Ремарка

       Дорога домой кажется невыносимо долгой. За окном автомобиля давно стемнело, уличные фонарики мелькают перед глазами, растворяясь в снежном занавесе, нахлынувшем на столицу в середине первого зимнего месяца. Здания сливаются воедино, укрытая белым куполом Москва кажется невероятно загадочной с одной стороны и невозможно красивой с другой. В автосалоне приятно пахнет какими-то ненавязчивыми пряностями, водитель осторожен в своей езде, небольшое инертное движение вперёд даёт понять Ольге, что такси замедляется, уставшая заведующая поднимает тяжёлый взгляд, пытаясь сориентироваться по своему местоположению, оценить начинающуюся пробку, и рассчитать как скоро окажется дома в объятиях мужа, который уже несколько раз звонил ей на мобильный.       Незнакомый ранее мороз по коже заставляет её крепче запахнуть теплую шубу и попросить водителя увеличить печку. Голова идёт кругом от навалившихся дел и бесконечных проблем. Дорога от департамента до родного дома кажется адом и бесконечностью.        Конец года всегда тяжёлое время, особенно если это касается руководства: бесконечные отчёты, поездки в министерство, проверки, жалобы из прокуратуры и многое другое, измучавшее Арефьеву не дает покоя. Но не только это беспокоит брюнетку, отрицательные тесты на беременность, которые она держит в руках на протяжении уже полугода после решения обратиться с Рыковым в специализированную клинику 'Никор' отбивают последнюю надежду на счастливое материнство и исполнения заветного желания супруга. Это решение далось ей отнюдь непросто, но Паша всё время рядом, поддерживает и верит в них, обещает, что всё обязательно будет хорошо, всё будет так как нужно, и если этому суждено случиться, значит, так и будет.        С момента их последней серьезной ссоры прошло уже значительное количество времени, больше не хотелось расставаться даже на минуту. Полное осознание невозможности существования друг без друга. Тёплых ладоней, сцепленных в замок по пути домой, крепкого плеча, мягких рук на тонкой талии, сильнее прижимающих к себе ночью, горячего дыхания у самой шеи, слов любви и бесконечных поцелуев. Словно любовь переродилась, стала ещё крепче и сильнее, окутанная бесконечным доверием и честностью. Того, чего так не хватало им обоим до встречи друг с другом.        — Вот и куда все люди едут по таким дорогам так поздно? — неожиданный вопрос водителя нарушает идиллию мыслей, обращая на себя внимание. Ольга поворачивает голову к окну, вглядываясь в соседний автомобиль. Маленькая девочка сидит на руках у женщины и над чем-то смеётся: в чем дело понять невозможно, но подобные эмоции точно не подделаешь. Женщина целует девочку в лобик и прижимает к себе, поправляя розовую курточку. Арефьева грустно улыбается и всё -таки решается ответить на вопрос водителя, хоть тот и был в большей степени риторическим и в ответе вовсе не нуждался.        — Домой — мужчина смотрит на брюнетку сквозь автомобильное зеркало салона и улыбается в ответ. Возможно, диалог бы продолжился, но мобильное устройство в сумке заведующей снова начинает вибрировать, на экране высвечивается 'Паша', на лице появляется улыбка, Ольга берет трубку.       — Да, Паш — в полголоса, практически безэмоционально.       — У тебя всё в порядке? Что с голосом? — переживает. Уже за полночь, а она всё ещё не рядом с ним. За его спиной заботливо приготовленный ужин и бутылка её любимого красного вина. День у неё был непередаваемо тяжелый, и он знает это как никто другой, замечая, как она не спала всю предыдущую ночь, то и дело прижимаясь к нему сильнее, как обычно происходит с ней перед мучительными проверками.        — Всё хорошо, ты чего звонишь? — усталость охватывает все тело, даже слова даются с трудом.       — Оль, ну час ночи практически, тебя нет. — чувствует, что даже если та говорит, что всё в порядке, это совсем не так. Считывает её как никто другой. Отчитывать её за бесконечную работу совсем не хочется, понимает что должен быть её поддержкой, но заботливый муж сегодня выигрывает.       — Ты скоро? — на другом конце провода шумный выдох, Ольга бросает взгляд на монитор водителя, на котором отображается маршрут и время прибытия в пункт назначения.       — 40 минут. — обречённо, с грустью в голосе.       — Не жди меня, ложись спать, у тебя завтра с утра смена. — не хватало чтобы и он из-за нее не выспался.       — Хорошо, буду тебя ждать — будто сделав вид, что не услышал, что она сказала. Соскучился безумно, хочется прижать её к себе и никуда не отпускать. Пресекает её попытки переубедить его быстрой фразой: 'Люблю, целую', и зная свою жену лучше, чем она сама себя, вызов прекращается, лишь оставив брюнетке возможность тихо прошептать в пустоту — 'и я тебя'.        Через несколько минут Ольга и сама не замечает, как начинает засыпать, а в голове тут же пробегает тысяча воспоминаний.

Май

       Белый, длинный коридор клиники планирования и развития ребенка, 4 этаж, небольшой листок в руках, на котором написана дата и время приема, а под ним реквизиты пациента: Ольга Кирилловна Арефьева. Теплая ладонь мужа, сжимающая её хрупкую руку, невозможная дрожь и страх внутри перед самым важным моментом.       — Олечка, я прошу тебя, не переживай так — звучит его шепот где- то в районе шеи, мягкий поцелуй дарит секундное спокойствие. — они только в самом начале большого пути. Все анализы сданы, необходимые исследования проведены, через несколько минут будет вынесен вердикт.        — Рыков, а если всё плохо и шансов нет? — поднимает на него свои серо-голубые глаза, тревога в которых нарастает с каждым мгновением, что вовсе не свойственно железной леди, которую Арефьева каждый день демонстрирует на своем рабочем месте. Но сейчас перед Пашей вовсе не та женщина, а его хрупкая и ранимая жена. Прижимает её к груди, зная, что сейчас она точно не будет сопротивляться — вокруг никого и он нужен ей как никогда. Приятный шлейф её духов тут же ударяет в нос, заставляя растворяться в пространстве.       — Оленька, пожалуйста, давай не будем думать о плохом, будем решать проблемы по мере их поступления. — Рыков вовсе не верит в то, что сейчас происходит, особенно вспоминая ещё недавнюю острую реакцию брюнетки на вопрос о детях. Если бы тогда знал, как и почему ей так тяжело об этом говорить, точно бы не спрашивал. Подумать не мог, что она до дрожи боится. Боится очередного выкидыша или вообще не возможности забеременеть, учитывая сложный анамнез, долгий процесс реабилитации после комы, гипертонический криз, возраст. Её крики — лишь защитная реакция. Вспоминает, как поздней ночью после их воссоединения сама подняла эту тему и рассказала Рыкову всю историю с её прошлым опытом, ведь они договорились — больше никаких тайн и замалчиваний. И только тогда он понял, что на самом деле больше всего на свете она хочет именно этого, стать матерью ребенка от любимого мужчины. Сам сейчас переживает не меньше, но не может дать слабину. Он готов принять исход, Ольгу любит до безумия, и чтобы сейчас не сказали, его отношение к ней никаким образом не изменится.        Лампочка над нужной дверью мигает, давая понять лишь одно — пришло их время заходить. Брюнетка, быстро переглядывается с Рыковым и буквально вскакивая с места, он следует за ней, крепко держа за руку.