Прикоснись ко мне с любовью

      — Феликс, долго мне ещё так сидеть? — раздражённо прошипел Чанбин, с трудом удерживая позу.       Он очень хотел подвигать плечами и размять уже одеревеневшие мышцы, но он продолжал сидеть пока Ли раз за разом мял глину руками, придавая ей нужную форму. Феликс поднял голову и несколько секунд неотрывно смотрел на парня словно в трансе. Полуобнаженный Чанбин сидел на стуле, прикрывая небольшим куском ткани свой пах и бёдра, а Ликс просто не мог остановиться и отпустить его, пусть и звал всего на пару часов. Пальцы уверенно и нежно разглаживали глину, создавая из неё копию чужого тела, что по мнению мастера было безупречно. В мастерской уже была одна скульптура с лицом Чанбина, о которой тот не знал, ведь Феликс лепил её с фото и по своим воспоминаниям, когда понял, что влюбился. О своих чувствах он не говорил никому, кроме как лучшему другу, что и без скульптуры давно догадался о его влюбленности. И на правах друга, долго и упорно подталкивал Ликса к действиям, что теперь принесли плоды. Чанбин был в мастерской и ходил туда с завидной регулярностью, но толку от этого было пока мало.       — Хён, дай мне ещё полчаса, и я тебя отпущу.       Чанбин тяжело вздохнул, а Феликс невольно засмотрелся на то, как приподнималась его грудь, пока не словил на себе чужой взгляд. Ли смутился и едва не уронил инструмент из рук. Он поспешно вернулся к работе и продолжил ровнять спину скульптуры, убирая лишнюю глину и улучшая финальные пропорции. Бин не стал говорить, что слышал это час назад, покорно кивнул и прикрыл глаза, немного дрожа от холода. Он был не против так ещё посидеть, но холод его просто убивал. Он добровольно согласился на это и не просил ничего взамен, но вот носки или хотя бы тёплый вентилятор очень даже исправили положение. Бин задумался, почему же он сидел уже третий выходной подряд в этой студии, вместо веселой тусовки в окружении друзей и миленьких девушек? А ведь и правда! Все варианты, что он прокручивал в голове были нелепыми и сводились к одному - его попросил Феликс. Да, они не близкие друзья и были всего лишь знакомы через друзей, но даже этого было достаточно, чтобы Бин не отказал ему. Да и как тут откажешь, когда Ликс смотрел своими огромными глазами с этими бесконечно пушистыми и слегка выгоревшими на солнце ресницами.       — Я устал, Боки. Здесь холодно, и я проголодался. — всё же начал ныть Бин, спустя пятнадцать минут. — Мы уже третий час здесь торчим, Ликс! Я согласен прийти ещё несколько раз, только давай сделаем перерыв.       Феликс вновь посмотрел на Чанбина и увидел, как на чужой коже проступили мурашки. Сам парень не чувствовал холода, но оно и понятно. Он был одет в кашемировую водолазку, плотный хлопковый фартук и штаны с ботинками, а вот на Чанбине лежал всего лишь кусочек атласного отреза, что вообще не грел. Ликс отошел от скульптуры и наконец заметил, что у Чанбина красные кончики ушей и нос, а сам парень немного дрожал. В мастерской всегда было прохладно, чтобы глина быстро не застывала, и, Ликс совсем не подумал о том, что он мог так сильно заморозить парня.       — Ой, прости, хён! Конечно, давай перенесём на следующий раз. — торопливо сказал Феликс, откладывая инструменты.       Парень ругал себя за свою невнимательность, и, решил в следующий раз, захватить с собой большой термос с горячим кофе и перекус для старшего. Это конечно не тянуло на свидание, но Ликс никогда и не решился бы пригласить Чанбина по-настоящему. А так, хоть какие-то воспоминания.        — Правда? О, боги...Как же хорошо! — с довольной улыбкой потянулся парень, от чего несколько позвонков у него громко хрустнули.       Феликс тактично отвернулся, чтобы Чанбин размял затёкшие мышцы и спустился с небольшого подиума. Хоть Ликс и стоял спиной, но он наблюдал за старшим через зеркало, что висело над раковиной. Он с жадностью рассматривал его тело и движения, пытаясь запомнить каждое. Чанбин был большим и мускулистым, но в меру. Среди членов своей команды он был грациозен и лёгок, словно не в хоккей играл, а занимался танцами или фигурным катанием. То, как он тянулся, демонстрируя мышцы, делало Феликса слабым.       Каждая напряженная мышца и изгиб в чужом теле были так прекрасны, что если бы у Ликса спросили - Чанбин или Аполлон, он ответил бы без раздумий - Чанбин. Он презирал себя за свою нерешительность, но боялся признаться ему , пусть в его голове постоянно крутились мысли, что он хотел бы оказаться к парню так же близко, как этот чёртов атлас, а не вздыхать в мастерской, любуясь его глиняной копией.       Чанбин размял затёкшее тело, поглядывая на замершего скульптора, что некоторое время не двигался. Бин медленно спустился с пьедестала и заметил небольшое зеркало, куда смотрел парень и в котором отражался сам Со. Когда парень понял, куда смотрел Феликс и ухмыльнулся. Бин развернулся и направился за ширму, прикрывая себя спереди, но, при этом сверкая упругой и округлой задницей в зеркало. Феликс едва скульптуру не уронил, офигевая от подобной выходки, но старался не палиться. Чанбин себе подобного раньше не позволял и едва не весь старался обмотаться отрезом. А сейчас, буквально показал всё. Ли знал, что натурщики редко стесняются, оголяясь частенько не только перед одним художником или скульптором, а перед целыми группами. Но вот Чанбин не профессиональный натурщик. А в первый раз, так вообще возмущался и просил остаться в белье или в чём-то существеннее, чем тонкая тряпка. И что теперь? Ходил голым по студии, пусть и жаловался, что замерз!       Что же до Феликса, парень только тяжело вздохнул и приступил к уборке. Ли уже несколько месяцев смотрел на Чанбина и влюблялся всё сильнее. Сперва это было не больше банальной симпатии, но потом, каждая встреча с Со заставляла младшего чаще краснеть, путать слова и беспричинно волноваться. Тогда Ликс ещё не понимал масштаб того, насколько он влип. А когда его руки слепили бюст Чанбина, на свободном занятии, процесс стал необратим. Ликс сперва решил, что он не больше чем похож на Со, но когда сходство заметил друг, приставив рядом фото хоккеиста, всё стало понятно. Хёнджин, тот самый лучший друг и художник с соседнего потока в универе, сперва стебал Феликса, подначивая парня пригласить старшего погулять, но Ли избегал подобных тем. Сперва, просто отнекивался, а потом показал другу, как Чанбин шёл с девушкой под ручку из университета и вопрос закрылся сам собой. Чанбин играл в хоккей, хорошо учился и был очень популярен среди студентов, особенно девушек. Заводила в любой компании и примерный студент для преподавателей - таким был Чанбин для всех. И какое ему могло быть дело до тихого студента с художественной кафедры, что приходил на каждую игру и поддерживал всегда, даже после проигрыша. Вот только Чанбин выбирал всегда девушек и это ранило парня, но чувства от этого не угасли, а лишь тлели в сердце. Феликс не стал избегать общения, просто наблюдал со стороны, радуясь даже малому, ведь как-то Чанбин заметил его и стал чаще здороваться в университете. Несколько раз Феликс даже обедал с ним и Хёнджином, что быстро нашел общий язык с Со и влез в его компанию, приводя и Ликса за собой. Через два месяца, Хван начал давить на друга и подталкивать его к более тесному общению с объектом его любви, но Феликс отнекивался, теряя дар речи, стоило Чанбину ему улыбнуться. А Со, как заметил Хёнджин, всё меньше гулял с девушками и слишком часто мелькал в крыле их корпуса, что находился далековато от математической кафедры, где учился Со. Вот только Феликс этого не замечал, а Хёнджин бесился с такой недальновидности друга. Феликс не хотел лишний раз давать себе надежду, поэтому воспринимал слова Хёнджина несерьёзно.       А месяц назад, Хван вытащил его на одну из общих гулянок и усадил играть с Чанбином в карты на желание. К большому удивлению Ликса, он выиграл, и Чанбин благородно пообещал исполнить любое желание парня. Феликс долго не думал и попросил попозировать обнажённым в образе греческого героя для его экзаменационной работы. Хёнджин тогда только закатил глаза, поражаясь тому, что друг упустил свой шанс на свидание.       К удивлению и разочарованию всех собравшихся, что ожидали какого-то веселья от желания, Чанбин быстро согласился, и, даже сам написал Ликсу, чтобы обговорить время и дни для позирования. Феликс же поверил в это, только когда в обговоренный день, Бин вошел в студию с улыбкой и спросил, что от него требуется. Феликс был шокирован, а после работы буквально орал на Хёнджина от переполнявших его эмоций. Друг его успокоил и порекомендовал продлить себе удовольствие. Это была добровольная пытка, но Феликс хотел этого, потому и решился на небольшой обман. Обычно, скульпторы в самом начале делали фото натурщиков, чтобы доработать детали если нужно, но Ли было важно присутствие парня. Так что, несмотря на то, что он сделал фото, Ликс каждый раз усаживал Чанбина, осторожно прикасаясь к нему и раскладывал ткань на бёдрах. Со ничего не говорил, но и не сопротивлялся, только смотрел, отчего Ликс краснел и умирал внутри.       Чанбин ушел, а Феликс робко обернулся, проверяя, что в мастерской он один и устало выдохнул. Он посмотрел на скульптуру и ласково прикоснулся к глине на щеке кончиком пальца, словно гладил её. Ликс любил прикосновения, считая их одним из способов не только ощутить что-то, но и передать эмоции, даже не говоря ни слова. Его руки были созданы для этого, и он всеми силами хотел передать свои чувства Чанбину, даже через прикосновения к его копии. Их преподаватель по скульптуре всегда говорил - " Если скульптор влюблён в своё творение, то оно оживает.". Пальцы невесомо скользили по губам, шее и ключицам, но вместо глины Феликс видел и чувствовал тёплую и мягкую кожу. Он оглаживал каждую мышцу на сильных руках, проводил по груди и ощущал биение чужого сердца, что отдаётся легкой пульсацией в унисон с сердцем Феликса.       — Может пригласишь меня на свидание?       Феликс вздрогнул всем телом и резко отпрянул от скульптуры. Он перепугано смотрел на Чанбина, что стоял в паре метров от него, уже одетый и кутался в свой огромный свитер, скрестив руки на груди.       — Ты о чём, хëн? — нервно улыбнулся Ликс и накинул на скульптуру специальный пакет, чтобы глина не высохла.       Чанбин закатил глаза и нахохлился сильнее, прекрасно зная, что Феликс его слышал, но упорно косил под дурака. Бин закатал рукава и начал помогать убирать ненужную глину и инструменты, делая вид, что поверил парню.       — Холодно здесь, говорю. И как вы сидите тут по столько часов?       — Это дело привычки. К тому же, пока мы лепим, постоянно ходим вокруг скульптуры, так что не успеваем замерзнуть. — ответил Ликс и случайно задел руку Чанбина своей.        Пальцы парня были ледяными, словно он только что в руках снег держал. Ликс виновато посмотрел на старшего и попытался согреть их. Он подул на них несколько раз и начал растирать ладони своими, но только испачкал их.       — Ой! Прости, хён. Я не подумал сегодня здесь будет так холодно. Ещё и испачкал тебя. Идём сюда, руки согреешь в тёплой воде. Тебя срочно нужно греть! Ты чего раньше не сказал, что так замёрз?! Феликс суетливо подвёл Со к раковине, открыл кран, сразу настраивая воду потеплее, и, сунул руки Чанбина под струю.       — Хорошо, что ты не делаешь ледяные скульптуры, а то, я бы околел, — рассмеялся Чанбин, прижимаясь плечом к плечу Феликса.       Раковина была маленькой и висела между двумя стеллажами, от чего парням пришлось прижаться друг к другу.       — Извини, но ты сам сказал - любое желание. Ещё немного осталось. Раза два... Наверное... — неуверенно ответил Ликс, смывая с рук старшего глину и замечая насколько у Чанбина большая и мягкая ладонь. — Хочешь, я завтра принесу небольшой обогреватель и кофе с кексами? Как ты любишь. Я помню, ты говорил.        — Ладно, — кивнул старший, смотря внимательно на краснеющего парня и сжал его ладошку. — для начала сойдёт.       Ли счастливо улыбнулся и посмотрел на парня, пока его сердце сходило с ума от нежности и едва не вырывалось из груди, желая остаться у того навсегда. Чанбин стоял преступно близко, а его рука всё ещё держала ладонь Феликса в своей.       Ликсу казалось, что его буквально кипятком обдало, ведь щёки мгновенно вспыхнули ярким румянцем, когда рука старшего внезапно оказалась на его талии и притягивала к нему ближе.       Бин мягко улыбнулся и поцеловал Феликса легко и невесомо в губы. Он делал это осторожно, а после отстранился, чтобы понять реакцию.Ли смотрел на него своими огромными глазами и не верил в происходящее. Но рука всё так же уверенно держала его за талию, а вторая, сжимала маленькую ладонь.       — Хён…— прошептал Ликс, пытаясь подыскать правильные слова.       — Ты пойдёшь со мной на свидание? — с улыбкой спросил Чанбин, смотря Ли прямо в глаза. — Если ты хотел спросить это, то однозначно «Да».       — Правда?       — Правда. Ты мне нравишься, Феликс.       — Это взаимно, хён.