Победила любовь

      Их первая встреча происходит в жарком августе. Когда листья на деревьях начинают окрашиваться в золото, Чонин снимает чердачное помещение в одной из многоэтажек, потому что это большее, на что он способен в студенческие годы. Жаль, а может и нет, что хозяйка не предупредила о заселении соседа. Он стучит в дверь, слепя своей улыбкой, когда Ян открывает входную дверь в восемь часов утра. Уснул он, к слову, в семь, потому что просидел допоздна, вырисовывая на холсте очередное творение, которое мама бы по-родительски назвала «мазней».       Сосед же представляется Кристофером Баном. Собственно лишь это успевает он и сказать, ведь сразу после этого Чонин хлопает входной дверью прямо перед носом кудрявого брюнета. Тот тоже сдаваться не собирается, поэтому когда после долгих стуков в дверь никто не открывает ему (из наглости конечно), Бан звонит хозяйке и просит поговорить с сожителем.       Чонин же хочет засунуть в задницу телефон тому, кто их придумал, когда его и без того отвратительный сон, который уже полчаса был очень чутким, прерывает входящий звонок от хозяйки, которая быстро и умоляющим голосом просит понять её и впустить соседа, о котором забыла предупредить. Будь она проклята. — Ян Чонин, знакомству и сожительству не рад, но заходи, - говорит он, смотря из-под отросших темных волос, которые выбились из хвостика, но соседа пропускает. - Баб не водить, мужиков тоже, а если и захочешь, то со мной согласовываешь. Я не сплю до утра, поэтому если что-то будет не устраивать — можешь валить на все четыре стороны. — Это еще кто кого выселит, - улыбается Кристофер, ставя свои чемоданы посередине квартиры-комнаты.

***

      Постепенно и без того маленькая квартирка (если таковой её можно называть, но давайте для нашего удобства будем так её обозначать) вся обставлена то кистями и прочими принадлежностями для рисования, то музыкальными инструментами. Подфартило же двум творческим личностям заселиться в одном чердачном помещении. Совместная жизнь у них, как бы вам сказать, своеобразная вышла. Спать они ложились под утро оба, а потом соревновались кто проснется раньше и достанет соседа.       Сначала Чонин решил отомстить Чану за нарушенный сон в день их первого знакомства. Бан тогда пошел в душ перед подработкой, но так вышло, что ванная комната и раковина на кухне была подключена к одному стояку, и если кто-то включал холодную воду с одной стороны, то у второго шел кипяток. Чан вышел тогда из ванной злой, с ошпаренной кожей, пока Чонин с легкой улыбкой на лице попивал свою воду с лимоном. Хорошо, 1:1 Ян Чонин сравнял счёт.       В следующий раз Чан прячет все краски и кисти Чонина в отместку за испорченный душ. Ян носится по квартирке, выискивая свои принадлежности, пока Чан во всю что-то режет и склеивает в программе на ноутбуке. Младший смешно ругается, размахивая руками и переворачивая все вокруг, а после осознает кто всему виной. Он тихо подходит со спины к Бану, кладет свою голову на плечо соседа, обдавая горячим дыханием и запахом своего мятного шампуня, руками обхватывает за торс, а старший и мускулом на своем лице не ведет. — Верни, - шепчет Ян, приподнимая объемные наушники, чтобы сосед услышал. — Что вернуть? - без капли эмоций спрашивает Бан, а в глубине души ликует из-за такой злости младшего. — Сам знаешь, Кристофер. — Нет, не знаю, - на губах выступает гаденькая ухмылочка, а сам он поворачивает голову в бок, смотря на Чонина. Тот сразу тушуется, а потом с недовольством уходит на свое спальное место. Выигрыш, 2:1 в пользу Чана.

***

      Лето сменяется осенью, именно тогда в холодные вечера в их квартирке кажется появляется что-то похожее на покой. А может это затишье перед бурей? Чан во всю уходит в написание песен, пропадая даже ночью в студии с двумя своими друзьями. Чонин сначала радуется, а через пару таких дней осознает, что как-то некомфортно без фигуры Бана на диванчике. — Ты сегодня домой пойдешь? - спрашивает Джисон, закидывая свой рюкзак на плечо перед уходом из студии. — Думаю, что нет. Чонин заодно отдохнет от моей компании, - пожимает плечами мужчина и хочет уже снова работать, но друг выключает ноутбук Бана, чем приводит того в ступор. — Ты неделю тут зависаешь, Чан, - Джисон поднимает друга и ведет к выходу, всучив вещи. - Достаточно отдохнул. То ты рвался туда, чтобы поиграть в эти ваши подколы, то не появляешься дома. Проспись хотя бы.       Бан недовольно косится на друга, отмахиваясь, мол, да нормально ему. Хан же непоколебим, поэтому сейчас Чан идет по темным улицам города, роется в карманах, выискивая ключи. Почему-то, стоя у входной двери, он замирает, словно вламывается в чужой дом, а не к себе. Он старается не выдавать себя, но в замочную скважину не попадает сразу, за что спасибо трясущимся рукам, а после застает сонного Чонина в проходе, который держит кружку с чаем, весь измазанный в краске и с хвостиком, завязанным в виде прически «пальмы». — Привет? - неловко говорит Чан, стоя напротив соседа. — Есть будешь? - невозмутимо говорит Ян, приподнимая левую бровь. — Не откажусь, наверное, - снимая обувь, отвечает музыкант, а после следует за Чонином, попутно оглядывая комнату, где на холсте набросками вырисовывается чья-то человеческая фигура. Она кажется смутно знакомой, жаль Бан не догадывается, что это он сам же. - Работа полным ходом, я так погляжу. — Можно и так сказать, - пожимает плечами художник, а после достаёт из холодильника контейнеры с едой, разогревает в микроволновой печи. - Я уж думал, ты не вернешься. — Считай мой подарок тебе на день рождения, отдохнул. — У меня он в феврале, - закатывает глаза Ян, а после опирается на кухонный гарнитур. - Да и без тебя тут как-то скучно было.       Ян отводит глаза к окну, стараясь не смотреть на соседа. Не будет же он признаваться, что в тайне перед сном пересматривал фотографии в галерее своего потрепанного восьмого айфона, где Чан увлеченно работает, не замечая камеры, или вовсе спит. В голове Чонин понимает, что какой-то росток неравнодушия к Кристоферу в его душе уже давно пророс и скоро превратится в огромное дерево. — Ну тогда намного заранее поздравляю, - улыбаясь, отвечает Бан, после достаёт разогретую еду из микроволновки, а сам случайно (точно ли случайно?) задевает своей рукой соседа, отчего у Чонина мурашки на коже проступают, а все нутро как электричество пронизывает, в животе что-то сворачивается в калачик. - Я бы не вернулся еще как неделю, такое вдохновение накатило, но Джисон буквально выпнул меня из студии.       Честно, Бан не вернулся бы домой не потому, что вдохновение у него, а потому, что от одного взгляда на соседа у него воздух из легких выбивает. Он как-то неосознанно начал подмечать каждое движение Чонина, когда тот прорисовывает мелкие детали в своей работе, скрючившись над рабочим столом, как тот, просыпаясь, переворачивается со спины на живот, потягиваясь, а после утыкается в подушку лицом, как напевает незамысловатые мелодии, стоя у плиты, танцует со шваброй в дни его дежурства в квартире. Он был и одновременно странный, вспомнить даже их первую встречу, но в то же время какой-то чарующий. — Мне нужна натура для рисунка, поэтому не мог бы ты ей побыть? - где-то ближе к новому году спрашивает Чонин, тыкая в сонного соседа, который завтракал (да, вечером, но кто виноват в том, что он проспал весь день) и сводил очередную песню в своем ноутбуке. — Что? - Чан подавился своей едой, потому что не ожидал, что кто-то его отвлечет. — Мне для домашки нужно кого-то с натуры написать, - мямлит Чонин, который раньше всегда был уверен в себе на все сто. - Ты можешь даже оставаться на своем месте, я просто срисую с тебя. Если ты, конечно, не против…       Кристофер прокручивает в своей голове сказанные слова, будто он машина, которая делает какие-то сложные вычисления, а после с заминкой кивает, но говорит, что ему надо сначала доесть, а потом уже он примет удобное положение, чтобы и Яну не пришлось сидеть на «кухне». Чонин светится ярче лампочки, хлопает в ладоши от радости, а после почему-то обнимает Чана. Краснеет, правда, потом, понимая, что сделал только что.

***

      Над городом летают первые хлопья снега, укрывают своим пуховым одеялом. Люди надевают кучу теплой одежды, носят варежки и шапки, затягивают шарфы потуже, чтобы не замерзнуть.       Чонин же с восторгом смотрит на все это, стоя у подъезда, когда снежинки касаются пушистых ресниц, щек и рук, превращаясь в воду от соприкосновения с кожей. Вот бы это все запечатлеть в своей голове, как фотографии, а потом закрыть в шкатулочку где-то в голове на замочек, чтобы это были только его воспоминания. Чан же наблюдает за ним, стоя позади, исподтишка фотографирует, потому что со стороны Ян очень гармонично вписывался в эту атмосферу. — Долго будешь стоять? - говорит Бан, выводя Чонина из транса и одновременно пугая. — Ты почему так пугаешь, Крис?!- возмущается младший, стараясь засунуть лицо поглубже в шарф. — Чан. — Что? - удивлённо спрашивает Чонин, а Бан лишь улыбается.       Почему «удивлённо»? Чан никогда не считал должным говорить своё корейское имя людям, которые не близки. Всегда представлялся своим иностранным именем, так повелось еще с переезда в Корею. — Мое корейское имя, - лаконично отвечает он, а после поправляет шапку Чонина, которая съехала на бок. - Я в магазин собирался идти. Не хочешь компанию составить?       Чонин лишь все также завороженно кивает, пытаясь отойти от такого простого, но почему-то значимого жеста соседа. — Тогда быстрее, а то я уже окоченел от мороза, - музыкант хватает художника за ладонь, сжимая в своей, и со всех ног мчит в ближайший магазин. Уши у Бана краснеют вовсе не от мороза.       Уже ночью, когда каждый расходится по своим рабочим местам, Чонин говорит короткое: — Спасибо, - а после добавляет. - Что доверился.       Но Бан, утомленный рабочим днём, не слышит этих слов. Он уснул прямо сидя за рабочим столом. Ян мягко улыбается, убирая прядь кудрявых волос с глаз старшего, а после приносит свой мягкий плед, укрывая Чана. — Взрослый ребенок, - смеется Чонин, а в душе пламя горит, сердце бьется так, словно выскочит из грудной клетки. «А я влюбленный придурок», - мысленно договаривает он свою фразу, падая плашмя на свое спальное место. Ночь накрывает город с головой, лишь по улочкам горят фонари, а из окон виднеется свет.       На утро Чан осознает всю фатальность своей ошибки, но вся боль проходит, когда ощущает на себе плед, а где-то в паре метров слышит сопение соседа. Бан тихо привстает со своего стула, а после возвращает плед владельцу, который свернулся в калач и обнимал свою любимую мягкую игрушку. Чонин причмокивает губами, заставляя Чана плавиться, как мороженое на солнце. Он когда-нибудь признается, честно.

***

      Новый год наступил так же неожиданно, как вспыхнули чувства у двух сердец. Они хоть и покупают в дом маленькую ель, но украшают её по достоинству, стоит ли говорить как Чонин в свое время ругался на Бана, потому что тот взял не те золотистые шарики. С горем пополам, но украсили, а уже тридцать первого декабря Кристофер готовит индейку по семейному рецепту, а Ян с любопытством заглядывает через плечо соседа. — Как скоро будет готово? Я есть хочу, хен, - ноет он, а Чан лишь тяжело вздыхает. — Пожуй капусту, - говорит Кристофер, а после запихивает кусок овоща прямо в рот удивленному художнику. - До вечера я не разрешаю есть праздничный ужин, понял? — Понял, - пережевав еду, отвечает Ян.       Ближе к восьми вечера они сервируют стол, Чонин же в это время ворчит, что все еще голодный, что друзья скоро придут, а у них ничего не готово, что места мало, пока Чан невозмутимо расставляет тарелки, поглядывая на Яна, который должен был помогать, но теперь страдальчески сидит на диванчике, закинув ногу на ногу. В общем сервирует стол один лишь музыкант. — Джисон написал, что он с его парнем задержится, - проверив уведомления на телефоне, констатирует Чан, а после с тяжелым вздохом присаживается на тот же диван к Чонину. — Минхо так же написал, - с закрытыми глазами отвечает Ян.       Через час в дверь стучат, оповещая о приходе гостей. Джисон и Минхо стоят с подарками в руках, а Чан и Чонин пытаются разглядеть их парней за спинами, но никого не видят. — Вы кого там высматриваете? - спрашивает Хан с улыбкой на губах. — Ты сказал, что будешь с парнем. — Так он со мной! - посмеявшись от души, кидает Джисон, показывая на Минхо. - Вот он! Знакомьтесь, Минхо. — Мой брат?! - Чонин стоит, вытаращив глаза. — Это твой брат? — Минхо мой двоюродный брат, - кивает Чонин, а после бьет кулаком по плечу объекта обсуждения. - А ты мне не сказал! — Я собирался, Чонин-а-а, - тянет Ли, а после падает на колени. - Ваше Сиятельство, пожалуйста, простите грешника. — Я подумаю, - наигранно отвечает Чонин, а после со вздохом зовёт гостей проходить во внутрь.       Час идет за часом, а на телевидении бьют куранты, оповещая о наступлении нового года. В квартирке стоит шум, бокалы с шампанским звенят, ударяясь друг о друга. Чан же размышляет, как красиво сказать Чонину такие важные слова о которых долго думал. До ухода гостей, которые объясняют свое поведение тем, что хотят прогуляться и сходить на каток, который был открыт специально для таких же отбитых, как они, Чан лишь косо смотрел на соседа. — Это покажется странным, но ты можешь кое-что послушать? - спрашивает Бан, когда Чонин уже убирал остатки еды с праздничного стола. — А? Да, конечно, - он присаживается на диван, а Чан берет свой ноутбук, роется в файлах, а потом включает песню, которую написал около месяца назад.       Трогательный текст сливается с мелодией, которая заставляет Чонина пустить слезу. Он осознает, что это песня для какого-то важного для Кристофера человека. Хотелось бы, чтобы для него. — Это, - Чонин вытирает слезы с щек. - Это очень красиво, Чан. Кто этот человек? Ну, для которого эта песня. — Это самый прекрасный, временами заносчивый, но от того не перестающий быть чудесным, художник, - слова тяжело даются, когда сейчас ты буквально признаешься в любви. - Это ты, Чонин. — Что? - Ян, кажется, не верит в правдивость этих слов. В голове информация не хочет по полочкам укладываться. — Это человек ты, Чонин. Ты правда мне нравишься. Не как сосед, не как какой-нибудь друг. Как парень. И если это, - он сглатывает ком в горле. - Если это взаимно, то я буду безумно рад. — Придурок.       Чонин с нотой грусти и некого разочарования смеется, а после оставляет легкий поцелуй на губах Кристофера. Этого достаточно, чтобы показать, что все более чем взаимно. Тогда в доме наконец-то повисает спокойствие.

***

На улице уже май, время уюта и цветения во всех смыслах. В окошко все той же известной нам квартирки так и льется солнечный свет, заставляя парочку, лежащую на кровати, поморщиться. — Я же просил задвинуть шторы, - ворчит Чонин, лежа на груди Чана. — Ну прости, пожалуйста, - хрипло отвечает Кристофер, прижимая родное тело к себе поближе. — Прощу, куда мне деваться. Их соревнование, начатое ещё с самого заселения Чана, завершилось. 3:1 победила любовь.