Good morning, Odasaku

Сакуноске тихо вздыхает, ещё крепче обнимая спящего в его руках Дазая. Юный мафиози, самый юный в истории член Руководительного Комитета Мафии, он же Двойной Чёрный. Восемнадцатилетнего парня боятся, как огня, но при этом и уважают все в Мафии. Но, все же, страх берет верх. Он хорошо ладит с оружием, умен и придумывает гениальные стратегии, известен своими пытками, заставляющие даже "молчуна" выдать свою организацию, а заодно и нужную информацию. Давно ходит слух, что даже сам босс Мафии Мори Огай побаивается Демонического вундеркинда. А сейчас этот демонёнок тихо сопит, поджав руки к себе и сжав их в кулаки. Тёмные ресницы немного подрагивают от пробирающегося утреннего солнечного лучика в дом Оды. Сакуноске бы зашторил окна, чтобы его мальчик не проснулся, но боится своим копошением разбудить Осаму. Парень аккуратно проводит пальцами по лицу спящего, убирая прядки непослушных волос. Заправляет за уши. В ответ на это, Дазай сквозь сон чуть хмурится, очень мило сдвигает к переносице брови. Одасаку не может сдержать улыбку, полную умиления и любви к парню. Он знает, что Осаму ненавидет и презирает все в себе: характер, внешность, привычки и все, что с ним связано. Ненавидит все свои личности, настоящие и нет. Хотя, парень настолько потерялся в себе, что даже не знает настоящего себя. Когда их дружба только начинала складываться, Одасаку частенько сравнивал Дазая с разбитой вазой. Когда-то её разбили и махнули рукой, не предавая разбитой кварцевой вазе значения. А сейчас Ода постепенно и бережно склеивает хрупкое стекло, стараясь приклеить обратно даже самую мелкую деталь, хоть иногда и не получается. Постепенно их дружба переросла в самую искреннюю и нежную любовь. Ваза постепенно становится похоже на себя, а Осаму, в это же время, постепенно выплывает из тёмной пучины своего же внутреннего мира. Ода стал чаще видеть его искреннюю улыбку, эмоции. Это не могло не радовать. Одасаку аккуратно целует парня в висок, после продолжая рассматривать лицо Осаму. Младший тихо мычит, чуть улыбаясь и разлепляя один глаз. Свет резко бьёт в орган зрения, заставляя зажмуриться и ещё раз замычать. Ода закусывает губу, улыбка не покидает его лицо. Как же сильно он любил смотреть на такие пробуждения своего мальчика. Но пару раз, когда они только начинали жить вместе, утро было несовсем добрым. Тогда, Сакуноске ушёл на кухню и стал готовить себе кофе, чтобы взбодриться с утра. Был выходной, и обычно в эти дни Дазай мог спать до обеда. Так что Ода со спокойной душой хозяйничал на кухне. Но по возвращению в спальню, его ждал сюрприз в виде Дазая. С красными глазами и расчесанными ранами на запястье. Осаму тихо хлюпал носом, а когда увидел своего парня, замер. "Я тебя звал, а ты не приходил. Я испугался, что что-то случилось и... ", – Осаму замолкает, осознавая всю нелепость этой ситуации. Вернее, как нелепо выглядит именно он. Осаму не получает в ответ замечаний. Осаму не получает в ответ смешка. Осаму аккуратно берут на руки и прижимают к себе, целуя в висок и тихим-тихим хриплым голосом шепча извинения и обещания, что его никогда не оставят. Никогда не обидят. Никогда не бросят. Слезы впитывались в красную домашнюю футболку Сакуноске, сам Ода чуть не плакал, продолжая лишь покрывать его лицо поцелуями, пока Осаму вновь не провалился в сон. А второй раз он вышел из дома в ближайший магазин за рисом, буквально на десять минут. Дазай был найден забитым в угол в спальне, прижавший к себе колени и мелко дрожавший от истерики. Давившийся своими же слезами и всхлипывающий, он даже не услышал возвращения Сакуноске. И все было, как в тот раз. Слезы, извинения, много поцелуев, и снова обессиленный Дазай засыпает на руках Оды. Теперь он точно никогда от него не уйдёт, когда его парень спит. — Одасаку..? – тихо зовёт его Осаму, наконец-то открывая два глаза и поднимая голову, чтобы увидеть Сакуноске. — Я здесь, мой Осамушка, – Ода тихо выдыхает, поглаживая парня по щеке и улыбаясь, когда Дазай крепко обнимает его, утыкаясь носом в грудь. Сакуноске начинает зацеловывать его лоб, на который все-таки сползла чёлка, медленно стал спускаться вниз и зацеловывать его висок, торчащую щечку. Ода аккуратно оттащил Осаму чуть выше, дотягиваясь губами к месту за ушком, получая в ответ довольное хихиканье. Руки Дазая поглаживали парня по спине, сильнее прижимаясь к нему. Но вот голову он наоборот, убрал от груди Оды, чтобы было легче целовать лицо, ведь это так приятно. Уж слишком сильно демон-исполнитель любил такие утренние ласки. Постепенно Сакуноске перешёл на губы Дазая, аккуратно накрывая их и медленно сминая. Осаму тихо выдохнул, закрывая глаза и полностью отдаваясь партнёру, позволяя ему делать все. Дазай аккуратно отвечал ему, руками притягивая лицо Оды обратно к себе, когда он собирался отстраняться. Здесь не было никакой страсти и зверского желания, как вечером и ночью. Парни лениво целовали друг друга, наслаждаясь моментом, нежностью. Они отстраняются только через минуту, не меньше. Мафиози тихо дышат ртом, восстанавливая дыхание. И пока идёт процесс восстановления, влюблённые не сводят с друг друга взгляд. — Доброе утро, Осаму, – наконец, негромко говорит Сакуноске. Он очередной раз целует Дазая в щеку, улыбаясь. — Доброе утро, Одасаку, – Осаму хихикает, аккуратно заползая на Оду, как только тот ложится на спину, и уклыдывает голову ему на грудь, слушая ровный стук сердца и хриплый голос Сакуноске, шепчущий признания в любви.