилось? Всё в порядке? — Феликса всё ещё беспокоили мысли, высказанные как только он подходит к Чанбину.  — Это произошло так быстро. Мне нужно чуть больше времени, чтобы полностью осознать произошедшее. Но я хотел рассказать тебе это первым. Я надеюсь, ты не был занят… — Бинни… — блондин хватает друга за светло-голубое худи, которое виднеется за не застегнутым пальто, и тянет Со на себя. — Хён, вдох-выдох. У нас есть время, не спеши, хорошо? — Да, хорошо, я дышу, — неустойчивое дыхание Чанбина успокаивается, когда он осторожно опирается на теплое тело Феликса. — Феликс, они узнали. Родители… Я рассказал родителям. Я рассказал им о моей мечте, — австралиец вздрогнул, его хватка ожесточилась, и это не осталось незамеченным, — но всё прошло хорошо, наверное. Знаешь, я всегда думал, что они будут против этого, но они не были. Они нашли мой скетчбук и спрашивали, кто это нарисовал. Родители назвали мои каракули искусством. — он тихо воскликнул, добавляя смешок в конце. Лицо Феликса озаряется от понимания того, что на этот раз он услышит приятные новости.  — Я сказал, что он мой и был готов услышать лекцию о том,что рисование каракуль на теле не принесет мне достаточно денег на пропитание в будущем… Но они сделали комплимент и сказали, что я рисую действительно красиво, ты можешь в это поверить? — их глаза встретились и взгляд старшего мерцал от переизбытка эмоций, на что Феликс может только кивнуть, радуясь тому, что сегодня родители Чанбина засияли новыми красками.  По правде говоря,оба, Чанбин и Феликс, думали, что родители старшего будут против профессии тату-мастера, хотя они даже не говорили об этом. Страх, который они разделили с другими шестью друзьями, врав во благо, будь то успехи одиннадцатиклассника в биологии или, провождение свободного времени за чтением про новейшие технологии,всякий раз, когда один из родителей начинал слишком подозрительно относиться к тому, чем занят Чанбин после школы. Похоже, в их осторожности не было необходимости.  — Я так рад, что еле стою на ногах, — говорит Чанбин, наконец отпуская куртку Феликса.  — Знаю, ты заслуживаешь быть счастливым. Ты достигнешь своей мечты. Мы все верим в тебя. Я верю в тебя, — последнее предложение звучит как секрет, который должен быть только между ними.  18 мая 12:07 — Феликс, ты занят? — да, Феликс в настоящее время занят,потому что он помогает Хенджину, Джисону и Чонину с… домашним заданием. Ну, можно сказать, только Чонину, в то время как те двоя пытаются вытворить полный хаос в тетрадках друг друга, пользуясь каждым удобным случаем. Сынмину бы намного больше подошла роль учителя, однако его сейчас нет, поэтому Феликс был вынужден взять на себя приписанные ему обязанности. Он был польщён, когда вчера Сынмин великодушно выбрал его, чтобы тот занял его место, даже когда он уже знал, что является вторым из пяти лучших студентов, поэтому это не было так шокирующе.  — Подожди секунду… Теперь тебе нужно начертить линейную функцию, — Феликс смотрит через плечо Чонина,в то время как младший понимающе кивает, пока Хенджин и Джисон уже что-то смотрят в телефоне, совсем забыв про учёбу, которой были заняты совсем недавно.  Как только он поворачивается к парню, нуждающемуся во внимании, его встречает неожиданное зрелище. Он никогда не видел Чанбина в таком состоянии – нерешительный, с надеждой слегка приподнимающий губы, но не настолько, чтобы изобразить улыбку.  Феликс точно может сказать, что он не столько колеблется, сколько слегка напуган. Младший кивает, успокаивающе кладя руку на плечо Со, показывая, что он может говорить. — Я задумался вчера… Я ведь всегда рисовал только на обычной бумаге. Даже все мои эскизы были на ней, но, если я хочу работать с тату-машинкой, я должен уметь легко переносить их на настоящее тело, — он старался говорить спокойно, не запинаясь, но его беспокойные руки выдавали его состояние. — Не мог бы ты мне помочь и, может… Ну, одолжить мне своё тело? Это звучит очень странно… — вопрос с комментарием вызывает у Феликса смешок.  — Конечно, Бинни-хён! Я буду только рад помочь тебе! — по правде говоря, было не секретом то, что одним из пунктов желания Феликса – набить татуировку.  Проблема в том, что веснушчатый не может отвернуться, когда его рукав задирается, а Чанбин уже без колебания начинает рисовать, переключая свое внимание с руки на скетчбук. После нескольких черных изогнутых линий, нарисованных маркером, парень чувствует, как что-то прилетает ему в щёку, он опускает взгляд и видит маленький кусочек ластика..? Следующее, что он видит – ухмылка Джисона, и забавляющегося происходящим Хёнджина.  — Что, не можешь оторвать взгляд от прекрасного Чанбин-хёна, а? — Феликс слегка пугается, но вскоре берёт себя в руки. Чанбин полностью погрузился в работу. Слава Богу, он не услышал, иначе Джисон был бы уже мертв.  Джисон знал про его влюбленность в старшего. Каждый в их кругу знал, потому что Джисон не умеет хранить секреты и рассказал (намеренно или нет) трём людям из их компании. Единственным, кому он доверил свою тайну, был его старший брат – Чан, который, возможно, является ещё одним предателем, раскрывшим это последнему члену их группы – Минхо. Или же Феликс просто до боли очевиден, и каждый может легко понять, что он проявляет нежные чувства к своему другу детства.  — Успокойся, это даже не мне было надо, чтобы ты отвлекся от своих мечтаний. Чонини уже долго тебя зовёт, — он раздраженно поворачивается к младшему, но быстро меняется в лице, так как никто не мог злиться в присутствии Чонина. Ему нужно держать себя в руках, Чанбин не должен заподозрить ничего странного, так как экзамены на носу, и один неверный шаг может внести хаос в их и без того напряженную повседневную жизнь.  12 октября 12:03 Это будет двадцать первая временная татуировка Чанбина (не то чтобы Феликс считал, конечно же нет). Просто старший никогда не пропускал и недели, чтобы не нарисовать абстрактного рисунка и выведения lorem ipsum послания на предплечье младшего. В первый раз, когда Феликс спросил, почему он не понимает и слова в нём, брюнет кратко объяснил, что он использует особенный текст, который был преобразован в качестве замены при создании дизайна для рекламы и так далее. Даже летом они обычно встречались  почти каждый день, кроме четверга, потому что иногда не получалось. Это был уже как ритуал – проводить время вместе за тату. Фотографировать руку Феликса было поручено именно Сынмину, он был ответственным за будущее портфолио начинающего тату-мастера.  Сейчас они сидят в школьном кафетерии вместе с Бан Чаном и Минхо, сидящими напротив них и наворачивающими свой поздний завтрак. Внезапно, когда Чанбин молча тянется к руке австралийца, Минхо обращается к нему.  — Чанбин, как у тебя с личной жизнью? — это был довольно таки резкий вопрос, но Феликс не пропускает то, что старший из них хитро ухмыляется, будто у них уже был такого типа разговор ранее. Феликс не хочет совать свой нос в личную жизнь Со, хотя ему очень любопытно. Почему бы и нет, если этот вопрос связан с любовью всей его жизни? В любом случае, он чувствует предвкушение.  — Почему ты спрашиваешь? — его рука захватывает ладонь Феликса под столом, заставляя сердце младшего пропустить удар. Однако брюнет просто сверлит Минхо взглядом. — Ты единственный, кто спрашивает о таком.  — Я в счастливых отношениях уже больше полугода, если ты забыл.  — Официально вы в отношениях две недели, всем всё равно, когда Чан тебя поцеловал,— теперь уже Чанбин победно улабается в то время, как лицо Минхо краснеет,а его парень старается изо всех сил не засмеяться во весь голос, уткнувшись тому в плечо. Феликса настолько забавляет сложившаяся ситуация, что он даже не замечает пристального взгляда Чанбина, и пальцев, которые всё ещё непозволительно долго сцеплены вместе, прежде чем его рука оказывается на столе под предлогом того, чтобы показать его разукрашенную кожу.  12 октября 12:38 — Во сколько у вас назначена встреча? Ну, в больнице. Мы с Минхо могли бы тебя забрать после приема и поехать домой все вместе, — предлагает Чан, когда до конца обеденного перерыва осталось несколько минут. — Я пойду к окулисту после этого урока… А закончу где-то в 14, наверное. И, да, я был бы очень рад, если вы меня подвезёте в целости и сохранности, потому что эти капли для глаз… — Феликсу даже не пришлось заканчивать предложение, все знали, что очень рискованно оставлять его одного после осмотра.  — Удачи там! Надеюсь твое зрение не испортилось из-за компьютерных и… — Чанбин получает слабый пинок под столом, но его добродушный смех смешивается с другими, когда он откидывается на спинку стула, щелкая ручкой. Младший слегка нервный, хотя его низкий смех выделяется больше всех на фоне остальных.  — Было бы славно, — в любом случае, защитная реакция не срабатывает, и он перемещает свое внимание на руку. Парень каждый раз восхищается способностям своего друга, как будто он совершенствуется каждую минуту. Или просто проявляет больше своих талантов в дневное время. В этот раз он сделал большую часть рисунка в геометрическом виде (что довольно таки непривычно, зная его стиль в рисовании), но ясно,что это их место – скамейка в ночное время. Маленькие звёзды, разбросанные по всему тексту, напоминают ему о бесчисленных ночах, которые они провели там, обычно сопровождаемых задушевными разговорами. — У меня нет слов, рисунки становятся всё лучше… — их глаза встречаются, и он замечает, какое влияние оказывают на Чанбина комплименты. Он улыбается, видя красные уши друга детства и продолжает: — По правде говоря, я не ожидал, но твой потолок возможностей, если он есть, становится только выше. Я даже не уверен в том, что кому-то нужно будет объяснять, что они хотят сделать тату, ты будешь гораздо быстрее со своими предложениями, — ему пришлось прервать свою короткую речь, так как прозвенел звонок, и они вынуждены начать собираться на урок.  — Подождите, фоточку, — замечает Минхо, и Чанбин прислоняется ближе к Феликсу, мягко держа парня за запястье, пока тот делает снимок. На этот раз легкий заряд прополз под кожей к груди Феликса. Затянувшийся момент обрывается словами: — Ну же, Бин, у нас нет времени.  12 октября 13:44 Время, пока Феликс ждёт, когда капли для глаз подействуют, идет очень медленно. Его зрение постепенно становится более размытым, поэтому он не может ясно видеть ничего дальше одного метра. Телефон надёжно спрятан в кармане, поскольку парень ждет, когда окулист снова позовёт его в кабинет. Школьник так устал, что решил взглянуть в окно, опустив свою голову на скрещенные руки. Его взгляд беззаботно падает на рисунок Чанбина, и он начинает обводить линии указательным пальцем. Феликс дотрагивается до того текста и бессознательно начинает читать буквы. Его мысли путаются, когда он понимает, что из слогов складываются корейские слова..? Всё это время он не сомневался, что все эти предложения написаны на латыни, но сейчас он понимает, что это корейский, только написанный латинизацией. Он пялится на свою кожу, голова наклонена в сторону, широко раскрытые глаза снова и снова пробегаются по одному и тому же предложению:  «Смех, исходящий от тебя, не только озаряет комнату, в которой мы находимся, но и делает меня безмерно счастливым». — Бан Ёнбок, прошу пройти к доктору в кабинет. Голос медсестры заставил его подняться, но он до сих пор не может прийти в себя после этого внезапного открытия.  12 октября 13:59 Феликс зажат между Чаном и Минхо, так как они настаивали на том, чтобы он шёл посередине после того, как он чуть не врезался в уличный столб. Причиной этого было то, что он слишком увлёкся, всё еще размышляя над посланием, украшающим его руку. Но из-за небольшого ворчания Минхо Феликс решает, что сейчас будет лучше поддержать разговор.  — Опять же, я сомневаюсь, что твои чувства, о которых ты написал в письмах и передал мне, могли значить начало наших отношений, ну, я имею в виду, что я должен был спросить тебя напрямую..? — брат Феликса колеблется, его заявление звучит как настоящий вопрос. Так вот о чём они страстно спорили какое-то время, вероятно, начав еще до того, как у него появился шанс поучаствовать.  — Но ты должен признать, что положить письма в твой шкафчик – было прекрасной идеей! Тебе это очень понравилось! — Минхо самодовольно протягивает руку за спину Феликса, чтобы хлопнуть старшего по плечу.  — Конечно, это была твоя идея в конце концов… — Чан мечтательно воскликнул. — Я мог бы купаться в твоих ямочках, если бы ты только позволил, — это застает Минхо врасплох, на его лице появляется недовольная гримаса, когда он готовится  возразить. Но прежде, чем он успевает сделать это, Феликс бессознательно размышляет в их разговоре.  — Он мне нравится. Чанбин… он мне действительно нравится. И он… я нравлюсь ему тоже, — объявляет Феликс и на некоторое время их окутывает жуткая тишина, даже сам Феликс обдумывает своё последнее заявление.  — Чан, ущипни меня, быстро, я не верю в то, что слышу.   — Феликс? — Чану удается привлечь внимание Феликса, но последний может видеть размышления о том, какими должны быть дальнейшие слова. — Почему ты так думаешь?  — Вы говорили про письма, и Чанбин-хён оставил их мне, — младший слегка неловко трёт шею двумя руками, не зная, куда еще их деть. Он не уверен, но что-то в его голове подсказывает, что большинство тату действительно содержали послания Чанбина. Он явно помнит тот раз, когда он решил предложить другу детства попробовать lorem ipsum, поскольку тексты на его рисунках обычные, а ему не составило труда запомнить пару латинских строк. Его друг выглядел изумленно и быстро открыл вкладку в Интернете. — Вот, только он оставил их на мне, — пара вздыхает, но блондин может только приподнять рукав и посмотреть на расплывчатые черные буквы.  — Как давно ты узнал об этом? — Феликс оживляется, вопрос Чана заставляет его подозрительно прищурить глаза.  — Вы знали о том, что Бинни-хён оставлял свои послания, верно? — Феликс полностью останавливается, его взгляд мечется между его спутниками. — Знаю, возможно я сильно ошибаюсь, но это точно не новая информация для вас, я не первый от кого вы слышите это, — он колеблется, страх быть обманутым овладевает парнем, когда дрожь сотрясает его тело. Он доверяет Чанбину, и двенадцать лет дружбы могли бы легко доказать это. Однако Феликсу было бы грустно, и в какой-то момент, он почувствовал бы себя преданным, если бы оказалось, что его друг детства никогда не нуждался в практике, и всё это было притворство. — Ему ведь нужно было тренироваться на ком-то, да? — Это действительно началось с того, что ему понадобился некоторый опыт, —  чувствуя беспокойство одиннадцатиклассника, Минхо спешит его успокоить, и Феликс чувствует, как волна спокойствия охватывает его, когда он тяжело вздыхает. — Чанбин поинтересовался нашим мнением, поэтому мы и слышали об этом. Чан кивает, полностью соглашаясь со словами.  По сути, Феликс прав, многочисленные фрагменты, которые покрывали его руку на протяжении одной или больше недель, значат больше, чем бессмысленная каша из слов. Это были чувства Чанбина, которые он не мог выразить вслух, чтобы он услышал и ответил. И мысль прочитать этот текст никогда бы даже не промелькнула у него в голове. Как он мог быть таким бездумным? — Он задавался вопросом, будет ли подходящей идеей написать свои мысли, но это произошло после того, как он узнал результаты нашего экзамена.  Мы оба думали, что он не захочет, чтобы кто-то посторонний прочитал это, за исключением того, что Бин очень боялся, что ты отвергнешь его и разорвешь дружбу, как только заметишь это, догадавшись о его чувствах, — теперь, слыша это, младший не хочет ничего больше, кроме как обнять парня, которого они обсуждают, и в которого он влюблен уже на протяжении очень долгого времени. Окутать его теплом и убедить в том, что его чувства взаимны.  — Даже если я не чувствую того же, чего не может быть, я бы никогда не отвернулся бы от него, — он чувствует, как холод подступает к его горячему на ощупь лицу, придавая ему немного свежести и напоминая ему не переживать слишком сильно из-за этой ситуации. — Я должен быть счастлив знать, что человек, который мне нравится, любит меня тоже, но сейчас я чувствую только беспокойство… Он практически признавался мне в течение нескольких месяцев в любви, испытывая стресс каждую неделю, ожидая и страшась того, что я это прочитаю, и я просто… Я даже не думал об этом, — он чувствует как будто какой-то предмет забивает ему горло, и парень резко замолкает.  Почти сразу же его отталкивают в сторону от тропинки, по которой они шли, и старший из них обнимает расстроенного парня за плечи, а Ли успокаивающе гладит его по волосам. Это занимает некоторое время, но у них получается успокоить своего младшенького, и он продолжает свою речь: — Я хочу признаться. Он не заслуживал того, чтобы страдать каждый четверг. Я хочу рассказать ему об этом чувстве в моем животе, которое появляется каждый раз, как я его вижу или волнение, которое накрывает меня каждый раз, как наша кожа соприкасается… Как я от него без ума, — Феликс слегка отстраняется, чтобы посмотреть на своих друзей, и видит, как лицо Минхо растягивается в улыбке. — О, Боже, пожалуйста, не издевайся надо мной. Это действительно звучит так слащаво, что я хочу пойти куда-нибудь и спрятаться.  — Нет, нет, я просто думаю, что очень хорошо понимаю твоё состояние, — Чан, задыхается, услышав, как его парень так открыто признается в чем-то сентиментальном и вскоре получает мягкий  взгляд, брошенный в его сторону. — Я знаю, что ты испытываешь это чувство в течение многих лет, и это неприятно осознавать, что вы могли бы быть уже вместе, но ведь каждый движется в своем собственном темпе… Чанбин решил признаться таким образом, понимая, что это может занять какое-то время, поэтому не будь так строг к себе, — Феликсу стало намного легче после того, как он услышал ободряющие слова кошатника, и он кивает, на его лице появляется милая улыбка.  — Какой же мудрый парень у меня, мне следует хвастаться им почаще, — оба брата хихикают, когда Минхо меняется местами с Феликсом, пряча свое застенчивое лицо в груди Чана. — Но я согласен, Феликс, иди в своем собственном темпе и не чувствуй себя плохо из-за этого. Придумай, как ты хочешь признаться и сделай это, Бин поймет, что твоя задержка не была преднамеренной или со злости, — Однако то, что слетело с губ Феликса дальше, шокирует парочку: — Я уже знаю, как я хочу сделать это.  13 октября 11:51 Вчера, сразу после того как Феликс вернулся домой, он написал Сынмину, не обращая внимания на размытый набор текста на клавиатуре и множество ошибок, на которые, к счастью, друг не указал. Однако младший, высказал то, как он был удивлен, но счастлив от того, что может лицезреть, как «Эра недосказанности Чанликсов», как он ее назвал, подходит к концу. Их совмещенные имена заставили австралийца чувствовать головокружение, но это было ничто по сравнению с чувствами, которые он получает от чтения многочисленных посланий, покрывающих его руку.  Поначалу реплики казались неловкими, а сравнения с странными вещами вроде: стихийных бедствий или химических формул заставляло томящегося от любви  парня нервно хихикать. В какой-то момент друг детства даже сказал, что влюбиться в Феликса все равно что упасть с Lotte World Tower. Но, в конце концов, он понимает, что Чанбин комментировал его внешние и внутренние особенности, выражая нежность даже к некоторым из самым раздражающих привычек парня.  Той ночью Феликс спал очень хорошо. Он был настолько уверен в себе, зная, что Сынмин согласился выручить его во время признания, которое он тщательно спланировал заранее. Однако, когда начался обеденный перерыв, вся его уверенность испарилась, и ее место заняли различные беспокойства.  Нервно покачивая ногой, он сделал глубокий вдох, коротко смотря на Сынмина, который незаметно поднимает большие пальцы вверх и тянется к руке Чанбина. Делая это, он получает растерянный взгляд:    теперь старший вопросительно смотрит на руку Феликса, которая держит новый черный маркер.  — Одолжишь ли своё тело в этот раз ты? —он старается улыбаться, даже когда его губы слегка кривятся от дурного предчувствия.  — О, хорошо, уверен? — озадаченный взгляд никак не сходит с лица Чанбина, как и его пристальный взгляд на парня повыше. В этот момент Сынмин затыкает Феликса, выручая его тем самым.   — Чанбин-хён, я хотел спросить тебя кое о чём, — заявляет Сынмин, а веснушчатый парень немножко выжидает, пока глаза не перестанут сверлить его прямо в душу, и тянет за рукав свитера, начиная воплощать свою задумку признания Чанбину.  — Да, в чем дело? — самый старшый из пяти из них спрашивает, наклоняя свою голову на правую незанятую руку.  — Ам, я не уверен, дашь ли ты мне достаточно хороший ответ, — Феликс прислушивается к каждому слову Сынмина  и его начинает беспокоить дурное предчувствие. "Может мне стоило рассказать ему раньше, что его задачей будет отвлечь Чанбина…" — думает он, но надеется, что ошибается, и всё тщательно прописано в голове его друга.  — Ну, я постараюсь. Тем более, Феликс, Джисон и Чонин тоже здесь, поэтому они могут поделиться своим мнением по…этому твоему вопросу, я думаю, — Джисон и Чонин кивают, подтверждая.  — Дело в том, что… — и Сынмин просто замолкает, тишина за их столом очень непривычна, и это выводит его из колеи, так как он верил, что разговор с другими двумя парнями на их стороне пройдет, как по маслу. Феликс забеспокоился, понимая, что время, которое у него есть на «послание на коже его первой любви» довольно таки ограничено.  — Мы слушаем.  — Я… Эм. Я х-хотел спросить… Каша или рис? — все замолчали на какое-то время. Они никогда не слышали, чтобы Сынмин начал заикаться, говоря что-то, тем более спрашивая вопрос, который кажется не связан с темами дня, и требует ответа на основе личных предпочтений человека.  — Это был твой вопрос? — Чанбин сузил свои глаза, как только Ким робко кивнул головой. — Я предпочитаю больше рис. Это всё? — австралиец бросает свой удивленный взгляд на парня, сидящего по другую сторону стола, для которого продолжать поддерживать разговор никогда не бывает просто. Слава Богу, Джисон замечает выражение лица блондина и пытается исправить ситуацию. Ключевое слово: пытается.  — Погода сегодня довольно таки прохладная, — это звучит ещё более абсурдно, поэтому несчастному парню остается только молиться всем богам, которые только существуют, чтобы сделать что-то и отвлечь Чанбина, хотя бы еще на пять минут.  — Да, согласен. Но я также чувствую, что вы двое под чем-то, и что я не хочу участвовать в ваших подозрительных делах или что-то типо того, — Феликс напрягается, с трудом сдерживая тяжелый вздох и воображения о других неловких сценариях разговора в его голове, которые могут произойти в считанные секунды, а его рисунок еще до сих пор наполовину незакончен.  — Чанбин-хён, помоги мне с химией, пожалуйста. Я не могу ничего понять, сколько бы не пытался, — хоть каждый за столом и знает, что Чонин понимает химию особенно хорошо, никто не может сопротивляться парню, когда он выпячивает свою нижнюю губу, и Чанбин – не исключение, наклоняясь ближе к столу и думая, как решить поставленную проблему. Феликс поднимает голову и видит Яна, смотрящего на него, слегка ухмыляясь, в то время как Джисон и Сынмин одновременно выдыхают,беря на заметку – поблагодарить их младшего позже.  Из-за резкого выброса адреналина рисунок Феликса вскоре оказывается закончен, и он медленно убирает свои руки от Чанбина. Почти в то же время Чонин говорит, что теперь понимает, как решать эту задачу. Со поворачивается к веснушчатому парню и нежно улыбается, но вскоре его взгляд падает ниже: на своё предплечье. Его глаза округляются за долю секунды, видя текст и его расположение на его руке, также как Чанбин сделал вчера, единственное различие – две неотчётливые фигуры, сидящие на лавочке.  Феликс начинает нервничать, сомнения охватывают его, и он не может больше смотреть на это всё. Щёки горят, кулаки сжимаются, пока он не слышит мягкое:  "Ликс…". Он нерешительно чуть  поднимает свой взгляд и видит обнадеживающие карие глаза, смотрящие прямо на него. — Что ты подразумеваешь под этими словами? Э… это…? — Феликс не даёт себе отчёт о том, что делает, беря руку Чанбина и прислоняя ее к своей груди, к месту, где находится его сердце. Он видит реакцию Чанбина на то, что его сердце бьётся быстрее, чем следовало.  — Мне жаль, очень поздно делать такое…Но, но это было мое признание. Чанбин, ты мне правда нравишься, — Феликс говорит и осознает, что он уже больше ничего не сможет скрыть, раз парень уже признался. — На самом деле я думаю, что влюбился в тебя… Я только вчера прочитал то, что написано на моей руке и ,поверь мне, мой личный дневник полон разных писем…посвященных тебе. Только сейчас я набрался храбрости показать тебе одно из них… — по его телу пробегается волна мурашек, однако в глазах старшего есть что-то похожее на обожание, и вскоре он обхватывает щёку Феликса, пока другая рука все еще лежит на сердце младшего. Уязвимость веснушчатого быстро рассеивается, когда двенадцатиклассник начинает оставлять мимолётные поцелуи по всему его лицу, целенаправленно пропуская его губы, потому что школьная столовая – не лучшее место для таких нежностей. Однако вскоре они стали хихикать, в воздухе витала молодая любовь и хихиканье. Когда Чанбин оставляет последний продолжительный поцелуй на правой, полной веснушек, щеке, Джисон заявляет: — Я знал, что, когда это случится, они будут похлеще, чем Чан-хён и Минхо-хён! — он шепотом кричит, делая вид, что не обращает внимания на парочку прямо перед ним. Но по тому, как он улыбается можно понять, что он искренне рад за друзей, которые наконец разобрались во всём. Сынмин и Чонин же напялили одинаковые ухмылки, что делает парочку ещё счастливее.  Когда Феликс поворачивается к рядом сидящему парню, их глаза встречаются, что смущает парня: осознание того, что он смотрел на него какое-то время. Улыбка друга детства расширяется, а рука нежно поглаживает руку Феликса, который в своё время позволил себе положить свою голову на плечо старшего, слыша его учащенное, прямо как и его, сердцебиение.  После уроков Феликс и Чанбин направляются к их особому месту, руки крепко сцеплены вместе, не планируя отпускать друг друга в ближайшее время.  «Смех, исходящий от тебя не только озаряет комнату, в которой мы находимся, но и делает меня безмерно счастливым» «Ты – источник моего счастья и причина моего бушующего сердца»