Ремарка

       Всё идёт своим чередом. Безвозвратно переворачиваются листы календаря, и, кажется, ход времени неумолим. У Ольги начинается 37 неделя беременности, с уговоров Рыкова две недели она уже проводит дома, изредка заглядывая на подстанцию, прикрываясь тем, что соскучилась по мужу, решила прогуляться и заодно встретить его. Полностью передать дела Лизе так и не решилась, договорившись на том, что самые важные вопросы Арефьева всё равно будет решать самостоятельно, но уже дистанционно. Истинная же причина кроется совсем в другом, ей просто очень сложно так быстро перестроиться, всё -таки работа занимает не последнее место в её жизни, но сейчас есть нечто намного более важное, что каждый раз даёт о себе знать, когда муж решает пообщаться, прикладывая холодные руки к округлившемуся животу, мгновенно чувствуя отдачу в виде отчётливых пиночков, вызывающих улыбку на лице супругов. А Паша очень любит с ней разговаривать, вызывая у Ольги бесконечное умиление и улыбку на лице. Он будет замечательным папой. Она точно знает. И всё это до сих пор кажется абсолютно нереальным, после всего случившегося, Ольга и мечтать не могла о том, чтобы стать мамой, но вот, совсем скоро заветная мечта воплотится в реальность. В очередной раз отмечает, как ей повезло с когда-то ненавистным Рыковым, казавшимся ужасно чёрствым, упрямым и невыносимым, но то, каким она видит его сейчас, заставляет влюбиться в него с ещё большей силой. До потери пульса. До окончания кислорода в легких. Нежный, заботливый, любящий — таким она открыла его для себя. Невозможно усомниться в его чувствах к ней и тепло щемящему отношению к их ещё не родившейся малышке. Арефьева старается как можно быстрее переключиться на домашние дела: подготовить все вещи для дочки, присмотреть кроватку, коляску и другие необходимые вещи для их девочки. Принимает бесконечные звонки то от Кости, то от Ломагина, то от Марины Леонидовны, которая была безмерно рада новости о скором появлении внучки. Вся подстанция была искренне рада за Рыковых, когда Арефьева наконец официально объявила о своем скором входе в декретный отпуск. Паша же просто радуется, каждый раз, возвращаясь домой, заставая брюнетку не за рабочим столом подстанции, а на мягком диване, укутанной в теплый плед, или на кухне, готовящей мужу ужин. Его Оля. Родная. Да и так куда спокойнее. В конце концов ей тоже нужен отдых. Организм полностью перестраивается, готовившись к появлению ребенка на свет. Ольга теперь спит вдвое больше, быстрее устает, поэтому Рыков старается полностью подстроиться под её новый образ жизни и всячески помогать. Не пропускает ни одно УЗИ, постоянно интересуясь самочувствием брюнетки, что иногда, даже если и раздражает её столь пристальным вниманием, быстро сходит на нет.

***

       Как бы Рыков не упрашивал жену об отсутствии ночных смен на неё последних месяцах — она ни в какую. Знает, что он волнуется, но пользоваться служебным положением и показывать свое особое отношение к доктору Рыкову совсем не хочется, вот и сейчас выгоняет в ночную. Больные не ждут.       — Оль, я очень тебя прошу, если будешь чувствовать себя плохо, сразу звони, ладно? — брюнетку преследуют постоянные боли в пояснице от которых иногда хочется лезть на стену, и как бы она не пыталась это от него скрывать, дабы не волновать в очередной раз, ведь врач сказал, что для её нынешнего состояния и организма вполне нормально, получается плохо.       — Паш, ну мы же уже договорились — кладет ладони ему на плечи и медленно проводит по сильным рукам вниз.       — Я же себе не враг. — поправляет теплое пальто и шарф на его шее.       — Ну, я очень на это надеюсь— нежно обнимает за талию, поцелуем в спутанных волосах.       — Хотя зная Вас, Ольга Кирилловна…— не успевает закончить, потому что та быстро его перебивает.       — Так, всё, Рыков, иди работать.— немного отстраняется.       — И хватит рефлексировать, ничего со мной не случится, ещё слишком рано. — но он просто не может не переживать, несмотря на то, что врач, ведущий беременность Ольги убеждает, что всё в порядке.       — Ладно, уболтала. Пойду деньги зарабатывать, людей спасать, а ты отдыхай — кратко целует в губы и наклоняется к животу.       — Не шали, проказница — мягким поцелуем на большом животе.       — И ты тоже не шали — поднимается обратно и смотрит жене в глаза.       — Иди уже, Папа Карло — со смехом, практически выпихивая его за дверь.       — Люблю вас — последнее, что она слышит прежде чем с улыбкой закрыть дверь на замок.       Собирается ложиться спать, по привычке заглядывая в соседнюю от их спальни комнату, уже практически полностью обустроенную для малышки: красивая белоснежная кроватка с каруселькой на самом верху, небольшой манеж, стоящий в углу комнаты, пеленальный столик. Нежно-розовые обои с неброскими цветами на них, светлый потолок с интересной люстрой. Всё сделано с невероятной любовью и теплотой. Каждая деталь с умом и трепетом продумана родителями. Каждая мелочь имеет большое значение. Уже сейчас хочется окружить этого маленького человечка самыми прекрасными чувствами. Машинально опускает руку на живот, медленно поглаживая, чувствуя как дочка отвечает на её действия. Улыбка не сходит с лица. Завтра у Паши выходной, значит наконец можно будет полностью расслабиться, ни о чем не думать и побыть вместе.

***

      Странная, вовсе непривычная ноющая боль внизу живота и в пояснице заставляет Ольгу проснуться. На часах около пяти утра. За окном уже светло. Проходит в ванную и принимает душ, в надежде, что совсем скоро отпустит. Отмечает, что малышка стала намного реже шевелиться и Арефьева практически не ощущает её. Боль нарастает сильнее. Переживания тоже. Рыков должен вернуться где-то через час, беспокоить его в конце смены очень не хочется, да и непонятно совсем, что происходит. Решает лечь обратно и попытаться уснуть, но время идёт, а боли только усиливаются. Но ведь для родов ещё рано, всего лишь 37 неделя, видимо, тренировочные, значит, повода для волнения нет. Сон как рукой сняло. Не знает, сколько времени она просто пролежала в кровати в ожидании дальнейшего развития событий. Аккуратно приподнимается и отправляется на кухню попить воды, замирает, опираясь одной рукой на стол, а другую перемещает на низ живота, ощущая очередную волну боли, зажмуривает глаза. Слышит, как открывается ключами входная дверь. Пашка вернулся. Больше всего ему сейчас хотелось нырнуть в теплую кровать к жене и крепко прижать её к себе, тяжёлая смена даёт о себе знать, но вместо этого, он застаёт её в таком положении на кухне. Сначала некий ступор, затем несколько быстрых шагов к ней на встречу.       — Привет — выдает она, грустно улыбаясь, крепко хватая его за руку.       — Олечка, что случилось? Болит? — поглаживает рукой живот, осторожно помогая брюнетке присесть.       — Да ерунда, Паш, не переживай, немного тянет, тренировочные, как обычно — шумно выдыхает.       — И давно это началось? — с волнением спрашивает он, пристально осматривая брюнетку.       — Около часа назад — выдает та, виновато опуская взгляд вниз, предвидя реакцию мужчины, который явно будет злиться.       — Ну и почему ты мне не позвонила, Оль? Мы же договорились — не унимается тот. — Я бы приехал пораньше.       — Вот именно. Сорвался бы и прилетел ко мне. Но это ничего бы не изменило. Рано же ещё совсем — нежно проводит ладонью по его щеке, тот быстро перехватывает руку и целует с любовью смотря ей в глаза, свободной рукой поглаживая живот. Ольга встаёт, чтобы налить себе в стакан воды, чувствуя в этот момент, как что-то теплое стекает по ногам. Испуганно смотрит на Пашу. Он реагирует быстро, точно зная, что делать. Отошли воды, теперь медлить нельзя.       — Так, Олечка, родная моя — заметив нарастающую панику в её глазах. — Спокойно. Мы сейчас собираемся и едем с тобой в роддом.       — Паш, 37 неделя, почему так рано? — её голос дрожит, словно она начнет сейчас плакать, а на глазах действительно наворачиваются слезы. Больше всего на свете она боялась, что с малышкой случится что-то плохое. Страх за дочку усиливается в геометрической прогрессии.       — Оленька, ну ты же врач — нежно проводя рукой по её пояснице. — ты же прекрасно знаешь, что такое бывает, и чем быстрее мы сейчас окажемся в больнице, тем лучше для вас обеих. Всё обязательно будет хорошо, я рядом. — параллельно пишет смс Инне об их скором приезде, у нее сегодня как раз смена.       Долго собираться не пришлось: сумка в роддом была собрана ещё пару недель назад на экстренный случай. Рыков помогает Ольге переодеться и вызывает такси, которое к счастью, приезжает очень быстро, что не скажешь о дороге до роддома, несмотря на ранее утро, пробки встречаются повсеместно, заставляя брюнетку нервничать ещё больше. Крепко сжимает его руку, вцепившись мертвой хваткой, не желая отпускать ни на минуту. Сжимает сильнее в момент схваток, утыкаясь лицом в плечо мужа, морщать от боли, которая с каждой новой схваткой становится всё ощутимие. Волнуется за дочку, волнуется за мужа, ведь он совсем не спал сегодня.       — Девочка моя, потерпи немного, мы почти на месте — целует в макушку, та, едва кивает, ему трудно видеть её такой, вот бы была возможность перенести хотя бы половину той боли, что она сейчас ощущает на него, он бы охотно согласился.        Перинатальный центр принимает быстро, оформляя все необходимые бумаги. Ольгу осматривает врач, раскрытие уже достаточно большое, решает перевести сразу в родовую комнату.       — Паш… Мне так страшно…— на её глазах выступают слезы, которые он быстро смахивает, покрывая поцелуями её ладошку.       — А если что-то случится? — страх за собственного ребенка набирает новые обороты. Рыков сам переживает не меньше её, но показать это никак не может. Нельзя.       — Любимая моя, всё будет замечательно, тебе нужно немного постараться и наша девочка будет с нами. Арефьева, ты же у меня такая сильная — целует в губы, она едва улыбается. Из-за дверей появляется врач и просит Рыкова покинуть помещение. Они много раз обсуждали тему парных родов, но Ольга была против, сейчас, тысячу раз пожалев о своем решении.

***

      Минуты тянутся невозможно долго, заставляя нервы сформироваться в один клубок. Она обязательно справится. Врачи ходят по коридору будто ни в чем не бывало, и почему-то Рыкова это очень удивляет. Неустанно смотрит на белую дверь с надписью 'родовая', переживая от своего бессилия в данную минуту. Телефон оборвали коллеги, но ему пока нечего им ответить. Наконец из кабинета выходит уставшая, но по-видимому радостная Инна, Паша тут же подскакивает к ней.       — Поздравляю, Паш, девочка у вас. — улыбается та. — Абсолютно здоровая, 9 из 10 по Апгар, 47 сантиметров, 2900. — его хватает некий ступор, через секунду перерастающий в нескончаемую радость. — Всё, Паш, выдыхай — касается его плеча, в попытках вернуть в реальность и повести в чувства.       — Как Оля? — с нежностью в голосе, заглядывая в немного приоткрытую за гинекологом дверь.       — Всё хорошо, но роды были трудные, она отдыхает — признается женщина. — Дочку вам принесут после обеда, сейчас её ещё раз осматривают неонатологи. — видит, что он словно погрустнел. — Ещё раз поздравляю. — звучит ободряюще. Всё в порядке. Она справилась.       — Спасибо большое — пожимает ей руку, свободно выдыхает и улыбается, ямочки появляются на щеках, а в уголках глаз появляются слезы. Он стал папой.

***

      Спустя время, Рыков тихо заходит в палату к любимой с огромной охапкой её обожаемых пионов нежно-розового цвета. Ольга, кажется ещё спит, он медленно проходит, целует её в красную щёчку и садиться рядом на небольшой, но удобный стул, через пару минут в помещение стучится мед. сестра с малюткой на руках.       — Наша мама ещё спит? — шепотом, кивая на Арефьеву, улыбаясь девочке. — Иди тогда к папе на ручки, солнышко — осторожно передает малышку Рыкову, показывая, как необходимо её держать. Не замечает как женщина покидает палату, завороженный дочкой на руках, которая уже не спит, а смотрит ярко-голубыми глазами на папу, Паша же просто не может отвести от девочки взгляда. Такая красивая и такая родная, на Ольгу похожа, темные волосики, аккуратный носик, высокий лобик и огромные на пол лица глаза. Целует в лобик, девочка спокойно продолжает изучать мужчину, изредка зевая и протягивая ручки вверх. Почувствовав знакомое тепло, брюнетка просыпается, и наблюдает за этой милой сценой, не в силах прервать их идиллию. В его взгляде на их девочку отчётливо читается невозможно обожание и любовь. Арефьева улыбается, на глазах подступают слезы — вот оно, счастье, а ведь раньше она совсем не понимала, как это можно плакать от этого чувства.        — Олечка — замечает, что брюнетка уже проснулась, поднимает полный взгляд нежности на жену, которая пытается приподняться и принять сидячее положение. Без слов передает её маме.       — Наша девочка… — тихо шепчет та, целуя малышку в носик, наблюдая как та, смешно его морщит.       — Такая крохотная — пересаживается на её кровать, прижимаясь к жене, целует в висок.       — Оль, спасибо тебе за дочку. Я очень счастлив.— искренне, смотря Ольге в глаза, быстро сокращая расстояние между лицами, трепетным поцелуем в её губы.       — Тебе спасибо, Пашенька. Если бы не твоя поддержка, любовь, забота, вера в конце концов, этой бы девочки никогда бы не было— Арефьева опускает голову ему на плече, и улыбается, чувствуя как слезы катятся из глаз, когда малышка сжимает в своей крохотной ладожке папин протянутый указательный палец.       — Арефьева, я вас очень сильно люблю…— наконец они стали настоящей полноценной семьёй. И впереди только бесконечная любовь и счастье.