Ремарка

       Время бежит так, что постепенно теряется счёт дней. Вслед за декабрем, приходит январь, затем сменяется февралем, и вот, жителей столицы начинает радовать первое мартовское тепло и лучи солнце. Заметно повысилась температура воздуха, что не характерно для такой ранней весны, побуждая москвичей сменить тяжёлые зимние шубы на лёгкие плащи и пальто.        Беременность Ольги протекала спокойно, за исключением бесконечного токсикоза, который так и не обошел заведующую стороной, вопреки всем её надеждам. Изменения в брюнетке не остались не замеченными среди коллектива, женщина буквально расцвела, стала мягче, и, кажется, даже добрее. Утренние приветствия вместо обычного кивка головой на стандартную фразу 'Здравствуйте, Ольга Кирилловна ', сменились теплой улыбкой в ответ. На место обтягивающих тонкую талию платьев пришли свободные костюмы и блузки, за которыми заведующая старалась скрыть округлившийся животик. Без сомнения, многие давно догадались, что к чему, но тактично молчали, дожидаясь момента, когда супруги объявят об этом открыто или просто перестанут скрывать. Стало понятно, почему Рыков так часто задерживается в кабинете у заведующей, периодически забегает без обоснованного на то повода. Ходят под руку и практически всегда вместе.       — Паш, не подходи ко мне вообще, и не смотри, иди на работу, я сама со всем справлюсь и приду немного позже — слышится её подавленный голос из ванной комнаты, в которой брюнетка закрылась около 15 минут назад. Рыков не отходит от комнаты ни на шаг, прислушиваясь к происходящему.       — Да, конечно, так я тебя и оставил в таком состоянии — говорит достаточно громко, чтобы за шумом воды в противоположном помещении было слышно его голос.       Через пару минут слышится звук проворачивающегося замка, и Рыков делает пару шагов назад, дверь открывается и из ванной выходит бледная Ольга, бросает уставший взгляд на Пашу и ложиться на диван в зале.       — Плохо? — присаживается на свободный краюшек около её ног, Арефьева молча кивает с полузакрытыми глазами.       — Мутит ужасно…— обессилино и хрипло. — Когда это уже закончится?       — Оленька, потерпи немного.— смотрит на неё с неким сожалением.       — Может тебе лучше сегодня дома остаться, отдохнуть? — на этот вопрос Ольга резко переводит взгляд на Рыкова.       — Ага, конечно, — с сарказмом, передразнивая мужчину и приподнимаясь.       — Паш, у нас проверка за проверкой, какой отдых? — возмущается она, всплеснув руками.       — Да и вроде отпустило уже, всё, Рыков, иди одевайся, через 15 минут выходим. — с небольшой силой пихает его в бок в сторону спальни.       — Арефьева.— строго отчеканиевает так, что она не может не поддаться и пододвигается вплотную.       — Ну хорошо, хорошо — тяжело выдыхает и касается щекой его плеча, Рыков тем временем обвивает руками её талию, цепляя в замок на округлившемся животе, который уже не скрывается под домашним комплектом одежды.       — Если тебе так будет спокойнее, то я обещаю, что если почувствую себя плохо тут же поеду домой. — нежно целует в щёчку, Рыков начинает остывать. Не может на неё злиться. Паша неуверенно кивает, точно зная, что переубедить Ольгу ему точно не удастся.

***

       Работа на подстанции уже вовсю кипит, новая смена заступает на дежурство. Рыков с улыбкой заходит в мужскую раздевалку, застав там доктора Юрьевича и Ушакова, который что-то на эмоциях рассказывает Ломагину.       — Бонжур, коллеги — прерывает диалог мужчин и проходит к своему шкафчику. Резкий запах не самого приятного мужского одекалона ударяет в нос, заставляя Пашу сморщиться и оглянуться по сторонам, определив источник этого великолепия.       — Привет, Паш — монотонно произносит доктор, поднимая на Рыкова взгляд.       — Вить, чем от тебя так пасёт? — Рыков пытается получить дозу нормального кислорода, махая перед собой рукой. Ломагин выпускает смешок, отчётливо давая понять, что не только Паша так думает.       — Так вот, Пал Дмитрич, я тут как раз доктору Юрьевичу рассказываю, вы перебили. Прочитал в журнале, что для того чтоб ваша женщина никогда от вас не ушла, нужно пользоваться специальными фирамонами, вот — Ушаков одним движением руки достает из кармана специальной формы небольшой флакончик и распыляет рядом с Пашей.       — Фу, Господи, Витя — мужчина закашливается и отбирает флакон у фильдшера.       — Выкинь эту вонь отсюда.       — Вот, вы как и Владимир Юрьевич ничего не понимаете, а я уверен, что это поможет сделать так, чтобы Таня согласилась выйти за меня замуж — отбирает у Паши флакон, а тот и не пытается сопротивляться заливаясь смехом на пару с Ломагиным.       — Дурак ты, Витя, вроде, фельдшер, взрослый человек, а на такую ерунду ведёшься. Был бы я на месте Тани, тоже б за тебя замуж не вышел — подкалывает Юрьевич, двигаясь в сторону к выходу.       — Эх, Вы, Владимир Юрьевич, а я вам доверял — в это время по громкоговорителю объявляют вызов бригады Ломагина.       — Так, всё, Ушаков, шутки шутками, а труба завет, выкидывай это и поехали — мужчина считывает причину вызова по КПК.       — И к Арефьевой не подходи — произносит Рыков вслед без предварительных раздумий. Отчётливо помнит, как Ольга сейчас реагирует на подобные запахи.       — Чего это? — Ломагин и Ушаков с удивлением смотрят на Пашу, а тот в свою очередь, понимает, что практически проговорился.       — Ничего, Витя, просто не подходи, понял? — в голосе звучит некоторые нотки угрозы, на что фельдшер поднимает руки вверх и повторяя снова 'понял', удаляется из раздевалки.

***

      Бегут минуты, а за ними и часы, время близится к обеду. Спокойный размеренный день нарушается неожиданным заявлением Ломагина о пропаже нескольких ампул морфина, причем как и при каких обстоятельствах это могло произойти совершенно непонятно. Сразу становится ясно — списать лекарственные средства будет невозможно, так как они являются медикаментами строгого учёта, а, значит, будет разбирательство, назначат следователя. Спокойные разборки с проверками покрываются призрачными надеждами.       — Замечательно — со злостью произносит Арефьева, ударяя рукой по столу. Чувствует, как эмоции накрывают её до верху, делает несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, волноваться сейчас совсем нельзя. Ломагин смотрит на неё виновато из-под лобья, сам не понимает, как так получилось.       — Ушаков где? — поостыть не получается, тон становится всё более грозным.       — Здесь, Ушаков, здесь — дверь со скрипом открывает и появляется сначала голова Вити, который с дрожью в голосе и теле пугливо смотрит на начальницу, а затем и сам фельдшер. Дверь аккуратно закрывается и Витя не сдвигается с места, словно вжимаясь в шкаф.       — Сюда иди — Ольга кивает на свободный стул рядом с Ломагиным, который всё также не проронил ни слова.       — Может не надо? — его голос еле слышно, делает один робкий шаг вперёд.       — Мне там Пал Дмитриевич сказал, что нельзя — парень тут же пожалел о сказанном, вызвав у Ольги непонимающим взгляд, но переспрашивает не стала, узнает вечером у мужа.       — Ушаков, не беси меня, взял и сел на стул — так сильно она давно не нервничала. Витя быстро двигается с места и садиться напротив заведующей, через несколько секунд, Ольга вдыхая воздух через рот буквально вылетает из кабинета, оставив удивлённых врачей внутри. В коридоре натыкается на так не вовремя появившегося на горизонте мужа, который даже если и пытается что-то спросить остаётся проигнорированым. Через 10 минут отпускает и брюнетка возвращается обратно в кабинет.       — Так, Витя, с тобой я поговорю потом, марш отсюда — отворачиваясь от него как можно сильнее, давая фельдшеру возможность проскользнуть в дверь.       Заведующая медленно проходит к своему рабочему месту, но, почувствовав головокружение опирается на стол, и оказывается тут же подхваченной под руку Ломагиным.        — Оль, ты нормально? — обеспокоенно, помогая заведующей присесть на стул.       — Нормально, Володь — приподнимается приоткрыть окно, нужен свежий воздух, Ломагин протягивает ей стакан воды и понимает, что к чему.       — Что, значит, можно вас с Рыковым поздравить? — по -доброму улыбается.       — С чем? — Арефьева точно считает, что сейчас не время для узнавания подобных новостей, больше всего хочется, чтобы беременность оставалась тайной как можно дольше.       — Оль, ну, я же врач и кое что вижу— присаживается обратно, поправляя собственные очки.       — Доктор Юрьевич, лучше бы ты видел, как у тебя из кармана ампулы морфина вытаскивают — отсекает она, продвигая Ломагина злым взглядом. В дверь кто-то стучит и через пару секунд на пороге оказывается Паша. Объясняться с ним сейчас очень не хочется.       — Пал Дмитрич, у вас что-то случилось? — её стальной тон в голосе он узнает всегда. След от доброй и домашней Ольги, которая была с ним утром, вовсе простыл.       — Нет, я, просто…— начинает что-то мямлить. Волнуется за неё.       — Тогда закройте дверь с другой стороны, не видите, я занята или у вас работы совсем нет, так ничего, сейчас найдем— рукой указывает на Ломагина. Паша кивает и уходит по её просьбе. Обиделся? Нет. Всё понимает.

***

      Рабочий день и смена подходит к концу. Рыков стучится в кабинет жены и после уверенного 'войдите', проходит внутрь. Застаёт её сидящей на небольшом диване.       — Ольга Кирилловна, можно? — она, кажется, уже и не ожидала его увидеть. Быстро осознала, что не нужно было так на него кричать, но гормоны дают о себе знать всё больше.       — Пашка — поднимается с места и идёт ему на встречу, через несколько секунд, утыкаясь головой в плечо мужа, целует пересохшим губами, обнимая за спину.       — Паш, прости меня, не знаю, что на меня нашло — жмется к нему с большей силой, чувствуя, как его руки располагаются на её пояснице, аккуратно массируя.       — Чёртовы гормоны, вообще себя уже не контролирую. — он медленно проводит рукой вдоль спины, оставляя горячий поцелуй у виска.       — Всё хорошо, я не обижаюсь — она спокойно выдыхает и наконец улыбается, полностью расслабившись в его объятиях. Около минуты, они просто стоят наслаждаясь присутствие друг друга и этим редким мгновением тишины.       — Ну, ты чего сегодня так завелась то? — всё-таки решается спросить.        Она немного отстраняется, тяжело выдыхая.       — Да, Ломагин с Ушаковым подкинули проблем, морфин у них украли, завтра следователь придет, письмо уже прислали. А ещё, они кажется догадались о моей беременности— напряжённо, что не остаётся без внимания супруга.       — Вечно всё равно скрывать не получится. Наша девочка скоро будет расти намного быстрее, чем тебе кажется — на её лице мягкая улыбка. Пару дней назад они узнали, что будет дочка, и на удивление Арефьевой, Паша был невероятно рад, хотя, ей всегда казалось, что мужчины хотят сына куда больше.       — Ты как себя чувствуешь, днём опять плохо было, да? — беребирает пальцами её темные кудри.       — Да это Ушаков всё, чем он намазался то? — внутри снова всплывает воспоминание этого ужасного запаха.       — Не поверишь, фирамонами, считает, что так Таня быстрее согласится выйти за него замуж — мужчина уже не сдерживает смех, заражая им и брюнетку.       — Со мной уже всё хорошо, устала только немного— видит его взволнованное лицо и точно знает, как его успокоить.       — Так соскучилась — касается его губ своими, растворяясь в нежном поцелуе, притягивая мужчину к себе за шею. Ужасно не хватало этого днём.       — Значит так, Ольга Кирилловна, у меня есть один отличный план и отказы не принимаются. — смотрит в глаза с невероятным обожанием и любовью, так как умеет только он, заставляя её каждый раз улыбаться. Дневного волнения будто бы и не было.       — Так как у тебя сегодня был тяжёлый день, а проблемы нужно решать по мере их поступления, мы сейчас едем домой, принимаем горячую ванную, я приготовлю твою любимую запеченную рыбу с овощами, потом мы завалимся в нашу большую, мягкую, уютную кровать, где я вас обеих зацелую. — перемещает руку под свободную блузку, касаясь живота, нежно проводя по нему ладонью.       Брюнетка улыбается, он буквально считал её мысли, снова притягивает мужа к себе для поцелуя, выражая полное согласие с его предложением.