Летние зарисовки

- Кир, зря ты называешь отдых на Черном море «нищебродским», - с обидой сказал Дима. - А какой он еще? – недоумевающее пожал плечами Кирилл, - ты подумай, на пляже полно народа, толпы людей вокруг, вода грязная, и вообще… В жизни б не поехал. Он поморщился так, будто ему уже предстояло ехать на такой курорт. Вместо Мальдив или Бали. - Кирюш, не так много народу может позволить себе оплатить отдых на Мальдивах для всей семьи. - Это и хорошо. А то бы и там толкучку создали, - хмыкнул Гречкин. - А вот нас с Верой в детстве, - Дима говорил, будто не замечая ироничного тона Кирилла, - даже не каждый год вывозили к морю. Отец и мама работали, а денег на поездки все равно не хватало. Чаще на даче жили все лето. Этот дом деду достался от его дяди, после войны. А сам дом еще довоенный, потом его перестроили. Поэтому я каждую поездку к морю запомнил. - Меня каждое лето в лагерь отправляли, - сказал Кир, - тоже чаще к морю. - Однажды приехали мы в поселок Вахрушево, там тоже курорт. Море чистейшее, правда, тогда магазин один на весь поселок, продуктов почти нет, особенно летом, даже за хлебом надо было очереди занимать. Мне тогда шесть было, как раз перед школой мама захотела, чтоб мы съездили на море. А жилье никто не сдает, август, всё занято. И что делать? Автобус ушел, мы стоим с сумками и чемоданами. И вот встретился нам старичок, привел к себе. Домик – развалюха, удобств нет от слова «совсем». Вода в колодце, душ летний, и в него надо ведрами наверх таскать водичку. - Обалдеть! И это уже в двадцать первом веке. - Да, представь себе! Но зато - какой там был сад! Старый, заброшенный, зато росло все! И яблони там были, и кусты с ягодами, правда, в августе ягоды уже отошли. А еще – слива огромная. И нам разрешили все это есть сколько душе угодно. До моря, правда, неблизко. Но папа нас хвалил. Мол, полезно на дальние расстояния пешком ходить. Он-то геолог в прошлом, а сколько километров прошел, могу только домыслить. Дима будто наяву увидел тот старенький домишко, лохматого добродушного пса, которого хозяин звал «Огонек» из-за рыжей шерсти. Янтарные сливы, от которых, если честно, порой урчал живот. Но невозможно было не объесться ими. Долгую дорогу до моря. Сначала через весь поселок, мимо магазина, потом спуск по гулкой железной лестнице вниз. - Туда – еще хорошо, скачешь и думаешь, как купаться будешь. А обратно уже лень по жаре тащиться. Топаешь сонно – шесть лет, стыдно уже на ручки проситься. А в комнатах прохладно по сравнению с улицей. Без всяких сплит- систем. - Там, наверное, их и не было в то время. - В домике деда – уж точно. И знаешь, я так мечтал туда вернуться, пожить там еще. Походить по той лестнице гулкой, поплескаться в море. Мы ездили еще, но в Вахрушево уже ни разу. - А почему? Дима пожал плечами: - Почему – сам не знаю. Потом в лагерь начал ездить, после третьего класса. Вера чаще там отдыхала, а мне не особо нравилось. Уж лучше на даче. - Меня вот не спрашивали, нравится или не нравится. Хотя лагеря были неплохие… Во всяком случае, папаша отваливал круглые суммы, чтоб были все условия. Обычно где-то за границей. Дима промолчал. Он снова вспомнил тот поселок у моря, и неспешные разговоры с хозяином домика. Дед говорил с шестилетним мальчуганом, как с равным. Рассказывал, что был таким же, когда война закончилась. И что жили они раньше не здесь, уже после войны переехали сюда, к морю. - А вы плавать умеете? – спрашивал Димка. - А как же! Хоть и не сбылась мечта, в морское училище по здоровью не взяли, всю жизнь в полях, с тракторами. И с растениями люблю возиться, пока жена жива была, цветы выращивала. А я больше с толковыми люблю, чтоб не только красота, но и польза. - Цветы тоже толковые, - отвечал Дима. - Толковые. Вот, бери. Это потолковее будет. И дед протягивал мальчугану гроздь темно-фиолетового винограда. Дима благодарил, нес к своим и делил на всех. Себе, Вере и маме с папой. А перед отъездом оставил деду маленький сувенирный кораблик – на память. - Спасибо, - растрогался старик, - вот, буду на него глядеть и тебя вспоминать. А это - тебе. И протянул причудливую раковину. - К уху ее приложи и прибой услышишь. Дима послушно приник ухом к ракушке. Точно – был слышен шум моря. - Будешь слушать зимой. *** - Эта раковина до сих пор хранится дома. Только не у моих, а у бабани с дедом. Я им привез, чтоб они тоже море слушали. Они-то совсем не ездили к морю. - Вот, видишь… какие уж тут Мальдивы. Отчего-то Дима смотрел очень грустными глазами, и Кириллу даже показалось, что за стеклами очков блеснули слезинки. Кир обнял Диму, прижал к себе, прихватывая пряди волос губами. - Дим, если ты хочешь, найдем мы это твое Вахрушино и туда поедем. Поживем там. - Нет, Кирь, ни к чему. Там уже все будет по-другому. И тот дед вряд ли жив, он и тогда старый был уже. И Огонька нет, и домишки, и того сада. Да и вообще… Дима вздохнул: - Лучше не возвращаться в те места, где когда-то тебе было очень хорошо. Тем более - очень много лет назад.