Мой парень — Бог

      — Ради всех святых, Салазар, помилуйте моего сына. — На коленях перед Слизерином стоял сам Люциус — бог адского пламени.       — Он заслужил наказание, Люциус, — спокойно отвечал Салазар, восседая на троне, выкованном из чистого серебра и обитом тёмно-зелёным бархатом. Из ниоткуда он достал подвеску на цепочке и начал внимательно её рассматривать. — Твой сын никогда не любил никого по-настоящему, а лишь наслаждался пошлыми плотскими утехами с нимфами при дворе…       — Но как это связано с его наказанием, повелитель? — непонимающе отозвался Люциус.       — Видишь эту подвеску? — Слизерин изобразил некое подобие ухмылки. — В ней твой сын. — Отчаявшийся отец будто проглотил язык, а в глазах читался страх. — А теперь посмотри в этот шар, Люциус, — тот молча повиновался и нехотя подошёл к хрустальной сфере, что стояла на постаменте возле трона повелителя. Он увидел там девушку, серьёзную и строгую на первый взгляд, да и не только на первый. Но хуже всего другое.       — Но она же человек, обыкновенная магла! — воскликнул Люциус, у которого язык наконец вернулся на законное место.       — И если она в течение года не полюбит твоего сына, и он искренне не полюбит её, то Драко уже никогда не вернётся в наш пантеон, вместе с этим потеряет свои способности и компаньонов. Твоя задача — доставить подвеску этой девушке, как ты это сделаешь, меня не волнует.       Люциус дрожащими руками взял подвеску и, быстро поклонившись, удалился. Однако в голове громом раздавалось:       «Никогда…»

***

      Гермиона Грейнджер стояла у зеркала в своей квартире и аккуратно затягивала пучок на макушке, ведь если оставить волосы распущенными, густая каштановая шевелюра ужасно путалась. На ней надет тот же тёплый бордовый свитер, что и вчера, и позавчера, и позапозавчера. Ей не надоедало это однообразие. Это было удобно и практично, а красота — не главное.       Она взяла сумку с учебниками и вышла из своего скромного обиталища.       Гермионе предстояло добраться сначала до метро, а оттуда — до корпуса университета. Училась она на втором курсе юрфака СПбГУП. Но сегодня Грейнджер нужно ещё в одно место. В лавку «Антиквариат» на 7-й Красноармейской она приходила ещё будучи совсем маленькой, с бабушкой. Память, которую таило это место, притягивала Гермиону сильнее любой книги. Бабушка была единственным родным человеком для девушки, но время шло, и её не стало. Навсегда. Грейнджер всё ещё с ужасом вспоминала как она неделями не могла выходить из комнаты даже поесть.       Звон колокольчиков, оповещающий о приходе новых клиентов, заставил сидящего за прилавком мужчину встрепенуться. Гермиона с интересом рассматривала витрины. Мужчина прокашлялся и спросил учтивым голосом:       — Я могу чем-то помочь, юная леди? — Грейнджер вздрогнула, она как раз рассматривала стеллаж с украшениями.       — Да, пожалуй, — несколько замялась девушка, — подскажите, пожалуйста, где у вас подвески, желательно из серебра? — обратилась она к продавцу.       — О, дорогая, к нам только вчера поступила шикарная подвеска, — продавец подошёл к полкам. — Ах, где же она?.. А, вот. Взгляните, юная леди, тут и цепочка есть, — мужчина протягивал Гермионе небольшую коробочку, в которой на подушечке из чёрного бархата лежала подвеска в виде извивающейся змеи, глаз которой выполнен из маленького прозрачного камня. Сам продавец внимательно вглядывался в лицо Грейнджер, оно казалось ему смутно знакомым.       — А вам ни о чём не говорит имя Флора Грейнджер? — неожиданно даже для самого себя спросил он. Гермиона хотя и нехотя отвела взгляд от этой шикарной подвески и посмотрела на продавца.       — Это моя бабушка, — быстро ответила девушка. — А почему вы спрашиваете? — она насторожилась.       — Она часто сюда заходила в своё время, — отведя взгляд, ответил мужчина, — ваши имена какие-то нездешние, вот я и запомнил.       — Бабушка говорила, что мы обрусевшие англичане, поэтому имена сохранились, — пояснила Грейнджер с улыбкой.       — Знаете, я, пожалуй, сделаю вам скидку, юная леди… — начал было продавец.       — Спасибо большое, но я опоздаю, если сейчас не выйду, — девушка с ужасом посмотрела на часы.       — Отложить подвеску?       — Да, спасибо, до встречи, — попрощалась Гермиона и припустила что есть духу к метро.       На пару она, к счастью, не опоздала, но лучшая подруга Женя Узлова, которая просила называть её Джинни, Джинни Уизли, устроила ей целый допрос.       — Герми, где ты пропадала? Почему не позвонила?       — Времени не было, — отрезала Гермиона.       — У нашей заучки уже времени нет даже на звонок, — раздался из-за их спины ехидный голос Пэнси Паркинсон, — а когда же будет время на парней? — Эта черноволосая девушка с мнимым интересом разглядывала свои ногти, время от времени поглядывая на Гермиону.       — Не твоё дело, Паркинсон, — холодно ответила девушка, а её подружаньки глупо захихикали. Благо, время заходить в лекционную.       Но на лекции Гермиона была не то, что невнимательна, она думать ни о чём другом не могла, кроме той подвески. Джинни пыталась её растолкать, но этого не хватало надолго.       — Что с тобой сегодня? — поинтересовалась рыжеволосая.       — Да так, — щёки Гермионы залились едва заметным румянцем.       — Неужели парня нашла?! — ахнула Узлова.       — Нет, что ты, конечно нет… — Грейнджер не знала, что сказать, но звонок избавил её от этой тяготы. Она обняла подругу и бросилась прочь из университета.       Заходя в лавку, Гермиона испытала облегчение. По крайней мере, из-за того, что продавец был тот же, что и несколько часов назад.       — Вот ваша подвеска, — мужчина с улыбкой положил на прилавок коробочку. — С вас…       Грейнджер уже не слушала. Дрожащими руками она приложила карточку к терминалу и вышла из лавки. Как назло, на улицах Петербурга шёл ливень. Девушка порылась в сумке, но зонт по всей видимости остался у неё дома. Пришлось перейти на бег, иначе она рисковала промокнуть ещё сильнее. В кроссовках уже булькала вода, а волосы становились всё мокрее и мокрее. Наконец, она пришла домой. Сняла кроссовки и закинула их под батарею. Сумка полетела с космической скоростью в комнату, как, в принципе, и одежда. Только коробочку с подвеской она положила на кровать. Одним движением поставила греться электрический чайник, а сама отправилась в душ. Смыть с себя остатки в чём-то паршивого дня.        Вот бы ей иметь шикарного парня, который будет привозить её в универ, забирать и любить… А она будет ловить на себе завистливые взгляды Паркинсон и других девушек. Вот это была бы жизнь. А сейчас… Она ещё толком не оправилась от смерти бабушки, а отношения… Нет, это слишком сложно.       Напевая одну из песен Земфиры, Гермиона вышла из ванны, закутавшись в полотенце. Взяла кружку с вкусным бодрящим чаем, смартфон и пошла в комнату. Но тот, кого она там увидела…       Успев заметить лишь белокурые волосы и красивое накаченное тело парня, Грейнджер вылетела из комнаты, как пуля, успев выронить кружку и разлить чай.       Гермиона заперлась в ванне, дрожащими руками набирая номер Жени.       — Джинни, ради Бога, что мне делать? В моей комнате на кровати лежит полуголый парень! — в трубке раздался шелест. — ДЖИННИ! — Грейнджер перешла на крик.       — Не ори, я Таро доставала, — спокойно ответила она.       — ЧТО! — голос Гермионы не выдерживал.       — Как, говоришь, он выглядит?       — Я ещё ничего не говорила про его внешность, — слегка ошалело проговорила девушка, — но он светловолосый, и глаза у него такие серые…       — Красивый? — как-то по-деловому спросила Джинни.       — Эм… Ну да.       — Надо брать! В самом деле, это твой шанс, — Гермиона молча хлопала глазами, смотря на себя в зеркало.       — Герм, мне карты говорят, — настойчиво заверила подругу Джинни, — В общем, удачи, жду отчёта, — и бросила трубку.       Грейнджер была опустошена. Но если… Это и вправду её шанс. Избавиться от насмешек Пэнси, обрести наконец нормальную жизнь. И, полная решимости, отправилась в комнату.       — Кто ты? — её голос звучал достаточно уверенно.       — Я Малфой. Драко Малфой — бог хитрости.