Исцели мою душу

На его лице расползается довольная ухмылка. Пальцы до синяков стискивают стройные бёдра, пока мужчина с наслаждением вбивается в девичье тело нелюбимой, но желанной сестры, которая бьётся под ним, пытаясь вырваться из железной хватки. Но Деррек её не отпустит, не позволит своей птичке упорхнуть из клетки. Он сделает её только своей. Подрежет крылья, прикует к золотой решётке, но не даст покинуть его. Он заставит её петь только для него. Он сломает её уверенность. Он подчинит её своей воле. Он сделает её идеальной. Но для этого нужно сломать её упрямство. Обрубить все ниточки на спасение. Лишить всего, за что она цепляется. Ведь если так сделать, у Рей не будет другого выбора, кроме как подчиняться ему. У Рей не будет выбора, кроме как в нём искать свою радость. Рано или поздно, она всё же улыбнётся, увидев его, и скажет, что любит. Но любит не как положено родственнице, родной сестре, а как женщина любит мужчину, с которым свяжет свою жизнь. Вынужденно, но какая разница? Аристократия имеет свои законы. Есть те, кто готов нарушить их, кому-то просто везёт, но, в большинстве своём, лорды и леди выходят замуж только по договорённости родителей. Это простолюдины могут выходить за кого хотят. У них нет обязательств продолжать род, нет цели возвыситься над всеми, обрести влияние подобное императорской семье... Девушки-аристократки – лишь красивый товар, приложение к мужу. Такой должна быть и Рей. Ведь даже самый стойкий человек не сможет терпеть вечность. Деррек нахмурил брови, вслушиваясь в тихие вскрики сестры. Он остановился. – Иклиса? Почему ты зовёшь её? – после этого вопроса Рей почувствовала, как кровь стынет в жилах. Сердце едва ли не остановилось. Нет, нет, нет, НЕТ! – Я кого угодно позову, чтобы спастись! – Но зовёшь ты Иклису, – он склонился над ней с хищным блеском в глазах. – В моменты опасности всегда зовут самого важного человека. Банальная психология. Для тебя важна эта рабыня? – Не смей тронуть её! – попытка Рей угрожать выглядела жалко. – Почему это? Только потому что ты её любишь? Сердце пропускает удар. – Или потому что она мастер меча? Ну, незаменимых нет, сестричка. Эта рабыня надругалась над тобой, верно? А значит, должна понести за это наказание. – Нет! Это я, я попросила её! Не трогай её! – Неважно, – почти нежно проговорил Деррек, почти открыто упиваясь ужасом на лице Рей. – Она совершила это. А значит... – Я заставила её! Я понесу наказание, но не трогай её! – Тебе тоже достанется, не переживай. Её потеря будет отличным уроком для тебя. – Нет! Пожалуйста, нет! – Молчать, – щёку обожгло болью. Деррек ударил её и начал двигаться быстрее, яростнее, почти разрывая её. Но Рей словно не чувствовала этого. Всё в ней кричало: "Пожалуйста! Только не Иклиса, нет!" К горлу подступал липкий ужас. Перед глазами все расплывалось из-за слёз, которые Рей больше не могла сдерживать. Из-за одной единственной промашки она потеряет единственного человека, который любил её? В том, что Деррек осуществит задуманное, она даже не сомневалась. Но помешать ему... Могла ли она? Могла ведь? Она дёрнулась из стальной хватки, но мужчина влепил ей в скулу так, что Рей потеряла сознание от болевого шока.

***

Очнулась Рей в своей комнате. Все тело болело, как после очень долгой и напряжённой тренировки. Когда всё, что тебе хочется, – упасть на кровать и отключиться. Девушка хотела бы снова провалиться в сон, но воспоминания о прошедшей ночи словно током ударили её. "Иклиса! Нужно-!" Рей резко встала с постели, но, охнув, опустилась обратно. Голова кружилась и ныла, тело тяжело слушалось хозяйку, которая продолжала попытки подняться. "Ну же!" Дверь распахнулась, прежде чем герцогиня смогла доковылять до неё. Увидев слишком уж довольное лицо Деррека, Рей перекосилась от отвращения. – Ну что, уже способна встать? Значит, сможешь пойти на тренировку. – Где Иклиса?! – Ах, та рабыня, – усмешка исказила его лицо. – Она уже понесла своё наказание. – Но- – Ты ведь знаешь, какая мера полагается в случае однополых отношений? Она зашаталась. Нет, пожалуйста... – Можешь забрать на память, – мужчина небрежно бросил что-то в её сторону. Поймав и рассмотрев детальней, Рей почувствовала, что сердце камнем рухнуло вниз, разбиваясь на тончайшие осколки. Тот медальон, который она подарила Иклисе во время одной из прогулок. Она обещала, что никогда его не снимет. Украшение было запачкано кровью. Девушку бросило в дрожь. Кровь отхлынула от лица. Горло словно сдавили в удушающем захвате. Каждый удар сердца казался невыносимо громким. Все звуки исказились, словно она потеряла слух. Перед глазами все расплывалось. Потеряв контроль над своим телом, Рей рухнула на колени. С побелевших губ сорвался вопль отчаяния. – Эй... – Деррек казался растерянным. Его рука коснулась плеча сестры, и она отшатнулась от него, как от прокаженного. – Пошёл прочь! – Рей... – Я СКАЗАЛА, ПОШЁЛ ПРОЧЬ! – охваченная болью и яростью Рей схватила первое, что попалось ей под руку, и швырнула им в Деррека. Книга врезалась ему прямо в лицо. – ВЫМЕТАЙСЯ! СИЮ ЖЕ СЕКУНДУ ВЫМЕТАЙСЯ ОТСЮДА! ЧТОБ ТЫ СДОХ! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Деррек решил, что лучшим решением будет уйти. Сейчас сестра явно была в неадекватном состоянии. В голову впервые закралась мысль, а не переборщил ли он. "Ничего", – успокоил он себя. – "Первый шок пройдёт, и она поймёт, что я правильно поступил. Она приучится к правильным отношениям". В этот день никто не мог зайти к герцогине. Она кричала, плакала, кидалась вещами, металась по комнате подобно дикому зверю, почти выла от потери, которая с такой силой рвала сердце. Голос уже давно был сорван, глаза – красными и опухшими, а костяшки сбитыми в кровь. Однако этого Рей даже не ощущала – душевная боль надёжно перекрыла физическую. Если бы только она не звала Иклису... Если бы только она молчала... Это она виновата... Если бы только... Никчёмная... Слабачка... Дура... Поздно вечером в покои дочери зашёл герцог. – Рей, как ты? – мужчина был очень обеспокоен её состоянием. На лице уже появились отеки. Куда больше пугал её взгляд: разбитый, обреченный, опустошенный. Некогда прекрасные голубые глаза сейчас выглядели словно мутное стекло. – Рей, Деррек мне рассказал насчёт тебя и... Иклисы.. Это правда? – Это неважно, отец... – девушка с трудом подняла на него взгляд. – Теперь уже неважно... Этой же ночью в комнату Рей зашёл Деррек. Как и всегда, без стука, ему наплевать, если она не хочет. – Сестрёнка, – притворно ласково зовёт он. – Ты же знаешь, что девушки должны удовлетворять мужчин, правда? В ответ лишь молчание, из-за чего наследник хмурится и более внимательно присматривается к сестре. Луна светила прямо ей в лицо, окно было открыто нараспашку, пропуская в помещение холод, но Рей было словно всё равно. Она слабо жмурилась, дрожала, но не собиралась никак исправлять ситуацию, встать и закрыть окно или хотя бы укрыться одеялом. Единственные звуки, нарушающие тишину, – еле слышные всхлипы. – Хотя бы окно закрыла, дурёха, – мужчина закрыл за собой дверь и, подойдя к окну, закрыл и его. – Я с тобой разговариваю. Однако Рей всё также не обращала на него даже внимания. Не пыталась прогнать, не пыталась что-то ответить – она даже не поворачивала голову за ним вслед, словно ей было безразлично, что он делает в такой час в её комнате. – Ну, раз не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, – оказавшись у её кровати, Деррек рывком расстегивает рубашку Рей, из-за чего часть пуговиц падает на пол. Голубые глаза с жадностью смотрят на молодое, прекрасное и такое манящее девичье тело. Его ладонь сжимает небольшую упругую грудь, а вторая рука возится с застежкой ремня тёмно-вишневых брюк. Несмотря на свои действия, мужчина настораживается ещё сильнее: сестра никак не реагирует. Не сопротивляется, не кричит, не пытается отстраниться. Просто лежит, и лишь безмолвные слёзы катятся по её щекам. В глазах отражается отрешённость, безразличие, пустота. Это продолжается, когда Деррек раздевает её полностью и касается обнажённой кожи. Это продолжается, когда он проникает пальцами внутрь, чувствуя отсутствие влаги. Это продолжается, когда он входит в неё сразу во всю длину. Это ведь не могло не причинить ей боль, так почему же.. ...она ничего не делает? На краткий миг в голубых радужках вспыхивает огонёк страха и боли, но мгновенно гаснет. Рей продолжает лежать на месте, не издавая даже тихого стона, не сопротивляясь, ничего не делая – она лишь смотрит куда-то в потолок, в незримую точку на нём, и беззвучно плачет.

***

Проходят дни, недели, месяцы... Герцог слёг с тяжелой болезнью и в конечном итоге скончался. Титул перешёл Дерреку. Разумеется, он был очень доволен. Теперь у него было буквально всё, всё под его властью. Все слуги и рыцари подчиняются лишь ему. Он может делать всё, что только душа пожелает. Даже сестренка не сопротивляется ему, тиха и покорна. Её телом он наслаждается каждую ночь. Казалось, что ещё нужно для счастья? Но... Что-то терзало его душу при мысли о Рей. Рей наконец начала следовать правилам этикета и краситься, стала носить платья и украшения. Но её глаза – стеклянные, пустые, ничего не выражающие. Рей стала вежливой и изящной, не повышала тон и не использовала нецензурную брань. Теперь никто не мог сказать, что перед ним "сучка дома Эккарт". Но на её губах больше не появляется улыбка. Даже самая маленькая, даже фальшивая. Уже без должности капитана рыцарей – вопреки данному Ивонн обещанию, Деррек запретил ей это. Она научилась быть той леди, которой она должна была быть. Слабая и покорная, не показывающая свой характер, безропотно подчиняющаяся мужчине. Но Рей перестала быть собой. Лишь картонная кукла, очень красивая внешне, но под этим ничего нет. Больше ничего нет.

***

Когда Деррек снова пришёл к сестре в комнату и окинул её взглядом, его сердце неожиданно сжалось. Потерянная, закрытая, она даже не подняла головы на скрип двери и звуки шагов. "Почему?.. Я же ненавидел эти её черты, так почему же..?" – Рей? – зовет её мужчина. Она безмолвно поворачивает голову в его сторону. – Ты.. Ты не хотела бы вернуться к должности командира рыцарей? – Нет. Леди ведь не дозволено быть рыцарем, – следует безразличный ответ, который вышибает из Деррека дух. Он помнит, как она старалась ради этого места. Часами оттачивала удары и приёмы, порой её было невозможно согнать с полигона. Деррек помнил, как часто сестра возвращалась оттуда с кровью из носа и с ладоней – мозоли на руках не успевали проходить. И он не понимал, почему отец устроил ей разнос не по той причине, что она не должна этим заниматься априори – все же она девушка – а по той, что Рей слишком себя перегружает тренировками. Почему отец приставил к ней наставника и даже иногда следил, чтобы старшая дочь не пропускала тренировки, также оставалось для Деррека загадкой тогда. Тогда, но не сейчас. Сейчас он мог думать только о том, как был слеп. Да, не подходящее занятие для леди, но, чёрт, у Рей был талант! Она жила этой мечтой, этой должностью, так старалась для этого! Почему он её не поддержал, как отец или Ивонн?! – А.. Точно не хочешь? Может, устроим поединок на мечах? – делает вторую попытку Деррек, помня, как раньше, до их ссор, Рей любила "вызывать его на бой". Как раньше, они бы изваляли друг друга в грязи, а потом убегали в комнату к младшенькой, которая ворчала на них и обрабатывала полученные ими синяки и порезы. Зато Рей всегда улыбалась и гордо задирала нос, когда выигрывала у Деррека, который неодобрительно качал головой, но всё же искренне гордился ею. – Леди не дозволено брать в руки меч, – всё так же без эмоций произносит сестра. Взгляд абсолютно стеклянный, и от этого так больно... "Ну же, ну, хоть что-нибудь! Рей, пожалуйста, ну, хоть наори на меня, скажи, что я мудак, сволочь, но не будь такой... такой пустой..." – Что бы ты хотела? – спрашивает Деррек, сам лихорадочно искавший в памяти любую деталь, любую мелочь, что нравилось сестре. "– Рей, ну хватит уже их есть, – подросток неодобрительно морщится, когда сестра наслаждается блинчиками с медом. – У тебя уже рот весь жирный, и мед на скатерть капает. – Дер, отстань, – смеется Рей, прожевав очередной кусочек. – Я за них убить готова, ты же знаешь. – Я тоже хочу попробовать! – Ивонн тянется к тарелке сестры, но старшая мягко убирает её руку. Впрочем, не устояв перед умоляющим взглядом, она делится кусочком. – Ивонн, это некрасиво! – Дети, спокойней, – герцог мягко пытается угомонить разошедшихся детей, а Рей украдкой показывает брату перепачканный в меду язык..." – Ты всегда любила блинчики с медом, может, приказать сделать их для тебя? – Не хочу, – от вялого ответа сестры глаза невольно расширились. Рей могла отказаться от любой еды, но только не от них. Даже не особо интересующийся её увлечениями Деррек знал это, почти принимая за аксиому. Он действительно неизлечимо ранил её. – Зачем ты пришёл ко мне? – Я... – горло сдавливает ужас, когда Рей скидывает с себя халат, обнажая тело. А глаза пустые и обречённые. – Давай, "братик". Ты ведь за этим пришёл? "Я хотел, чтобы она звала меня братом, но не такой ценой!" – Нет, – он накидывает на её плечи свой пиджак, позволяя прикрыться. От непонимающего взгляда Рей колит сердце, а тело сотрясает дрожь. Только сейчас Деррек понял, что наделал. – Рей, я... Прости меня... Нет, это невозможно простить, я знаю... Я... – от этого понимания начало тошнить. – Блять... Я просто... Рей, я... Я так виноват перед тобой и Ивонн... Прости меня, пожалуйста... Нет, я знаю, что ты не простишь, но я сделаю всё, чтобы искупить это! Скажи, что ты хочешь, и я сделаю! Хочешь, ты снова станешь капитаном рыцарей?! Даже не герцогства, капитаном рыцарей Империи?! Хочешь встречаться с девушкой?! Хочешь уехать от меня подальше, чтобы я больше не появлялся в твоей жизни, что, что ты хочешь?! – Это уже неважно, – три простых слова заставляют сердце Деррека расколоться. – Мне все равно некуда идти. Иклиса... – глаза Рей заслезились. – Иклисы ведь больше нет... Мужчина сползает перед ней на колени. – Прости меня, пожалуйста... Я не хотел... – Если ты хочешь помочь... – Что угодно! Всё, что попросишь! – ...лучше убей меня.