Stuck

Thirty Seconds To Mars — Stuck — Бомбочка! Волна брызг окатила и Йоэля, и пустующие шезлонги поблизости, и даже, казалось, размеренно дефилирующую где-то поодаль старушку. Чертыхнувшись, точно пес, вышедший из воды, блондин протер стекла солнцезащитных очков и, щурясь, попытался разглядеть водную гладь бассейна. Точнее, Каунисвеси, парой секунд ранее устроившего тут стихийное бедствие. — Алекс, блять, — водрузив обратно на нос очки, крикнул Хокка. — Просил же! — Прости, я не удержался. Звонко смеясь собственной затее, блондин — привыкнуть к натуральному оттенку волос перкуссиониста все еще не удавалось — вынырнул и облокотился на бортик бассейна, устремив взор прямо на Йоэля. Сощурив один глаз от яркого солнца, палящего прямо в лицо, он улыбался во весь рот и походил на нашкодившего, но оттого довольного кота. — Ты погоди, Йоон собрался вон с той вышки прыгать, — кивнув куда-то в сторону, обрадовал Каунисвеси. — Вот же гад, — бросил Хокка, ухмыляясь. — А когда я с утра звал, так ни в какую! Солист приподнялся, усаживаясь на твердом и не слишком то-удобном, если быть совсем честным, шезлонге. На часах показывало одиннадцать утра, но за прошедшие три часа Йоэль успел раз десять съехать с горок, пару раз устроить мини-цунами, поймать микроинфаркт из-за присевшей рядом птицы неизвестной масти и, наконец, рухнуть с пивом и коктейлями к кромке бассейна, пока остальные парни только начинали выползать из номеров. Алекс пришел первым. — С утра он покорял другие вершины, — смеясь, протянул Алекс, вспоминая блондинку, с которой видели Порко в последний раз. — В отличие от тебя. — Ты слишком сладко спал — не хотелось тебя будить. Улыбка, промелькнувшая на лице Хокка, выдала бы с головой, если бы кому-то из окружающим было до них хоть какое-то дело. Встав, наконец, и сладко потянувшись, блондин одним глотком осушил бокал с недопитым коктейлем и неуклюже двинулся к бортику, пытаясь не поскользнуться. Удружил Алекс с его бомбочкой, ничего не скажешь. — Мог просто не подрываться в восемь утра и поваляться еще хоть немного, — чуть тише протянул Каунисвеси. Температура на солнце близилась к отметке «за тридцать», потому прохладная вода приятно контрастировала и слегка обжигала. Присев на бортик, Йоэль провел ладонью по мокрым волосам парня, которые тот обещал более не стричь — перкуссионист напоминал короткошерстного кота. Разве что этот котяра любил купаться куда больше. — Иди сюда, — выдохнул блондин. Наклонившись, он украдкой коснулся губ Алекса. Быстрый, легкий поцелуй — совсем невинный, но вместе с тем на грани. Заметь кто, и флер скандала будет преследовать группу еще долго. Но противостоять желанию не хотелось, да и было нечто особенное в этих преступных поцелуях: в баре, аэропорту или на пляже. Словно им было плевать, что кто-то увидит. Пусть весь мир подождет. Йоэль хорошо помнил, как не мог отвести взгляд от губ Алекса на втором или, кажется, третьем «свидании» — мог ли он так звать их совместные посиделки в пабе или кофейне возле дома? Помнил, как прожигал взглядом гостей за соседним столиком и как краем глаза следил за мамочкой, что привела с собой малолетнее дитя и отвлекалась на него, а не на целующихся парней в углу зала. О, боги, губы словно до сих пор хранят тот поцелуй. Парням нравилось заигрываться в подростков, впервые пробующих любовь на вкус, и пробовать друг друга — в самых разных местах. Под прицелами камер, взглядами пожилых дам из Польши или хмурым взором охраны аэропорта. Поэтому когда в недавнем интервью Хокка вдруг спросили о самом необычном месте, в котором у него случался секс, блондин сначала по привычке смутился, но потом волна воспоминаний накрыла его… Эскалатор. Да, пожалуй, что он. Хокка нехотя оторвался от Каунисвеси, на мгновение теряя бдительность — и оказался полностью в воде, громко чертыхаясь. — Алекс! — Я хочу больше, — хитро протянул парень, подмигивая. Йоэль ощутил, как его ладони скользнули по его спине, задевая самые чувствительные точки… — Покатай меня, большая черепаха! Обвивая шею блондина руками, перкуссионист запрыгнул ему на спину, едва не отправив обоих на дно несчастного бассейна. Именно эта детская непосредственность, этот чистый с легким задором взгляд небесно-голубых глаз когда-то и привлекли Йоэля: Алекс был хорошим, а ему в жизни так не хватало чего-то хорошего. Перкуссионист переводил в шутку все то, из чего блондин раздул бы скандал, заливисто смеялся над его неуклюжестью, проявлял неподдельный интерес к резиновым уточкам, завалявшимся на студии, придумывая им необычные имена. Словом, был полной противоположностью Хокка. Легким дыханием, без которого солист попросту не мог существовать. Вот только вкупе с широкой улыбкой, румянцем на щеках и любовью к муми-троллям шел член внушительных размеров, который в эту секунду упирался блондину аккурат в поясницу. — Ах ты, шалунишка, — смеясь, Йоэль сбросил с себя парня, наблюдая за тем, как тот падает в воду, брызгаясь и хохоча. — Да, я люблю пошалить, — подмигнул тот, подплывая к нему. Вплотную. Так, что эрекция стала не просто очевидна, но ощущаема. — Присоединишься? Соблазнительно щурясь и закусывая губу, Каунисвеси указательным пальцем притянул Хокка еще ближе к себе за треклятую цепь, которую тот не снимал. Да, еще ближе. Так, чтобы тихо выдохнуть в самые губы, опалив их горячим дыханием: — Хочу тебя. — Прямо здесь? — так же интимно прошептал Йоэль, не сводя глаз с облизывающегося Алекса. Черт. Со свету сживет его этот Каунисвеси, не иначе. — Ага. Ладонь Хокка скользнула под резинку плавательных шорт, страстно сжимая мягкую ягодицу парня. От неожиданности Алекс чуть вскрикнул, впившись зубами в костяшки сжатых в кулак пальцев — жалкая попытка подавить стон. Слегка двинув бедрами, Йоэль потерся вставшим членом о Каунисвеси, вызывая новую волну стонов. Слишком тесно, слишком горячо, слишком мокро. Слишком. Едва не зарычав в голос и от желания, и от кучки зевак вокруг них, что стройными рядами наполняли прибассейную территорию, Хокка воззвал к остаткам разума и прошипел Алексу на ухо: — За мной. В такие моменты, со всеми своими чертиками в голубых затуманенных возбуждением глазах, командным тоном и горячим, до дрожи пробирающим хмельным дыханием Йоэль заводил перкуссиониста еще сильнее, чем обычно. Кажется, скажи он еще пару фраз вот так — тихо, резко, интимно — и Каунисвеси даже не понадобится прикасаться к себе, чтобы кончить. Развернувшись на все сто восемьдесят, солист поплыл в сторону бортика, немного неуклюже брызгаясь водой во все стороны. Вышел из воды, демонстрируя не отстающему Алексу покатую спину, капли от воды на которой блестели на солнце, стекая к пояснице и дальше — под резинку черных шорт. Ловко захватив полотенце и крем от солнца, Хокка направился вглубь территории, что развернулась возле бассейнов, привлекая постояльцев отеля барами и всевозможными приблудами. Соображать не хотелось и не моглось, потому Алекс просто следовал за Йоэлем — так же, как шел за ним по жизни. Парни свернули за угол, туда, куда посторонним почти наверняка нельзя, и проникли в небольшое, но весьма уютное помещение вроде подсобки: пара стульев, небольшой стол и шкафы с приспособлениями для аквааэробики выдавали в нем кладовую. Затащив Алекса за собой и оглянувшись по сторонам, блондин захлопнул дверь, проворачивая замок изнутри. — Так вот чего ты с утра подскочил, — ухмыльнулся Каунисвеси. — Территорию прочесывал? — Замолчи, — опустив ладонь на шею парня и притянув его к себе уже резче, жестче, чем до того, в бассейне, Хокка впился в его губы развязным поцелуем. Алекса дважды приглашать не надо. Принявший правила игры парень приоткрыл рот, впуская язык Хокка, жарко целуя в ответ, пока его руки исследовали каждый сантиметр подтянутого нагого тела, чуть сжимая соски. Никакой он не малыш вовсе, ебаный — и ебанный им не раз — Каунисвеси. Все знает, все умеет, все чувствует. Оттого хотелось его лишь сильнее. Прикусив губу Хокка, пройдясь горячим влажным языком по его кадыку, Каунисвеси всего на секунду взглянул тому в глаза — и от этого зрелища, от того, как тот на него смотрел, перкуссионист вновь готов был кончить на месте. Дерзко толкнув блондина в грудь, так что тот приземлился аккурат на один из расшатанных стульев, Алекс ловко стянул с него шорты, и от соприкосновения резинки с вздыбленным членом у Йоэля едва не посыпались искры из глаз. Блядский Каунисвеси. Пусть делает с ним, что захочет. И тот будто прочел его мысли. Облизнувшись, он опустился на колени перед блондином и, не медля, обхватил головку горячими губами — из уст Хокка донесся очередной стон. Хриплый, протяжный. Сознание Алекса так же стремительно плыло, пока он вбирал член солиста, ускоряя темп. Собственное возбуждение, казалось, достигало предела — становилось чертовски тесно, жарко, невыносимо. Хотелось сиюминутной разрядки. Хотелось развернуть Хокка и войти в него до самого основания, ощутить узость тела, выбить всю дурь, и чтобы вокруг — лишь рваное дыхание и шлепки кожи о кожу. И крики, крики, очередной из которых Йоэль едва сумел заглушить кулаком, свободной рукой цепляясь за короткий ежик Алекса. — Еще, — протянул Хокка, запрокидывая голову и жмурясь, — да. Секунда, и парень уже глотал сперму, изливающуюся ему в горло. Дышать становилось все труднее, а все мысли были сосредоточены вокруг одной-единственной: кончить поскорее. И плевать на все, на всех, кто услышит. Он хотел Йоэля все утро, черт возьми. — Вставай. Голос Каунисвеси звучал грубее, словно тот и сам охрип, а движения были резкими, не терпящими промедления. Дождавшись, пока Йоэль повернется и упрется коленом в сиденье, Алекс потянулся за кремом от загара, так удачно захваченным ими с собой. Выдавить побольше, не жалея средства, чтобы войти глубже. Да, вот так. Достаточно. Щедро смазав кремом ладони и свой член, освобожденный наконец от лишней ткани, перкуссионист вошел в Йоэля сразу парой пальцев, из последних сил сдерживая себя. Новый стон. Господи, блять, Хокка, еще одна подобная нота — и конец. Тот лишь подался назад, ближе к Алексу, словно желал скорее почувствовать парня в себе. Добавив третий палец и двигаясь все активнее, Каунисвеси жмурился и шипел: увидел бы сейчас его солист — и второго подряд оргазма не избежать. — Блять, прошу, — не выдержал. — Давай же. Будучи вежливым и покладистым мальчиком, перкуссионист принял приглашение, не заставляя долго себя ждать. А потому резко вошел в блондина на всю длину, едва ли не рыча от удовольствия. Знаете, как в мультиках бывает: звезды сыпятся, небо плывет? Вот оно. Нарочито медленно двигаясь наружу, перкуссионист перехватил член у самого основания, стремясь растянуть удовольствие — кончить хотелось неимоверно, но не так, не сейчас. Рано. Смотрелись вместе Йоэль с Алекси и правда неплохо, но трахались еще лучше. Часто — в таких вот подсобках, туалетах, лифтах и даже на лестницах, ловя кайф от адреналина и друг от друга. — Мой, — прорычал однажды Хокка в одной из комнатушек аэропорта, когда до вылета оставалось минут пятнадцать, а до оргазма — секунды три. — Твой, — вторил Алекс, — а еще службы безопасности, если нас поймают. Не поймали. Ни разу не застукали, если не считать того раза, когда они забыли закрыть дверь в студию и Томми поймал их с поличным едва ли не у микрофона. Кажется, у Лалли до сих пор психотравма с того дня. Да и хер с ним: сейчас было вообще не до того. Каунисвеси входил в солиста снова и снова, пока с губ срывалось его имя. В комнате пахло сексом, настолько, что сносило крышу. И снесло в конце концов. Сделав три последних глубоких толчка и пронзая воздух вскриками, перкуссионист резко вышел, изливаясь на поясницу блондина. — Да, блять, — обессиленно протянул он. В тот же момент, как последние слова сорвались с губ Алекса, оргазм накрыл и Хокка: тому понадобилась пара движений рукой, чтобы кончить, заливая черную обивку стула спермой. Вселенная схлопнулась. Во всяком случае, его личная — точно. Вдох-выдох. Грудь покрылась испариной и тяжело вздымалась, пока солист восстанавливал дыхание. Что ж, плюс одна галочка в список самых странных мест, где у него был секс. В следующий раз надо попробовать на баре, наверное. — Как же хорошо, — Алекс натянул шорты, садясь на стол и кидая в Йоэля полотенцем. — А тебе идет. — Что, твоя сперма по всей спине? — рассмеялся солист, вытирая следы на пояснице. — Класс, скажу пенсионеркам у бассейна, что это крем от солнца. Собственное производство Алекса Маттсона. — Эксклюзивное, — хитро щурился перкуссионист, открывая дверь из подсобки и осматриваясь. Постояльцы отеля лениво слонялись по территории с коктейлями, ловя солнечные лучи. Пальмы все так же покачивались от ветра, гордо возвышаясь над водной гладью — иногда Алекс ловил себя на мысли, что было бы неплохо и дома иметь парочку пальм. Хотя иметь Хокка тоже было неплохо. Прохожие совсем не обращали внимание на пару, вышедшую из подсобки с с сумасшедшинкой в глазах и теперь дефилирующую мимо в попытках натянуть невозмутимые лица. Сделаешь тут невозмутимое лицо, когда по пояснице предательски стекает незамеченная капля спермы. — Продолжим? — подойдя к краю бассейна, тихонько произнес Алекс, притягивая Йоэля к себе за руку. Господи. — Что… — Бомбочка! Не успев сообразить, что задумал перкуссионист, Йоэль полетел в воду под звонкий хохот парня. Все завертелось по новой. Со свету сживет.