Верёвка в шкафу

– Боги, как много вещей у тебя. – Чанбин ловит очередной кусок ткани, летящий прямо ему в лицо со стороны копающегося в шкафу Хо. – Почему-то я не удивлён. – А вот я очень... – как-то нервно усмехнулся Минхо и, наконец закрывая шкаф, принялся собирать одежду, что валялась на полу. – Нужно повыбрасывать всё это. Кошмар, не верю, что носил это. – скривившись, красноволосый одними пальцами поднимает в воздух чёрную бесформенную водолазку, с чересчур уж длинными рукавами, и отправляет ту в такой же чёрный пакет для мусора. – По-моему что-то здесь можно и продать. Ну вот, совершенно целая рубашка ведь, вроде даже брендовая какая-то. – отодвинув горло рубашки, Чанбин увидел название бренда, который в его понимании всегда ассоциировался с пяти- а то и шестизначными цифрами, и аккуратно сложив вещь, убрал в стопку с одеждой, которую можно и оставить. – Как сказала бы матушка моя: "жалко, вдруг понадобится". – Я просто оставлю эти вещи рядом с мусорными баками, кому надо - тот возьмёт, и никакие деньги мне за это не нужны. – Какие мы богатые дядьки, посмотрите на него... все вы такие. – Много у тебя до меня было таких богатых дядек, чтобы судить, что все мы "такие"? – Ни одного. – в какой-то момент на глаза Со попалась футболка с собственной фотографией, на которой он стоит в одних плавках и солнцезащитных очках на каком-то пляже, показывая два пальца в камеру. Становилось смешно не столько от абсурдности фотографии, сколько от факта, что Ли хранит футболку с её изображением до сих пор. –Поверить не могу, почему ты её не носишь? Ни за что бы не выбросил. Оставляем. – футболка летит в свою кучу под не контролируемое хихикание. – Господи, только придурок станет серьёзно это носить. Так что можешь забирать себе. – одна вещь, что только что попалась в руки Минхо, заинтересовала его сильнее всего прочего. Не желая делиться находкой, из-за её довольно смущающего содержания, он положил её рядом с собой, надеясь, что Чанбин, к которому он сидел спиной, не станет спрашивать о ней. До определенного момента. – Нихрена ж себе. – на этих словах Хо резко поворачивается к брюнету, думая, что тот заметил вещь, и смахивает ее на пол, уже готовый оправдываться, но увидев, что тот держит в руках, не смог сдержать ещё большего удивления, округлив глаза. Чанбин держал в руках чёртову красную верёвку. Такую же красную, как уши парня напротив прямо сейчас. – Мне одно интересно, с какой целью она пряталась в твоём шкафу, а? – Чанбин поворачивается к Минхо, закрывшему глаза от смущения, с такой улыбкой, будто только что выиграл спор, в котором в него не верил никто. И с новым интересом к разбору вещей двинулся ближе к их хозяину, продолжая: – Не, серьёзно, хён. Я не поверю, что она предназначена для остановки крови или типо того. Да и не повесишься на ней... – О чём ты вообще. –Ли закатил глаза, выхватывая верёвку из чужих рук. – Я уже жалею, что попросил тебя о помощи. – Какая помощь, когда тут такое. У тебя небось и наручники какие-нибудь есть, или там, плётка, не знаю. – Что ты несёшь, какие ещё наручники? – на этих словах он на секунду стрельнул взглядом в один из ящиков, отворачиваясь вновь спиной к Чанбину. – Тебе необязательно знать, откуда у меня это и зачем. – Как это необязательно, когда мы буквально вместе живём! Или ты уже завёл себе кого-то для таких практик..? Минхо уверен, что с этим человеком вывернет себе шею, так как это предположение брюнета заставило снова обернуться, вонзив взгляд в чужую переносицу. Со показалось, что в этот момент он похож на филина. – Что ты так смотришь на меня? А он зовёт тебя папочкой или господином? О, может этот... Хозяин? – Какого чёрта ты можешь думать, что у меня на стороне есть кто-то, с кем я занимаюсь бдсм, у тебя все в порядке? – сказать, что Ли был раздражён - ничего не сказать, однако он соврёт, если скажет, что прямо сейчас его не сжирают некоторые неприличные мысли. Рассказывать как среди его вещей завалялся кусок красной плотной верёвки, которой чаще всего связывают людей, красноволосому не хотелось совершенно. И о том, что на самой верхней полке шкафа действительно лежат наручники. И о том, что на полу валяется самая настоящая портупея. Потому что для объяснение нужны слова, а подобрать их у него не получалось. На самом деле он и сам не знает почему хранит эти вещи. Быть может его личность, что не умеет отпускать прошлое, заставила его сохранить их как напоминание о том, что однажды он своих предпочтений не стеснялся и всячески их удовлетворял. Зная Чанбина, кажется лучше, чем тот самого себя, Ли и в голову не приходила мысль о том, что тот осудит его, и все же нечто необъяснимое заставляло его чувствовать себя невероятно неловко прямо сейчас. Более неловко было признать, что не только стыд за своё пристрастие окрашивал его уши в цвет проклятой верёвки. Невыносимо хочется вслух произнести, но язык не поворачивается, а потому... – Ты и сам знаешь, что в этом плане я не ревнивый. Но мне приятна твоя верность, сладкий. – Бин двигается ближе, наклоняется к лицу напротив настолько близко, что почти касается чужого носа. – Расскажешь мне откуда у тебя это? Я ведь могу начать надумывать себе всякого. Я не отстану. – Мы ещё не убрали вещи. – рыжий слезает с кровати, собирая оставшиеся вещи, пока не натыкается на лежащую около кровати портупею. –А знаешь... – вещи в его руках падают обратно. –Ты прав. Не отстанешь ведь. – он поднимает ремни с пола, бросая на кровать, рядом с Чанбином, что удивленно и в это же время улыбаясь, глупо открывает рот, трогая портупею, словно не верит, что она настоящая. – Вот только просто рассказывать неинтересно. Ты и сам знаешь. Минхо переступает через разбросанную на полу одежду, опускается на корточки перед тумбочкой, выдвигая нижний отсек, откуда, недолго порывшись, достаёт чёрный лоскут атласной ткани. –Твою же мать, Хо, – Чанбин, словно ребёнок, радуется каждому движению парня, с нетерпением ожидая каждого последующего. Их мысли переплетаются, что вызывает желание продолжать с обеих сторон. – Почему я вижу эту твою сторону только сегодня... – говорит почти шёпотом и горящими глазами следит за подходящим почти вплотную Минхо, пока не начинает смотреть на того снизу вверх. "Горячо." – думает, не произнося вслух. Глаза брюнета опускаются на ткань в чужих руках, которую тот нарочно медленно и умело складывает так, чтобы вышла повязка, которой можно... О Боги, вау. Прикусить нижнюю губу получается автоматически, как и не сдержать ожидающую похабную улыбку. – Ты правда собираешься закрыть мне глаза. Как же я тогда увижу, что ты там собирался показать? – своим саркастическим тоном Со точно специально выводил второго из себя, чему удивлялся сам. Давно его не посещало такое настойчивое желание "довести", поиграть. Скрытое увлечение, без объяснения причины, привело его в восторг, и прямо сейчас он напоминал пса, перед которым вот-вот бросят мячик. Останется лишь сорваться и побежать за ним, чтобы принести обратно, и так по кругу. – Это именно то, что я собирался показать, – Хо указал на ремни и верёвку, что лежали рядом, – поверь мне, Бинни, – он накрыл глаза напротив чёрной повязкой, завязывая на затылке, не сильно крепко, но достаточно, чтобы та не слетела и не пропустила под себя свет, и, раздвинув коленом ноги Со, чтобы опереться о кровать, наклонился, продолжая шептать у самого уха, – тебе не захочется снимать эту повязку, когда ты "увидишь", что я имею в виду. Пробежавшие по всему телу мурашки, вызванные таким неожиданно крышесносным шёпотом, заставили громко выдохнуть. Отсутствие возможности видеть происходящее внезапно вывело из равновесия, обостряя другие чувства точно на сто процентов, из-за чего чужое колено, почти вплотную прижатое между ног, ощущалось слишком опасным, слишком ощутимым, слишком... слишком. В тёмной неизвестности Со боялся пошевелиться, что... восхищало. Одним движением Ли словно прижал дикого зверя мордой в землю, теперь превосходя по силе, имея власть и контроль. Ощущение завязанной на запястьях верёвки отдавало теплом, почти обжигающим, что спускалось от груди куда-то к низу живота. Где-то в глубине сознание Чанбина желало избавиться от верёвки и повязки, однако тело продолжало заинтересовано ожидать дальнейшего. Со доверяет мужчине на все сто процентов, а потому готов позволить тому делать с собой, что ему угодно, вот только сейчас его не покидал еле ощутимый страх, вызванный отсутствием возможности, но диким желанием пошевелиться и прикоснуться. Пошевелиться-то и с завязанными руками он может, вот только чужое тепло рядом, будто без слов твердило: "нельзя". Такой Минхо сводил с ума. – Ох, я не подумал об этом... уже завязал тебе руки. – со стороны послышался лязг чего-то металического, а на вздымающуся грудь опустилась чужая рука, надавливая пальцами и оглаживая. – Скажи мне, Чанбин-а, насколько тебе ценна твоя футболка? – Как понимать ценна...? Типо... – Типо, если я порву её, будешь ли ты припоминать мне этот поступок в самых жутких снах? – Порв?! – не успел Чанбин как положено возмутиться, как услышал треск рвущейся ткани, а чужие холодные руки, тут же опустившиеся обратно на теперь голый торс, обжигали от контраста температур. – Твою мать, хён, ты невероятный. – Рано говорить мне об этом. – руки на мгновение пропали, однако коленом красноволосый плотнее прижался к чужому паху, чем заставил мужчину напротив подавиться воздухом. Чанбин откинул голову назад, чем раскрыл прекрасный вид и отличную возможность, которой нельзя было не воспользоваться. Минхо принялся оставлять поцелуи и укусы на чужой шее, чей хозяин, совершенно не стесняясь, блаженно мычал каждый раз, как чужие зубы оттягивали кожу, теперь чересчур чувствительную. Одновременно с этим, весьма профессионально, потому что сделал это довольно быстро, Минхо затянул портупею на чужой груди. "Превосходное зрелище." – подумал Ли, промолчав, когда, закончив, позволил себе взглянуть на созданную им самим картину. Увидеть Чанбина в этих ремешках поперёк груди оставалось влажной фантазией Минхо ровно до этого момента, когда мечта воплотилась в реальность. И эта реальность сносила крышу. Чанбин тяжело дышал, откинув голову назад, быть может ремни слегка сдавливали грудь, но не настолько, чтобы тот задохнулся, однако достаточно, чтобы от одного взгляда на это зрелище в штанах стало до боли тесно. – Блять, Хо... сделай что-нибудь, ты просто пялишься на меня? – Со Чанбин, – рыжий надавил на чужую грудь, заставляя парня напротив лечь на спину, сам навис сверху, неспешно оглаживая разгоряченное тело, исследуя одними пальцами от торса до ключиц и обратно, – Давай договоримся, – снова этот шёпот. Со попытался поддаться бёдрами вверх, но почувствовал сопротивление в виде чужих ног, – Пока ты связан, нихрена не видишь, а на твоей груди очень по-шлюшьи натянуты ремни, ты будешь делать то, о чем тебя попрошу я. Расслабься. Легко сказать, но приказной и от того до невозможного сексуальный тон голоса, на удивление, справляется со своей задачей настолько хорошо, что тело автоматически расслабляется, одна лишь грудь продолжает хаотично вздыматься от возбуждения, что ощущается болью не только в брюках, но и где-то в висках, заставляя сильно поджать губы. – Хороший мальчик. То ли от нового прозвища, то ли от руки, резко переместившейся поверх брюк, с губ брюнета срывается первый низкий стон, который так же неожиданно прерывается поцелуем. Чанбин позволяет чужому языку проникнуть в рот, поцелуй выходит невероятно мокрым и смазанным, Со не успевает за темпом, они стукаются зубами, больно кусают губы, но как же охуенно. Чужая рука проникает под резинку домашних штанов, стягивая их вместе с бельём. На слепую ощущения даже от малейшего прикосновения к органу, точно бьют током по всему телу, заставляя выгнуться в пояснице, желая большего. Минхо вновь целует, глубоко, прикусывая нижнюю губу до ярко-алого цвета, после чего спускается ниже, оставляя поцелуи по всей поверхности тела: на шее, ключицах, на груди, обводя языком соски, оттягивая зубами, чем срывает с чужих уст протяжное мычание вперемешку с матами, целует крепкий живот, оглаживя руками бока, скользит под поясницу, обнимая обеими руками. Он чувствует завязанные руки за спиной и верёвку и думает о том, что, наверняка, у того невыносимо затекли руки, но если эти ощущения позволяют услышать эти невероятные звуки исходящие сверху, то ему даже не жаль. Бина откровенно ведёт от каждого прикосновения, каждый укус отдаёт зарядом в голову, а на их месте, по ощущениям, должны остаться ожоги. Он пытался сдерживать звуки, исходящие из собственного рта, но когда холодные руки опустились на бёдра, оглаживая с внутренней стороны, стало совершенно плевать. Слушая самого себя, ему кажется, будто его подменили. Почему-то это искренне возбуждает. А может так происходит из-за закрытых глаз, это перестало его волновать, когда он смирился с тем, что не видя ничего, чувствует он совсем не так, как если бы имел возможность видеть и шевелить затёкшими руками. Он чувствует процентов на двести и еле сдерживает себя от желания кончить прямо сейчас. Минхо поцелуями осыпает тазовые косточки, отмечая, что Чанбин мягкий даже тут, рукой скользит по бёдрам выше, дотрагиваясь до члена. Парня под ним подбрасывает от контраста температур и наблюдать за этим - отдельное удовольствие. Ли медленно, почти не касаясь, ладонью проводит рукой вдоль, слушая чужое хныкание с искренним восхищением на лице. Кажется, он никогда не видел и не слышал Со таким. И очень жалеет, что не опробовал свои методы на нём раньше. Быть таким красивым, возбужденным и сексуальным, а ещё до ужаса громким сродни преступлению, и эта мысль напомнила парню об имеющихся наручниках. В следующий раз. Минхо на несколько секунд встаёт с кровати, покидая Чанбина, чем вызывает явное замешательство и лишние движения со стороны. За что второй получает не слабый шлепок по ноге и испуганно вскрикивает. – Я просил расслабиться. – Просил он... легко... а я... а потом сам... это самое... тьфу, блять, просто продолжай, пожалуйста. Не будь на Чанбине повязки Хо пронзил бы его суровым взглядом за вредность, но сейчас такой необходимости нет, потому он лишь улыбается, щёлкая тюбиком смазки, наблюдая за тем как отчаянно брюнет просит его сам, совершенно не стесняясь своего положения. Потрясающий и очень раздражающий. Ли греет жидкость на ладони, перед тем как опустит её на чужой член, вызывая новую волну дрожжи со стороны. Он двигает ладонью, сжимая на основании, останавливается сверху и надавливает большим пальцем на уздечку, и смотрит на лицо парня, наслаждаясь сменой эмоций, что заметны даже под тканью. Брови свелись к переносице настолько сильно, что это напоминает Хо о самых пошлых и грязных манхвах, что ему из интереса приходилось прочитать. Из приоткрытого рта то и дело срываются рваные вздохи и нечто, напоминающее рык. Приятное зрелище. Ли чувствует себя самым последним извращенцем, которого хлебом не корми, дай довести человека до оргазма и как безумный наблюдать, как того уносит. В один момент Минхо показалось, что Бин перестал чувствовать безызвестность и непредсказуемость вокруг себя, и он вновь убрал руки, бездействуя несколько секунд, перед тем возьмёт член в рот сразу почти до середины, срывая с чужих губ резкий выдох. – АХ! Сука, хён... это очень хорошо, – попытался на автомате толкнуть бёдрами, но красноволосый удержал его на месте, вдавливая руками в кровать. Он выпустил член изо рта, продолжая проводить языком вдоль, задерживаясь на головке, охватывая её губами и вновь выпуская. – Ммм... Хо, я... блять. – Фамая нафтояфяя бьвядь. Минхо в последний раз вбирает почти до снования и движения горла вибрацией отдаются по члену, Чанбин откидывает голову назад, застывая в немом стоне, его потряхивает в оргазме и с сжатых губ срывается низкое рычащее мычание. Ли застывает, опустив голову вниз, поглаживая трясущиеся ляжки. Он стоит на коленях, смотрит сверху вниз, как тяжело поднимается и опускается грудь мужчины под ним, большим пальцем дотрагивается до собственной щеки, смазывая чужую сперму. В мгновение кажется, что в его глазах буквально загорелся красный огонёк. Позволив Чанбину ещё немного прийти в себя, он уходит, чтобы найти салфетки и слегка прибрать последствия первого раза. – Бросил меня как сучку и ушёл, не удосужившись даже развязать... все вы мужики козлы. – Чанбин попытался хаотичными движениями головы стянуть с себя повязку, и когда у него почти получилось, чужая рука, что легла сверху не позволила, хотя под жалобным "пожалуйста..", Минхо решает снять повязку с глаз, но руки развязывать так и не собирался. – О Боги, слишком ярко... а руки? Ты до сих пор в одежде?! – Рано для рук, сладкий. – Рано? Хохох, ты бешенный, но они все равно затекли и онемели, а если отвалятся...? – Лучше бы рот тебе завязал. Кстати об этом... – Не смей. – Пока у тебя руки завязаны ты не можешь сопротивляться. – Ноги мои свободны, я могу убежать! – Беги. Бежать никто никуда не собирался, а потому, победно ухмыльнувшись, Минхо лишь бросил единственное "перевернись", после чего вновь вернулся на кровать, устроившись между чужих ног, надавливая рукой на спину мужчины, заставляя того прогнуться сильнее. – Блять, у меня так точно руки отвалятся. – Потерпишь. – Ты совсем меня не ценишь. Когда ты в последний раз делал это, а? – Делал что? – Был сверху. – Эм, никогда до этого момента..? – Вот именно!!! Минхо щёлкнул тюбиком смазки, но не открывая его, а наоборот. – Ты не хочешь? Если не хочешь, я остановлюсь, развяжу тебя и дальше пойду перебирать вещи. – Нет, я... я хочу. Просто это непривычно для меня, я не готов морально. – Физически пока тоже. – вновь щелчок. – О Боги... я могу попросить тебя об одном? – Чанбин, проси о чём хочешь, что за вопрос? Я будто тебя принуждаю, не делай из меня тирана. – Руки развяжи. Ну я правда только и чувствую, что руки завязаны, я не такой гибкий, чтобы раком стоять с руками за спиной. – Ладно. Минхо освободил запястья Чанбина, позволив тому облегчённо вздохнуть. В какой-то момент рыжий подумал, что если развяжет тому руки, тот передумает и уйдёт, но, на удивление, Со остался в прежней позе, лишь положив голову на руки и отведя зад назад. Ли провёл рукой по ягодице, скользя вниз по спине, щекоча бока. Чанбин прикрыл глаза, искренне плавясь под ласками. – Ты как кошка. – выдавил немного смазки на собственный член, несколько раз пройдя рукой по длинне, остатки вылил на проход, размазывая большим пальцем по колечку мышц. – Мяяу. – Сука, умеешь атмосферу портить. – А что мне нужно было на это ответить? – Ничего не нужно отвечать, молчи. Говори только когда будет больно. – Не хрустальный, потерплю. – Нет, не потерпишь. Ты меня понял. – Понял, мой господин. Не выдержав, Минхо сильно бьёт по ягодице, чем заставляет второго спрятать лицо в руках, проматерившись куда-то в локоть. Он вставляет первый палец, неспеша, добавляя остатки смазки, медленно двигает внутри, внимательно наблюдая за реакцией. Чанбин сдерживается, но по напряжённой спине и застывшей груди заметно, что ощущения в первый раз не из приятных. Минхо поглаживает второй рукой поясницу, плавно переходит на бока, целует куда-то в позвоночник. Постепенно парень под ним расслабляется, и он решает вставить второй, а когда чувствует, что оба пальца движутся внутри вполне свободно, а Со не подаёт признаков дискомфорта, вставляет и третий. Он медленно водит пальцами внутри, периодически полностью вытаскивает и вставляет снова, меняя угол, входит глубже. Со стороны брюнета становится слышно мычание и еле вырывающиеся стоны, которые он отчаянно пытается сдержать, через некоторое время тот сам насаживается на пальцы. Минхо растёгивает молнию на брюках, снимая, вместе с нижним бельём, стягивает с себя длинную футболку, чьей хозяином не является. Он выдавливает последние остатки смазки и несколько раз проходит по собственному члену, прежде, чем подставит головку ко входу. – Что там с моральной подготовкой? – Пока ты пальцами во мне возился я успел пережить экзистенциальный кризис, я уже ко всему готов... – Как скажешь. Ли начинает медленно входить, позволяя привыкнуть к каждому сантиметру. Его член вряд ли сравнится с чанбиновым, но для того, у кого это первый раз размер не сильно имеет значение. Брюнет заметно напрягается, сжимается вокруг и прячет лицо в кулаках. Ли вошёл меньше, чем на половину, и не двигается, пока не увидит, что дыхание снизу восстановится. – Нормально. Полностью войди. – Уверен? – Без сомнений. Хо медленно входит на всю длинну, продолжая оглаживать поясницу. Со стороны слышит более протяжное мычание и видит как глубоко вздымается чужая грудь. Слегка наваливается, входя до упора и тут же Чанбин издаёт первый и настолько пошлый стон, что брови ненарочно ползут вверх, а парень снизу заметно краснеет кончиками ушей. Ли отводит таз назад, слегка выходя из тела, и не может сдержать сдавленного стона, когда чувствует как парень под ним сжался вокруг него. – Блять... очень горячий. – Хаа... смелее. Минхо дважды просить не надо, да и сдерживаться ещё после первого раза у него уже вряд ли получится, а потом он начинает смелее и быстрее двигаться внутри. Внутри Со невероятно горячо и узко и брюнету стыдно себе в этом признаться, но долго он не протянет. Когда он чувствует, как Чанбин сам двигает задом, ему хочется сорваться и без лишних чувств трахнуть податливое и такое желанное тело, но когда до него начинают доходить тихие стоны, изредка переходщие в скулёж, единственное, что ему хочется, это видеть лицо. Он полностью выходит, вызывая вскрик и переворачивает парня на спину, наблюдая удивленное выражение лица. Он выглядит великолепно, с обкусанными красными губами, влажными дорожками на щеках и затуманенными блестящими глазами, смотрящими на него из-под еле открытых век. Минхо входит снова, до основания, срывая с чужих губ стон, сцеловывая его. Чанбин обнимает Хо ногами вдоль поясницы и притягивает к себе за плечи, углубляя поцелуй, пока рыжий вдалбливается в новом темпе, грубее и глубже. Периодически задевает самое чувствительное место и чувствует кровь на собственной губе, за что Чанбин сбивчиво пытается извиниться перед ним, но может лишь прикусить собственную нижнюю губу. Громкое мычание и стоны, пошлые и совершенно не свойственные этому человеку срываются с губ, прямо над ухом, сносят крышу и Ли делает всё, чтобы слышать их дольше. Он меняет угол, замедляется и полностью выходит, а затем снова резко входит и ускоряется. Чанбин давно не держит себя в руках, слыша свой голос он прячет лицо в предплечьях. Слишком незнакомый, слишком грязный. Ли наклоняется и заводит чужие руки за запястья над головой. Целует в губы так нежно, словно не он до этого слепо вылизывал чужой рот, как в последний раз, наваливается сверху и задерживается так на мгновение, прежде, чем продолжит вбиваться, царапая чужую грудь. – Чанбин-а... я... хаа, – Минхо делает последний толчок, до упора, и выходит, кончая мужчине на живот. Еле держится на руках, в последний раз находит силы наклониться к чужим губам, оставив поцелуй в уголок, после падая без сил рядом. Чанбин пару раз толкается в собственную руку и кончает следом, откидывая голову и тяжело дыша. Они лежат так ещё немного, обняв друг друга, наплевав на грязь. Брюнет целует в макушку и притягивает вечно мёрзнущего Минхо ближе. – Это пиздец, хозяин. Но я бы повторил. – Ага... хороший мальчик. – Ты мне так и не рассказал, откуда у тебя вся эта херня? Блять, после этих ремней чешется всё, пиздец. – Я не думаю, что ты захочешь знать. – Но я хочу... – Окей...– пауза. – Ну? – Помнишь я рассказывал, что до тебя мы с Крисом, – ему не дали договорить, закрывая рот ладонью. – Понял. Молчи. Я действительно не хочу знать.