Летние зарисовки

      В пламени костра трещали сучья и сухие ветки спиленного дерева. Накануне дед решил спилить-таки старую яблоню. Она давно уже засохла, не плодоносила. И листьев на ней не было. В летнюю пору сухое мертвое дерево резко выделялось среди зелени сада. Деду давно говорили, что яблоня мешает, и толку от нее не будет, но он отмахивался. - Вам мешает? Пускай стоит. Эта яблоня еще от того владельца осталась, от прежнего. - Так ей больше ста лет? - удивился Леша. - Так дуб есть, еще Петра Первого помнит. А тут – сто с лишним лет!       Дима пилил, настроив пилу, дед руководил и помогал по мере сил. Дети и Кир утаскивали ветки. Потом отложили более толстые дрова - тете Даше, она зимой печку топит в коровнике. А ветки и сучья оставили для вечернего костра. - А вот раньше, какие на ней яблоки были… какой урожай, - вздыхал дедушка. Бабаня только рукой махала: - Да сколько уже прошло, она сухая стоит с десяток лет. - Я помню яблоки, - сказал Дима, - правда, был тогда моложе Лизы. Но яблоки точно ел. И даже лазал на нее пару раз. - А падал? – спросил Кир. - Было дело, - признался тот.       У костра было тепло. Вечером на землю спустилась сырость, от легкого озноба хотелось пододвинуться к огню поближе. Бабуля с дедом ушли в дом. Мол, им уже вредно такая сырость вечерняя. А молодежь, пока еще, по словам деда, не знавшая, что такое ревматизм, осталась сидеть. - Эх, жаль, гитары нет. Точнее, есть, но никто на ней играть не умеет. - Я когда-то пытался научиться, - сказал Кир, - но пальцам было больно. И бросил. - Поначалу все нелегко, - отозвался Дима, глядя в огонь. Наверное, все любят смотреть на причудливые всполохи пламени, на чернеющие корявые сучки, которые потом рассыпаются в пепел. И каждый думал о чем-то своем. - А давайте страшилки рассказывать! – оживился Леша. - Мне их на работе хватает, - хмыкнул Дима, - и вообще, напугаешь сестру, она опять будет бояться спать. - Не буду, - отозвалась Лиза, - что я, маленькая, что ли? Она уже забыла, как пришла спать на чердак к Диме и Кириллу и улеглась между ними. - А вы что, ни разу в лагере не были? – удивился Кир. - Я в школьном был. А Лиза еще нет, - ответил Леша. - Вот где страшных историй море и маленькая лужица. Помню, мы когда-то в Анталии… Там как раз много русскоязычных ребят было, однажды решили среди ночи устроить вечеринку в стиле хеллоуин. - Киря, ни слова больше., - сказал Дима, - не хватало нам с тобой втыка от бабани и от Веры. - А страшнее всего – от бабушки Лены. - Это значит, от моей мамы, - добавил Дима. - Ой, молчу, как могильный камень. А знаете, есть там колодец, на краю вашего поселка…. Кир так убедительно рассказывал, тараща глаза, что Лиза с Лешей поверили, что в том колодце живет что-то или кто-то… - Кир, - снова подал голос Дима, - если тебе понравилось спать втроем с Лизой. - Нет-нет. И вообще, нет там никакого колодца, честно. - А если и есть, то в нем просто вода. И никто никогда не тонул. Потом бабушка вышла в наброшенной на плечи… теплой куртке. Одной из тех, что свозили на дачу из города, потому что вещь устарела, а выкинуть жалко. - Лиза, Леша, идите купаться. И спать пора. И вы, - обратилась она к Диме с Кириллом, - не засиживайтесь допоздна. Дети ушли, помахав напоследок. - Вот вчера повесть дочитали полностью, - вдруг грустно сказал Дима, - а завтра нам домой. Кир промолчал. Он как-то думал, что жизнь на даче растянулась до бесконечности. И что лето кончится нескоро. Но это только в детстве каникулы длятся долгих три месяца. А они с Димой уже взрослые. И послезавтра – одному в отделение, другому в офис. - Не хочется уезжать, - вдруг сказал он. - Не хочется? Ты ж сначала бурчал, что тут все не приспособлено к жизни, интернет не ловится, не растет кокос… - И ладно. Тут все так… я даже слов не найду, Дим. Тут хорошо. И здорово, что у вас есть эта дача. И есть бабаня с дедом. И вообще… Кир хотел сказать, что он согласен жить тут еще сколько угодно, и шут с ним, с интернетом. Но ничего не сказал, обнял Димку, прижался щекой к плечу.       Все хорошее когда-нибудь кончается. Закончились и эти десять дней на даче, среди старых удивительных вещей, помнящих целую эпоху двадцатого века. И среди заросших люпинами и вереском полян, потемневших от времени заброшенных дач, где когда-то тоже кипела жизнь. Здесь, в этом старом доме, еще сохранился запах чего-то забытого, прошедшего, но все же дорогого. Все-таки дорогого... – В Питере опять похолодало, – сказал Дима. Просто так, чтоб не молчать. . – И это уже не в первый раз, - отозвался Кир, - холодное в этом году лето. Почему-то разговор не клеился. Костер догорал. Серые пепел затягивал место куда сваливали обрезанные ветки старой яблони. - Но мы ведь сюда еще приедем, Дим. - Конечно, Кирюш, обязательно. И не один раз. И я надеюсь, - тут Дима хитро взглянул на любимого, - что ты научишься не только на машине в соседний поселок в «Магнит» гонять. - Между прочим, я пилу просил сегодня, ты не дал. - Солнце мое, тебе давать острый инструмент опасно. Твои пальцы мне еще пригодятся. Губы Кирилла скользнули по виску, за ухо. Затем спустились на шею. Дима хихикнул – было чуть-чуть щекотно. - Идем спать, родной. Давай поспим еще раз тут, на чердаке. - А завтра? - А завтра будет завтра.