Под градом окрашенных туч

Свежий утренний воздух бьет его по щекам, ощущение приближающейся зимы застигает врасплох. Холодно. Похоже, пора менять осеннюю куртку на что-то более теплое. И, желательно, поскорее. Но в приоритете сейчас не опоздать на лекцию, которая начнется уже совсем скоро, и не видать ему тогда автомата! И все, пиши пропало, даже великая Халява не поможет, не спасет от участи экзаменов! А ведь этот препод завалит, сто процентов завалит его! От нахлынувшей паники в глазах закружилось, похоже, в его легкие поступило слишком много кислорода. Он на секунду остановился, увидев здание колледжа, и пытался отдышаться. Постепенно зрение пришло в норму и, как оказалось, он стоит возле витрины какого-то модного магазина одежды. В отражении стекла мелькают проезжающие мимо машины, спешащие пешеходы, вот мигает светофор на противоположной стороне улицы, а вот, совсем недалеко, маленький мальчик упал прямо в лужу талого снега. Его плач гулко отдается в ушах. И все-таки, он не любит детей. Когда дыхание немного восстановилось, а боль в ногах ослабела, он вновь пустился бежать прямо через толпу спешащих людей, а голову не покидала мысль о том, что вечером его ждут великие художники.

***

Мягкий стук кроссовок по кафелю, звук включения камеры телефона, шорох волос от попытки привести их в адекватное состояние, тихое сопение двери под гул спокойной и размеренной речи преподавателя по отечественной истории, шепот листов и ручек, сливающихся в единую, едва заметную какофонию, скрип выделителя по бумаге. Венти легко проскальзывает в аудиторию, стараясь издавать как можно меньше шума. Не хотелось бы получить неодобрительный и даже агрессивный взгляд от преподавателя или некоторых своих одногруппников. Кратко выдохнув, он сел на свободное место посередине, тихо достав тетрадь для конспектов и черную ручку, вливаясь в поток монотонной речи. Всего лишь пережить три пары — и он свободен… Всего лишь три пары…

***

Глаза слипаются, и от этого навязчивого чувства сонливости хочется удариться головой об стену. Почему раньше шесть школьных часов не ощущались так, как шесть студенческих? Вот вроде на журналиста идет, 3 курс через полгода заканчивает, а все никак привыкнуть не может… Банка энергетика стучит по стенкам автомата с напитками. Достаточно прохладная, чтобы пить. Резкий глоток газированной жидкости приводит в чувство, но в тот же момент он закашливается, сотрясаясь при каждом приступе. Подавился. И от этого даже смешно. Подавляя кашель, он продолжает пить, накидывая куртку и выходя на улицу, ежась от холода. Все. Он вышел. Он свободен. От этой мысли становится так хорошо, будто его освободили от пар на неделю, будто наступили выходные или такие долгожданные каникулы. Вот до чего доводит студентов учеба! Но он не против. Главное, что ему действительно нравится то, кем он будет работать. Писать тексты для статей, может, брать интервью, колесить по миру! Осталось лишь немного потерпеть. Венти берет телефон в свободную руку, посматривая на часы. Четыре часа дня. До открытия выставки осталось два, при этом нужно выйти хотя бы за полчаса, чтобы доехать и не опоздать… На самом деле, ему всегда нравились картины — их слои красок, нежно или небрежно оставленные художником; буря эмоций, выраженная на холсте; отражение души, которое можно увидеть и почувствовать. Еще с детства он интересовался тем, как писали Васнецов, Серов, Репин, уже потом он открыл для себя авангардистов — Пикассо, Матисс, Малевич, Кандинский, Татлин, оказалось, что даже Маяковский писал картины и был кубофутуристом! Это завлекло Венти в период с шестого по девятый класс, он читал, читал и читал, находил статьи, книги, их районный библиотекарь знала его в лицо, и когда приходил лишь нежно улыбалась, провожая парня взглядом вглубь книжных полок, которые в детском возрасте казались величайшими башнями и пугали своей высотой, когда он, еще совсем маленький, приходил с мамой в библиотеку и представлял как эта громадина падает прямо на него. Тогда он подбегал к матери и хватался за подол ее юбки, а на ее строгие причитания, мол, «что ты плачешь как девчонка?», не мог сказать и слова и захлебывался в слезах еще больше, закрывая лицо ладонями и уже беззвучно роняя тёплые капли на футболку, оставляя темные влажные пятна. Но ему все еще нравилось читать. Венти выдохнул и положил телефон обратно в карман, попутно размышляя над тем, что, вообще-то, нужно перекусить, идти голодным на выставку не хотелось, да и нехорошо это. А потому, меряя свой шаг, он пошел домой. Там, вроде бы, осталась еще пачка лапши.

***

Время близится к вечеру, Венти едет в автобусе, переминаясь с ноги на ногу. Затекли. Он устал стоять. Но, по крайней мере, совсем скоро его остановка. О, а вот и она. Скрипучий голос объявляет о ней, и Венти почти выбегает из транспорта. Глазами быстро находит толпу народа. Все такие разные… Удивительно. Вот статный мужчина с кофейным цветом волос. А вот скромная на вид девушка с мятными локонами и круглыми очками. А вот парень, примерно его возраста, с темно-зелеными, почти черными волосами. И Венти случайно увидел его глаза. И как тяжело было оторвать взгляд от этой чистой, глубокой, ясной, совершенно без примесей, янтарной радужки. Красиво. Действительно красиво. Будто солнце просвечивает. Венти наконец отвел взгляд и посмотрел на девушку, наконец открывшую дверь. Его давняя детская мечта, похороненная под двухметровым слоем земли, осуществится!

***

Гуляя по длинным коридорам, Венти не мог скрыть восхищения. Множество новых авторов открылось перед ним, столько картин он еще никогда вживую не видел! Он остановился у большого холста, метра полтора в длину и половина в ширину. На нем изображена группа людей. Кажется, они сидят в таверне, вокруг много света, такого яркого, что сразу передается эта атмосфера пятничного вечера. Кажется, это заведение находится где-то на востоке — уж очень сильно на это намекает внешний вид мужчин, сидящих за круглым столом, усыпанным различными угощениями и напитками. Наверное, алкогольными. Венти вглядывается в их лица. И чуть приоткрывает рот от удивления. Как живые. Он будто сам вошел в эту таверну и сел рядом с ними, вливаясь в веселый, энергичный разговор. Может, это обсуждение футбольного матча, или сплетни, столько разных тем могут обсуждать с таким лицом! И вообще, как люди могут так писать? Это же невероятно! А мазок, мазок такой ровный, сразу видна рука профессионала… — Извините. Венти резко повернул голову, вытаращив глаза на человека, что встал рядом с ним. Он неуверенно спросил: — Да? Тут он присмотрелся. Чуть выше его, но, похоже, сверстник; темные волосы и глаза — янтарь. Так это тот парень, на кого он обратил внимание! Венти приподнял уголки губ. — Можете ли вы сказать, как называется эта картина? Я не вижу… Венти чуть наклоняется через оградительные перила и произносит: — «Разговор в пятничный вечер». — Спасибо, — парень чуть улыбается и что-то записывает в телефон. Венти мнется. Так хочется спросить его имя, но это так тяжело, он не понимает, как к этому подойти. Вот что сказать? «Ой, вы так мне понравились, как ваше имя»? Это же звучит так странно, еще подумает, что он чудак какой. — Вам тоже понравилась эта картина? — опережая его мысли, спрашивает незнакомец. — Да, очень! — И мне. А еще… Знаете, у этого художника скоро откроется своя выставка. И я бы хотел сходить с кем-нибудь… — парень отводит взгляд. Волнуется. Может, у него те же мысли, что и у Венти? — Предлагаете пойти с вами? Я согласен! Но можно ваш номер? — сердце стучит в бешеном ритме, он еще ни разу так не разговаривал, никогда он не пересекал черту «быстрый разговор». — Да, конечно… Записывай, — он запнулся и поправился, — записывайте. — Может, перейдем на ты? — Венти улыбнулся, но после добавил. — Если, конечно, вы не против. — Нет, вовсе нет. Меня зовут Сяо. — Венти. И они пожали друг другу руки. Теперь они больше не незнакомцы.