Просто стоял и смотрел

Кадзуха проводил задумчивым взглядом небольшой отряд солдат, который тихо переговариваясь, очевидно тайком, линял из лагеря. Кокоми вызвала их сразу после сражения - поприветствовать и отпраздновать. Бэй Доу уже была там, а он и Томо задержались на судне, приняв решение сперва привести в порядок оружие после битвы. И именно по дороге к шатру Кокоми они и встретили этот розовощекий отряд, явно спешащий не по делам военным. Кадзуха перевёл вопросительный взгляд на Томо, но тот только пожал плечами. В шатре Кокоми было уютно и мило. Бэй Доу, уже порядком захмелевшая, хохотала над шуткой одного из главнокомандующего состава, да и в целом, компания за столом уже разделилась на небольшие группы, тихо разговаривая о чем-то своём. Кадзуха, заметив Горо, шустро юркнул за стол рядом с ним, буксируя Томо за собой, мимолетом кивая на улыбку Кокоми. Стоило им сесть за стол, как Томо утомлённо выдохнул, упираясь лбом в столешницу - он всегда долго отходил от сражений, и Кадзуха сочувствующе потрепал его по плечу, прежде чем завести неспешный разговор с Горо. Вечер шёл своим чередом. Многие разбрелись отдыхать, некоторые выбрались подышать на улицу. Кокоми и Бэй Доу ушли пройтись по лагерю. Тихий гул голосов расслаблял. Кадзуха, изрядно раскумаренный спокойствием и вином откинулся на пол, краем уха слушая разговор Томо и Горо о вариантах пополнениях войск. - Кстати о войсках, - внезапно вспомнил он, приподнимаясь на локтях, - по дороге сюда мы видели кучку странных солдат. - он глянул на Горо, заинтересованно приподнявшего ушки. - Они шли в сторону залива, и выглядели достаточно взволнованными. Услышав про залив, Горо прижал уши к голове, внезапно заалев щеками, и пробормотал что-то невнятное. Кадзуха,переглянувшись с Томо, вопросительно приподнял бровь. Горо тяжело вздохнул, все ещё краснея. - Понимаешь, девушек в лагере нет, а у солдат, понимаешь... потребности. Кадзуха выдохнул на грани со смешком, слыша, как Томо за его спиной тихо засмеялся. - Вот оно что. Но такой толпой, конечно. - Он прикрыл глаза, совсем тихо, почти про себя, добавляя - Даже интересно... Весь вечер Кадзуха не мог уснуть. Почему-то, известие о том, зачем солдаты ходят к заливу, изрядно его взбудоражило. Под покровом ночи воображение то и дело рисовало непристойные картинки подобного... времяпрепровождения. Неужели они правда там?... Все вместе?... Ох, проклятье! Зачем он вообще спросил?! Кадзуха длинно выдохнул, роняя руки на постель, и украдкой глядя на Томо, тихо сопящего рядом. Он спал на животе, подмяв под себя маленькую подушечку, и лицо его выглядело таким умиротворение и невинным.... Сколько его тело уже не знало плотских утех?... По всему выходило, что давно. Он зажмурился, убеждая себя, что идея, пришедшая ему в голову ужасная, но стоило ему услышать приглушённые удаляющиеся голоса, он признал свое поражение, тихо выскальзывая из палатки. Ему достаточно будет просто посмотреть, он же не собирается в этом участвовать. Солдаты шли достаточно долго, и были слишком шумными и взволнованными, чтоб заметить его. Кадзуха крался следом, уже проклиная себя за эту идею. Он остановился на секунду, мучимый мыслью развернуться, и сделать вид, что этого никогда не происходило, но порядком уже возбужденное тело словно разом заныло, убеждая его в необходимости этой затеи. Тихо вздохнув, Кадзуха снова двинулся следом за импровизированным мини отрядом. Надо признать, что ожидал он не этого. Совсем не этого. Тихая отмель, надо сказать, отлично просматриваемая, была не лучшим местом даже для того, что представлял себе Кадзуха, а уж для этого.... Честно сказать, как бы он этого не стыдился, Кадзуха ожидал увидеть жаркое переплетение тел в какой-нибудь тихой пещере, но это... Солдаты разбрелись по отмели, по одному или двое, практически обнаженными. Тут и там аккуратными кучками лежали элементы униформы, и воинское чутье кольнуло где-то в затылке - нападения они бы не пережили. Однако, он почти сразу оставил эту мысль, наконец разглядев, что происходило на отмели. Сразу же с картинкой появился и звук - тихие страстные стоны бросили тело в жар. Он пригляделся сильнее, и замер, не зная, как реагировать на происходящее. Заметь он слабое голубоватое свечение в одном, ну ладно, в двух местах, он бы посчитал это совпадением, но солдаты сгрупировались около... Архонты! Кадзуха зажмурился, гася в себе волну стыда, и, как ни странно, возбуждения. Между ног у стонущих солдат чавкал слизью морской гриб. И это явно приносило им удовольствие. Очевидно, самые нетерпеливые из солдат, которым гриба не досталось, уговорили самых сговорчивых товарищей на ещё более непотребное действие, и в некоторых местах он разглядел ужасно возбуждающее зрелище - солдата, самозабвенно трахающего гриб имели ещё и в рот. А у скал, в самом удалённом уголке он увидел солдата, которого яро брали ещё и сзади - Кадзуха узнал парня, который сегодня едва избежал вражеского меча меж ребер, и вполне мог его понять. Молодой парень выглядел таким довольным, очевидно, редко получая столько ласки, которой его с явным удовольствием одаривали двое товарищей и морское растение. Судя по нежным поцелуям, которыми эти двое покрывали тело сослуживца, отношения у них были более глубокие. Где-то в глубине сердца Кадзуху кольнула жгучая зависть. Тело требовало ласки, но он, расстроенный собственными мыслями, поднялся, и игнорируя возбуждение, побрел прочь, в палатку, слушать тихое сопение на соседней койке. Чтож, его вполне радовала даже эта возможность, раз уж большего он получить просто не сможет. Решив развеять печаль и неуместное уже возбуждение вечерней прогулкой, он свернул с тропинки, и побрел вдоль отмели. Около получаса он неспешно брел, стараясь не смотреть на светящиеся в темноте шляпки морских грибов, переводя глаза выше, на пейзажи отмелей. Ноги принесли его в необычно закрытую для таких мест, красивую тихую бухту. Он задумчиво оглядел ландшафт, отмечая про себя, что место для привала было бы отличное - практически закрытая от несведущего взгляда бухта, разве что выставить патрули здесь, и у тех скал и.... Взгляд его невольно зацепил синий отблеск буквально в трех метрах. Мысли сразу же смело из головы смущением, и он потряс головой, тихо бормоча проклятия. Он круто развернулся на пятках, собираясь все же вернуться в лагерь, но вдруг нерешительно остановился. Бухта закрытая, навряд ли кто-то набредет сюда случайно. Можно было хотя бы немного поплавать в холодной воде, остужая тело и мысли. Он осторожно стянул верхние одежды, оставаясь в нижнем хаори, но, подумав мгновение, избавился и от него, обнаженным заходя в прохладную воду. С удовольствием оттолкнувшись от мягкого песка, он сделал несколько гребков, разминая плечи и выбираясь на относительную глубину, и расслабился, позволяя волнам поднять его на поверхность. Он понежился ещё минут пятнадцать, прежде чем утомленное отсутствием сна тело начало слабеть. Медленно доплыв до берега, Кадзуха обернулся в поисках одежды, и взгляд его сам собой упал на треклятую нежно голубую шапочку. Оглядевшись вокруг, он все же сдался, подходя ближе, и усаживаясь на колени. Член моментально начал твердеть от странной смеси прохлады, стыда и возбуждения, и он сглотнул, пальцами касаясь скользкой шляпки. Она была едва тёплой, и, нащупав углубление, Кадзуха скользнул в него двумя пальцами. Дыхание перехватило от странных ощущений, и он опустил голову, все ещё не вытащив пальцы. Помедлив пару минут, он сделал несколько поступательных движений, чувствуя, как прозрачные стенки нагреваются от трения и тепла его руки, и сжал зубы, понимая, что последний оплот его обороны рухнул. Он вытащил пальцы, придвинулся ближе, широко расставляя бедра, и головкой коснулся скользкой поверхности едва удержавшись от стона. Крепко сжав зубы, он обхватил гриб у основания, и толкнулся бёдрами. Стон не смогли удержать внутри даже крепко сжатые зубы. Это было потрясающе. Кое-как совладав с собой он снова толкнулся, чувствуя, как поджимаются яйца от соприкосновения с холодной водой. Стенки гриба наоборот, быстро нагрелись, создавая волнующий контраст. Кадзуха, чувствуя мурашки буквально каждой частью своего тела, неистово задвигал бёдрами, не пытаясь даже сдерживать стоны. Глаза закатывались, из приоткрытого рта текло, а бедра, казалось, двигаются уже сами по себе - появись здесь вся вражеская армия во главе с сегуном, он бы навряд ли смог остановиться. Чувствуя, что подступает скорая разрядка, он поднял свободную руку, сжимая сосок - по груди потекли холодные капли воды, и, не удержавшись, сунул пальцы в рот, вспоминая того счастливого солдата, чувствуя во рту солоноватый привкус морской воды. Он уже почти кончил, подгоняемый завидными картинками воображения, как внезапно почувствовал, что-то странное - гриб начал ритмично сокращаться. Это до такой степени напомнило ему горячее человеческое нутро на грани оргазма, что он даже не смог толком испугаться странной реакции - его тряхнуло, и он жалобно выстонал имя единственного человека, которого хотел бы почувствовать таким образом: - Томо! Аааах, Тоооомоооо!... Голос сорвался в хрип, и он замолк, загнанно дыша и содрогаясь. - Кадзуха?... Он окаменел, не в силах даже свести ноги, или хотя бы отстраниться от несчастного гриба. Не стоило даже говорить, что это голос он узнал бы, даже если бы оглох, верно? Конечно, выкрикивая чужое имя на грани оргазма, он и подозревать не мог, что этот человек наблюдает за ним буквально в пяти метрах, за несчастным скалистым выступом. Как он мог, черт возьми, его не заметить? Он же буквально сидел к нему лицом! Следом за страхом пришла злость. Он просто стоял там и смотрел. Видел все, до последнего толчка. Не пришло в голову просто уйти? Он резко развернулся, наконец-то позволяя члену выскользнуть, и поперхнулся воздухом сразу от двух вещей - приятного прохладного отголоска оргазма, и лица Томо, что возникло в паре сантиметров от его собственного. Когда он вообще?.... Тот выглядел взволнованным. Лицо его покраснело, - "Разумеется, останешься тут спокойным, увидев подобное!" - язвительно подумал Кадзуха. Он отклонился назад, и свёл ноги, не зная, что сказать. Спины его коснулся злосчастный гриб, заставляя тело покрыться мурашками и сильнее покраснеть - хотя куда уж сильнее! Он боялся поднять глаза, разглядывая мурашки на бёдрах, когда его подбородка коснулась тёплая рука, мягко запрокидывая его голову. Он успел только удивленно выдохнуть, когда его губы накрыли мокрым поцелуем, слизывая с губ вязкую слюну вперемешку с морской водой. - Кадзуха... - Тихо выдохнул Томо прямо в чужие губы и застонал, - Кадзуха, Кадзуха.... Кадзу... - продолжал он, покрывая поцелуями чужое лицо, упав на колени прямо в воду. Штаны его моментально промокли, и Кадзуха заметил то, что они скрывали. Телу стало горячо, но он поспешил отстраниться. - Томо... что с тобой, Томо? Он обхватил чужое лицо ладонями, в основном, чтоб справиться с диким желанием засунуть язык в чужой рот. - Кадзуха... Ты ушёл... - Томо тяжело дышал, пялясь в основном на его рот, очевидно усилием воли заставляя себя поднять глаза, - я пошёл за тобой, мало ли, сегунат, а ты совсем один, архонты... - он длинно выдохнул, пытаясь успокоиться, обхватывая чужие пальцы своими, и потираясь щекой о мокрую ладонь, - И те солдаты, ты так смотрел, я едва сдержался. И здесь... архонты, прости пожалуйста, я не должен был смотреть, но ты звал меня, и я не смог... Кадзуха услышал достаточно. Долгожданный поцелуй был на вкус как море. Томо застонал, крепко обхватывая его руками и зажмурился от брызг, когда они все же шлепнулись в воду. Никто не обратил на это внимания. Кадзуха дрожал, сжимая пальцами чужие бока, и, немного помедлив, обхватил ногами бедра, ловя отголосок чужого стона в собственном горле. Томо немного отстранился тяжело дыша, и поспешно принялся распутывать завязки на груди. Кадзуха принялся помогать ему, сталкиваясь мокрыми пальцами, и нервно посмеиваясь. Наконец, верхний доспех отлетел в сторону, и Кадзуха с наслаждением запустил руки под нижнее хаори, распуская и без того слабый узел - Томо явно одевался второпях. Избавившись от одежды, он внезапно смутился, вспоминая подсмотренные на берегу моменты, моментально представляя их с Томо - до этого он просто запрещал себе думать об этом. Сейчас же его воображение словно сорвалось с цепи. Томо, словно читая его мысли, усмехнулся подтолкнул его, побуждая перевернуться на четвереньки. Под животом у него оказался пресловутый гриб, холодя кожу, и Кадзуха покраснел, вспоминая, свидетелем чего стал Томо. Тот же, в свою очередь, спустился поцелуями вниз по спине, оглаживая ягодицы, и прижался щекой к крестцу: - Конечно, обеспечить тебя так, как того парнишку, на которого ты засмотрелся я не могу - он тихо ухмыльнулся смущенному скулежу, - но... - Того, что это ты, будет достаточно. - постарался твёрдо выговорить Кадзуха, и голос его даже почти не подвёл. Он чувствовал чужие пальцы, оглаживающие узкое кольцо мышц, и это превращало его ноги в желе. Томо снова тихо усмехнулся: - Думаю, твой друг поделиться тем, что ты так старательно ему предлагал, - он нырнул рукой под чужой живот, толкаясь пальцами прямо в центр шляпки. - какого?... Кадзуха опустил голову пытаясь понять, что так изумило Томо. Тот разглядывал пальцы, покрытые только слизью стенок гриба. - Похоже, угощение ему все же пришлось по вкусу. - Задумчиво пробормотал он, разводя пальцы. Между ними протянулись ниточки сока. Кадзуха смущённо застонал: - Либо поторопись, либо я ухожу. - возмущённо выдохнул он, качая бёдрами. Томо моментально прикипел к ним взглядом, забывая свои шуточки. Следующие минут пять прошли для Кадзухи в туманной дымке ожидания. Томо аккуратно растягивал его, иногда приникая губами к покрасневшему растраханному отверстию, лишая Кадзуху остатков сил. Наконец, он вынул пальцы, и направил его бедра в странном направлении - Кадзуха вскинул непонимающий взгляд, и в этот момент головка его члена коснулась знакомой прохладной слизи. - Ох, Архонты! Томооо... Он запрокинул голову, наконец понимая, что тот задумал, и едва не захныкал от возбуждения. Его член медленно погрузился внутрь все такой же узкой шляпки, и в этот момент Тома толкнулся внутрь. Кадзуха едва не закричал от переполняющих его чувств: лёгкая боль от растяжения, странное чувство наполненности, и прохладная скользкая мягкость, обхватившая его член сотворили с его разумом что-то потрясающее. Он даже не старался сдерживать стоны, только бился в ласковых руках, двигаясь между восхитительным членом и горячей узостью. Мысли все до единой вылетели из головы, и там осталось только имя, приносящее столько удовольствия, и он кричал его, захлебывался им снова и снова, умолял и почти плакал. Томо раз за разом прижимал его к себе, покрывая поцелуями и укусами плечи и спину, стараясь не потерять контроль. Столько лет он просто старался оставаться рядом, ни на что не надеясь, но сегодня, когда он услышал этот великолепный хриплый голос, так исступленно зовущий его в момент разрядки, из головы вымело все страхи. Единственное, что он знал в этот момент, это то, что он должен быть рядом, и сжимать в своих руках это стройное тело. Архонты, сколько же Кадзуха терпел его нерешительность, раз единственное, что он мог себе позволить... Томо покачал головой, мысленно напоминая себе узнать у Кадзухи, как давно он спал с кем-то в последний раз. Мысль о том, что он все это время сдерживался из-за него собственнической змеей пригрелась на сердце, заставляя тело двигаться резче, желая заполучить больше. Больше стонов, больше просьб, больше Кадзухи. Не сдержавшись, Томо все же застонал, ловя ответный стон, желая только встретиться поцелуем с этими алыми мокрыми губами, но не желая лишать Кадзуху даже толики удовольствия, сдержался. Кадзуха в его руках дрожал, хрипло постанывая - он был уже на грани, и Томо сжалился, наваливаясь сверху и ускоряясь, свободной рукой сжимая нетронутую грудь с аккуратными сосочками. Он обязательно поиграет с ними в следующий раз, когда у него будет возможность разложить его на мягких простынях, растереть ароматными маслами, и заласкать до изнеможения. Мысль о том, что Кадзуха может не позволить больше прикоснуться к себе после того, что он сделал сегодня была спрятана в самые дальние уголки сознания - сейчас он должен постараться доставить Кадзу удовольствие. Кадзуха же ни о чем таком не думал. Кадзуха вообще не думал - он бесконечно долго кончал в сильных руках, чувствуя горячую пульсацию внутри и снаружи, не в силах уже даже стонать, лишь обессиленно хватая ртом воздух. Последние волны удовольствия отступили спустя пару десятков секунд, и он бы рухнул прямо в воду, наверное, счастливо захлебнувшись, если бы Томо не поймал его, переворачивая на спину. Он отголоском сознания почувствовал горячую сперму на животе, и едва ощутимое касание холодной воды следом - Тома ласково омыл его, и подхватил на руки, вынося на берег. Занимался рассвет, и становилось теплее - Кадзуха поежился, прижимаясь к сильному телу. На плечи скользнуло хаори, и Кадзуха счастливо выдохнул, ощущая бесконечную нежность. Он с трудом поборол сонливость, и приоткрыл глаза, расслабленно глядя на Томо. Тот смотрел на него слегка нерешительно и чуточку счастливо, словно боялся и ждал того, что Кадзуха сейчас может сказать. К сожалению, или, может, к счастью, у Кадзухи сейчас хватило сил только на правду. Он снова вздохнул, прижался к чужой тёплой груди, довольно улыбаясь, и, едва не мурлыча, потерся об неё щекой. Приоткрыл немного глаза, и счастливо выдохнул: - Я так сильно люблю тебя. И.... уснул. Тома уставился на него широко открытыми глазами, сдерживая вопль восторга, и крепче прижал его к себе, поднимая на руки, намереваясь отнести его в лагерь. Занимался рассвет, а у них впереди было столько ласки.Кадзуха проводил задумчивым взглядом небольшой отряд солдат, который тихо переговариваясь, очевидно тайком, линял из лагеря. Кокоми вызвала их сразу после сражения - поприветствовать и отпраздновать. Бэй Доу уже была там, а он и Томо задержались на судне, приняв решение сперва привести в порядок оружие после битвы. И именно по дороге к шатру Кокоми они и встретили этот розовощекий отряд, явно спешащий не по делам военным. Кадзуха перевёл вопросительный взгляд на Томо, но тот только пожал плечами. В шатре Кокоми было уютно и мило. Бэй Доу, уже порядком захмелевшая, хохотала над шуткой одного из главнокомандующего состава, да и в целом, компания за столом уже разделилась на небольшие группы, тихо разговаривая о чем-то своём. Кадзуха, заметив Горо, шустро юркнул за стол рядом с ним, буксируя Томо за собой, мимолетом кивая на улыбку Кокоми. Стоило им сесть за стол, как Томо утомлённо выдохнул, упираясь лбом в столешницу - он всегда долго отходил от сражений, и Кадзуха сочувствующе потрепал его по плечу, прежде чем завести неспешный разговор с Горо. Вечер шёл своим чередом. Многие разбрелись отдыхать, некоторые выбрались подышать на улицу. Кокоми и Бэй Доу ушли пройтись по лагерю. Тихий гул голосов расслаблял. Кадзуха, изрядно раскумареный спокойствием и вином откинулся на пол, краем уха слушая разговор Томо и Горо о вариантах пополнениях войск. - Кстати о войсках, - внезапно вспомнил он, приподнимаясь на локтях, - по дороге сюда мы видели кучку странных солдат. - он глянул на Горо, заинтересованно приподнявшего ушки. - Они шли в сторону залива, и выглядели достаточно взволнованными. Услышав про залив, Горо прижал уши к голове, внезапно заалев щеками, и пробормотал что-то невнятное. Кадзуха,переглянувшись с Томо, вопросительно приподнял бровь. Горо тяжело вздохнул, все ещё краснея. - Понимаешь, девушек в лагере нет, а у солдат, понимаешь... потребности. Кадзуха выдохнул на грани со смешком, слыша, как Томо за его спиной тихо засмеялся. - Вот оно что. Но такой толпой, конечно. - Он прикрыл глаза, совсем тихо, почти про себя, добавляя - Даже интересно... Весь вечер Кадзуха не мог уснуть. Почему-то, известие о том, зачем солдаты ходят к заливу, изрядно его взбудоражило. Под покровом ночи воображение то и дело рисовало непристойные картинки подобного... времяпрепровождения. Неужели они правда там?... Все вместе?... Ох, проклятье! Зачем он вообще спросил?! Кадзуха длинно выдохнул, роняя руки на постель, и украдкой глядя на Томо, тихо сопящего рядом. Он спал на животе, подмяв под себя маленькую подушечку, и лицо его выглядело таким умиротворение и невинным.... Сколько его тело уже не знало плотских утех?... По всему выходило, что давно. Он зажмурился, убеждая себя, что идея, пришедшая ему в голову ужасная, но стоило ему услышать приглушённые удаляющиеся голоса, он признал свое поражение, тихо выскальзывая из палатки. Ему достаточно будет просто посмотреть, он же не собирается в этом участвовать. Солдаты шли достаточно долго, и были слишком шумными и взволнованными, чтоб заметить его. Кадзуха крался следом, уже проклиная себя за эту идею. Он остановился на секунду, мучимый мыслью развернуться, и сделать вид, что этого никогда не происходило, но порядком уже возбужденное тело словно разом заныло, убеждая его в необходимости этой затеи. Тихо вздохнув, Кадзуха снова двинулся следом за импровизированным мини отрядом. Надо признать, что ожидал он не этого. Совсем не этого. Тихая отмель, надо сказать, отлично просматриваемая, была не лучшим местом даже для того, что представлял себе Кадзуха, а уж для этого.... Честно сказать, как бы он этого не стыдился, Кадзуха ожидал увидеть жаркое переплетение тел в какой-нибудь тихой пещере, но это... Солдаты разбрелись по отмели, по одному или двое, практически обнаженными. Тут и там аккуратными кучками лежали элементы униформы, и воинское чутье кольнуло где-то в затылке - нападения они бы не пережили. Однако, он почти сразу оставил эту мысль, наконец разглядев, что происходило на отмели. Сразу же с картинкой появился и звук - тихие страстные стоны бросили тело в жар. Он пригляделся сильнее, и замер, не зная, как реагировать на происходящее. Заметь он слабое голубоватое свечение в одном, ну ладно, в двух местах, он бы посчитал это совпадением, но солдаты сгрупировались около... Архонты! Кадзуха зажмурился, гася в себе волну стыда, и, как ни странно, возбуждения. Между ног у стонущих солдат чавкал слизью морской гриб. И это явно приносило им удовольствие. Очевидно, самые нетерпеливые из солдат, которым гриба не досталось, уговорили самых сговорчивых товарищей на ещё более непотребное действие, и в некоторых местах он разглядел ужасно возбуждающее зрелище - солдата, самозабвенно трахающего гриб имели ещё и в рот. А у скал, в самом удалённом уголке он увидел солдата, которого яро брали ещё и сзади - Кадзуха узнал парня, который сегодня едва избежал вражеского меча меж ребер, и вполне мог его понять. Молодой парень выглядел таким довольным, очевидно, редко получая столько ласки, которой его с явным удовольствием одаривали двое товариещей и морское растение. Судя по нежным поцелуям, которыми эти двое покрывали тело сослуживца, отношения у них были более глубокие. Где-то в глубине сердца Кадзуху кольнула жгучая зависть. Тело требовало ласки, но он, расстроенный собственными мыслями, поднялся, и игнорируя возбуждение, побрел прочь, в палатку, слушать тихое сопение на соседней койке. Чтож, его вполне радовала даже эта возможность, раз уж большего он получить просто не сможет. Решив развеять печаль и неуместное уже возбуждение вечерней прогулкой, он свернул с тропинки, и побрел вдоль отмели. Около получаса он неспешно брел, стараясь не смотреть на светящиеся в темноте шляпки морских грибов, переводя глаза выше, на пейзажи отмелей. Ноги принесли его в необычно закрытую для таких мест, красивую тихую бухту. Он задумчиво оглядел ландшафт, отмечая про себя, что место для привала было бы отличное - практически закрытая от несведущего взгляда бухта, разве что выставить патрули здесь, и у тех скал и.... Взгляд его невольно зацепил синий отблеск буквально в трех метрах. Мысли сразу же смело из головы смущением, и он потряс головой, тихо бомоча проклятия. Он круто развернулся на пятках, собираясь все же вернуться в лагерь, но вдруг нерешительно остановился. Бухта закрытая, навряд ли кто-то набредет сюда случайно. Можно было хотя бы немного поплавать в холодной воде, остужая тело и мысли. Он осторожно стянул верхние одежды, оставаясь в нижнем хаори, но, подумав мгновение, избавился и от него, обнаженным заходя в прохладную воду. С удовольствием оттолкнувшись от мягкого песка, он сделал несколько гребков, разминая плечи и выбираясь на относительную глубину, и расслабился, позволяя волнам поднять его на поверхность. Он понежился ещё минут пятнадцать, прежде чем утомленное отсутствием сна тело начало слабеть. Медленно доплыв до берега, Кадзуха обернулся в поисках одежды, и взгляд его сам собой упал на треклятую нежно голубую шапочку. Оглядевшись вокруг, он все же сдался, подходя ближе, и усаживаясь на колени. Член моментально начал твердеть от странной смеси прохлады, стыда и возбуждения, и он сглотнул, пальцами касаясь скользкой шляпки. Она была едва тёплой, и, нашупав углубление, Кадзуха скользнул в него двумя пальцами. Дыхание перехватило от странных ощущений, и он опустил голову, все ещё не вытащив пальцы. Помедлив пару минут, он сделал несколько поступательных движений, чувствуя, как прозрачные стенки нагреваются от трения и тепла его руки, и сжал зубы, понимая, что последний оплот его обороны рухнул. Он вытащил пальцы, придвинулся ближе, широко расставляя бедра, и головкой коснулся скользкой поверхности едва удержавшись от стона. Крепко сжав зубы, он обхватил гриб у основания, и толкнулся бёдрами. Стон не смогли удержать внутри даже крепко сжатые зубы. Это было потрясающе. Кое-как совладав с собой он снова толкнулся, чувствуя, как поджимаютчя яйца от соприкосновения с холодной водой. Стенки гриба наоборот, быстро нагрелись, создавая волнующий контраст. Кадзуха, чувствуя мурашки буквально каждой частью своего тела, неистово задвигал бёдрами, не пытаясь даже сдерживать стоны. Глаза закатывались, из приоткрытого рта текло, а бедра, казалось, двигаются уже сами по себе - появись здесь вся вражеская армия во главе с сегуном, он бы навряд ли смог остановивиться. Чувствуя, что подступает скорая разрядка, он поднял свободную руку, сжимая сосок - по груди потекли холодные капли воды, и, не удержавшись, сунул пальцы в рот, вспоминая того счастливого солдата, чувствуя во рту солоноватый привкус морской воды. Он уже почти кончил, подгоняемый завидными картинками воображения, как внезапно почувствовал, что-то странное - гриб начал ритмично сокращаться. Это до такой степени напомнило ему горячее человеческое нутро на грани оргазма, что он даже не смог толком испугаться странной реакции - его тряхнуло, и он жалобно выстонал имя единственного человека, которого хотел бы почувствовать таким образом: - Томо! Аааах, Тоооомоооо!... Голос сорвался в хрип, и он замолк, загнанно дыша и содрогаясь. - Кадзуха?... Он окаменел, не в силах даже свести ноги, или хотя бы отстранится от несчастного гриба. Не стоило даже говорить, что это голос он узнал бы, даже если бы оглох, верно? Конечно, выкрикивая чужое имя на грани оргазма, он и подозревать не мог, что этот человек наблюдает за ним буквально в пяти метрах, за несчастным скалистым выступом. Как он мог, черт возьми, его не заметить? Он же буквально сидел к нему лицом! Следом за страхом пришла злость. Он просто стоял там и смотел. Видел все, до последнего толчка. Не пришло в голову просто уйти? Он резко развернулся, наконец-то позволяя члену выскользнуть, и поперхнулся воздухом сразу от двух вещей - приятного прохладного отголоска оргазма, и лица Томо, что возникло в паре сантиметров от его собственного. Когда он вообще?.... Тот выглядел взволнованным. Лицо его покраснело, - "Разумеется, останешься тут спокойным, увидев подобное!" - язвительно подумал Кадзуха. Он отклонился назад, и свёл ноги, не зная, что сказать. Спины его коснулся злосчастный гриб, заставляя тело покрыться мурашками и сильнее покраснеть - хотя куда уж сильнее! Он боялся поднять глаза, разглядывая мурашки на бёдрах, когда его подбородка коснулась тёплая рука, мягко запрокидывая его голову. Он успел только удивленно выдохнуть, когда его губы накрыли мокрым поцелуем, слизывая с губ вязкую слюну вперемешку с морской водой. - Кадзуха... - Тихо выдохнул Томо прямо в чужие губы и застонал, - Кадзуха, Кадзуха.... Кадзу... - продолжал он, покрывая поцелуями чужое лицо, упав на колени прямо в воду. Штаны его моментально промокли, и Кадзуха заметил то, что они скрывали. Телу стало горячо, но он поспешил отстраниться. - Томо... что с тобой, Томо? Он обхватил чужое лицо ладонями, в основном, чтоб справиться с диким желанием засунуть язык в чужой рот. - Кадзуха... Ты ушёл... - Томо тяжело дышал, пялясь в основном на его рот, очевидно усилием воли заставляя себя поднять глаза, - я пошёл за тобой, мало ли, сегунат, а ты совсем один, архонты... - он длинно выдохнул, пытаясь успокоиться, обхватывая чужие пальцы своими, и потираясь щекой о мокрую ладонь, - И те солдаты, ты так смотрел, я едва сдержался. И здесь... архонты, прости пожалуйста, я не должен был смотреть, но ты звал меня, и я не смог... Кадзуха услышал достаточно. Долгожданный поцелуй был на вкус как море. Томо застонал, крепко обхватывая его руками и зажмурился от брызг, когда они все же шлепнулись в воду. Никто не обратил на это внимания. Кадзуха дрожал, сжимая пальцами чужие бока, и, немного помедлив, обхватил ногами бедра, ловя отголосок чужого стона в собственном горле. Томо немного отстранился тяжело дыша, и поспешно принялся распутывать завязки на груди. Кадзуха принялся помогать ему, сталкиваясь мокрыми пальцами, и нервно посмеиваясь. Наконец, верхний доспех отлетел в сторону, и Кадзуха с наслаждением запустил руки под нижнее хаори, распуская и без того слабый узел - Томо явно одевался второпях. Избавившись от одежды, он внезапно смутился, вспоминая подсмотренные на берегу моменты, моментально представляя их с Томо - до этого он просто запрещал себе думать об этом. Сейчас же его воображение словно сорвалось с цепи. Томо, словно читая его мысли, усмехнулся подтолкнул его, побуждая перевернуться на четвереньки. Под животом у него оказался пресловутый гриб, холодя кожу, и Кадзуха покраснел, вспоминая, свидетелем чего стал Томо. Тот же, в свою очередь, спустился поцелуями вниз по спине, оглаживая ягодицы, и прижался щекой к крестцу: - Конечно, обеспечить тебя так, как того парнишку, на которого ты засмотпелся я не могу - он тихо ухмыльнулся смущеному скулежу, - но... - Того, что это ты, будет достаточно. - постарался твёрдо выговорить Кадзуха, и голос его даже почти не подвёл. Он чувствовал чужие пальцы, оглаживающие узкое кольцо мышц, и это превращало его ноги в желе. Томо снова тихо усмехнулся: - Думаю, твой друг поделиться тем, что ты так старательно ему предлагал, - он нырнул рукой под чужой живот, толкаясь пальцами прямо в центр шляпки. - какого?... Кадзуха опустил голову пытаясь понять, что так изумило Томо. Тот разглядывал пальцы, покрытые только слизью стенок гриба. - Похоже, угощение ему все же пришлось по вкусу. - Задумчиво пробормотал он, разводя пальцы. Между ними пронянулись ниточки сока. Кадзуха смущённо застонал: - Либо поторопись, либо я ухожу. - возмущённо выдохнул он, качая бёдрами. Томо моментально прикипел к ним взглядом, забывая свои шуточки. Следующие минут пять прошли для Кадзухи в туманной дымке ожидания. Томо аккуратно растягивал его, иногда приникая губами к покрасневшему растраханному отверстию, лишая Кадзуху остатков сил. Наконец, он вынул пальцы, и направил его бедра в странном направлении - Кадзуха вскинул непонимающий взгляд, и в этот момент головка его члена коснулась знакомой прохладной слизи. - Ох, Архонты! Томооо... Он запрокинул голову, наконец понимая, что тот задумал, и едва не захныкал от возбуждения. Его член медленно погрузился внутрь все такой же узкой шляпки, и в этот момент Тома толкнулся внутрь. Кадзуха едва не закричал от переполняющих его чувств: лёгкая боль от растяжения, странное чувство наполненности, и прохладная скользкая мягкость, обхватившая его член сотворили с его разумом что-то потрясающее. Он даже не старался сдерживать стоны, только бился в ласковых руках, двигаясь между восхитительным членом и горячей узостью. Мысли все до единой вылетели из головы, и там осталось только имя, приносящее столько удовольствия, и он кричал его, захлебывался им снова и снова, умолял и почти плакал. Томо раз за разом прижимал его к себе, покрывая поцелуями и укусами плечи и спину, стараясь не потерять контроль. Столько лет он просто старался оставаться рядом, ни на что не надеясь, но сегодня, когда он услышал этот великолепный хриплый голос, так исступленно зовущий его в момент разрядки, из головы вымело все страхи. Единственное, что он знал в этот момент, это то, что он должен быть рядом, и сжимать в своих руках это стройное тело. Архонты, сколько же Кадзуха терпел его нерешительность, раз единственное, что он мог себе позволить... Томо покачал головой, мысленно напоминая себе узнать у Кадзухи, как давно он спал с кем-то в последний раз. Мысль о том, что он все это время сдерживался из-за него собственнической змеей пригрелась на сердце, заставляя тело двигаться резче, желая заполучить больше. Больше стонов, больше просьб, больше Кадзухи. Не сдержавшись, Томо все же застонал, ловя ответный стон, желая только встретиться поцелуем с этими алыми мокрыми губами, но не желая лишать Кадзуху даже толики удовольствия, сдержался. Кадзуха в его руках дрожал, хрипло постанывая - он был уже на грани, и Томо сжалился, наваливаясь сверху и ускоряясь, свободной рукой сжимая нетронутую грудь с аккуратными сосочками. Он обязательно поиграет с ними в следующий раз, когда у него будет возможность разложить его на мягких простынях, растереть ароматными маслами, и заласкать до изнеможения. Мысль о том, что Кадзуха может не позволить больше прикоснуться к себе после того, что он сделал сегодня была спрятана в самые дальние уголки сознания - сейчас он должен постараться доставить Кадзу удовольствие. Кадзуха же ни о чем таком не думал. Кадзуха вообще не думал - он бесконечно долго кончал в сильных руках, чувствуя горячую пульсацию внутри и снаружи, не в силах уже даже стонать, лишь обессиленно хватая ртом воздух. Последние волны удовольствия отступили спустя пару десятков секунд, и он бы рухнул прямо в воду, наверное, счастливо захлебнувшись, если бы Томо не поймал его, переворачивая на спину. Он отголоском сознания почувствовал горячую сперму на животе, и едва ощутимое касание холодной воды следом - Тома ласково омыл его, и подхватил на руки, вынося на берег. Занимался рассвет, и становилось теплее - Кадзуха поежился, прижимаясь к сильному телу. На плечи скользнуло хаори, и Кадзуха счастливо выдохнул, ощущая бесконечную нежность. Он с трудом поборол сонливость, и приоткрыл глаза, расслабленно глядя на Томо. Тот смотрел на него слегка нерешительно и чуточку счастливо, словно боялся и ждал того, что Кадзуха сейчас может сказать. К сожалению, или, может, к счастью, у Кадзухи сейчас хватило сил только на правду. Он снова вздохнул, прижался к чужой тёплой груди, довольно улыбаясь, и, едва не мурлыча, потерся об неё щекой. Приоткрыл немного глаза, и счастливо выдохнул: - Я так сильно люблю тебя. И.... уснул. Тома уставился на него широко открытыми глазами, сдерживая вопль восторга, и крепче прижал его к себе, поднимая на руки, намереваясь отнести его в лагерь. Занимался рассвет, а у них впереди было столько ласки.