Иди к черту, соулмейт!

Сэм и сам не знал зачем пришел на встречу выпускников. Школа не подарила ему ничего кроме боли. Он мечтал забыть все, что с ней связано: учеников, что без конца издевались над ним, учителей, которым было проще закрыть на это глаза, чем попытаться помочь. Десять лет травли, унижения и страха… Тогда жизнь Сэма была похожа на ад и даже сейчас, спустя много лет отголоски прошлого продолжали истязать его, являясь в ночных кошмарах. И все же он пришел. Может, чтобы доказать всем тем, кто когда-то издевался над ним, что он больше не тот слабый беззащитный мальчик? А может, чтобы доказать это себе? Тот ужас давно в прошлом, сейчас он взрослый, успешный молодой мужчина, который в состоянии за себя постоять. Да, это так, но страх… Страх все ещё жил где-то в глубине его сердца. И его оттуда были не в силах достать ни дорогие психологи ни сам Сэм, слишком уж глубоко пустил он свои корни. Или может он пришел, чтобы увидеть его? Сколько бы Сэм не сопротивлялся тяга к нему была слишком сильна. Судьбе было без разницы, что пара Сэма полнейший мудак. Ненависть слишком слабое слово, чтобы описать, то что Сэм к нему чувствовал. Он хотел его растоптать, раздавить, уничтожить, но эта чертова метка не позволила бы сделать ничего из этого. От одной только мысли она начинала дико болеть. Более того эти закорючки пытались пробудить в нем теплые чувства к этой мрази. Это было хуже всего. Чем дольше Сэм находился в дали от него, тем чаще о нем думал. Подкидываемые сознанием ванильные картинки совместного будущего казались настоящим издевательством. Сэм презирал его, хотел стереть с лица земли, но его собственное тело, его мозг, глушили, душили и вырывали с корнем малейшую неприязнь. Сэма буквально разрывало изнутри, ему казалось, что он сходит с ума. На душе было тошно, тошно настолько, что хотелось выброситься из окна. Но Сэм терпел, он знал, что его мать этого просто не переживет. С тех пор, как умер его отец он стал для нее единственным смыслом жизни. Все, что ему оставалось— терпеть, гася ненависть к себе и своему соулмейту. И надеяться, что тот никогда не узнает о их душевной связи. Сэм залпом выпил бокал вина. Дэвид весь вечер не сводил с него взгляда, чем изрядно его нервировал. Парень машинально поправил манжеты рубашки. Сэм пытался мысленно себя успокоить, его школьный обидчик не мог ничего знать, к тому же метку сейчас надёжно скрывал толстый слой тонального крема, он не сможет её увидеть и все будет хорошо. Кивнув своим мыслям, Сэм подозвал официанта, намереваясь выпить ещё один бокал вина. И все же не стоило сюда приходить. Сэм отчётливо помнил день своего совершеннолетия. День, когда эта проклятая вязь оказалась на его коже. Он помнил с каким радостным предвкушением открыл утром глаза… И ужас, что испытал взглянув на свою руку. Он тут же побежал в ванную, но сколько Сэм не умывался, сколько не пытался содрать ЭТО со своей руки, метка не уходила. Она проявилась, чтобы навечно стать его проклятием. Сэм сразу понял кто его пара. Дэвид был на полгода старше и за это время он столько раз избивал его, что эти символы намертво впечатались в его память. Каждый раз, получая побои, Сэм так жалел, того кому предстояло всю жизнь провести с этим ничтожеством. Как выяснилось, все это время он жалел самого себя. Почему же судьба настолько к нему жестока? Разве он не заслуживает счастья? Официант, нёсший поднос с бокалами, не дошел до Сэма буквально пару шагов. То ли споткнувшись, то ли поскользнувшись молодой паренёк упал. Бокалы со звонким треском разбились, но прежде их содержимое окатило Сэма и сидящую рядом Кэтти Уолс. Дамочка подняла страшный визг, вереща что-то про стоимость своего платья, официант же поднявшись, принялся беспрестанно извиняться и не прекращая просить прощения, отвёл ее в уборную. Дэвид будто бы только этого и ждал. Схватив со своего стола салфетки, он быстрым шагом двинулся в сторону Сэма. К сожалению, Сэм заметил его слишком поздно. Он успел лишь подняться из-за стола, намереваясь уйти, как его схватили за руку. В тот же миг вязь на их руках ярко засветилась. Сэм замер от ужаса. Случилось то чего он боялся больше всего на свете. Теперь он знает… Теперь его уже ничто не спасет. Расстегнув чужой манжет, Дэвид в немом шоке смотрел на их руки. Воспользовавшись его заминкой, Сэм вырвался из захвата и бросился к выходу, однако далеко убежать он не успел. Придя в себя, Дэвид догнал его и вновь схватил за руку, рассмотрев толстый слой тонального крема, мужчина пришел к правильному выводу: —Ты… Ты ведь с самого начала знал, что я твой соулмейт?! — Сэм дернулся, но на этот раз его руку держали крепко. Глубоко вдохнув, парень смерил свою пару холодным взглядом. —И что с того? — Дэвид выглядел растерянным. —Как что? Мы же должны быть вместе. Только так мы сможем обрести счастье. —Должны? — Из его рта вырвался громкий смех, однако в глазах не было и намека на веселье. —Я никому ничего не должен. Да и о каком счастье может идти речь? Ты же издевался надо мной с самого первого дня! И теперь… Неужели ты и вправду думаешь, что какие-то символы на моей руке перечеркнут десять лет травли? — Но… — Сэм остановил его взмахом руки. — Знаешь, не смотря на всю ту боль, что ты мне причинил, в начале я все же хотел тебе все рассказать. Думал, что это будет честно…— Это было не совсем правдой. В первое время после появления вязи Сэму было особенно паршиво. И все рассказав, он надеялся хоть малость его задеть. Не для кого не мог пройти бесследно ток факт, что тот несчастный мальчишка, которого ты столько лет травил оказался твоей парой. Сэм особо и не надеялся, что Дэвид раскается, однако избивать его он уже бы не смог. Как только их связь была бы подтверждена, она бы уже не дала ему это сделать. Хотя он не всегда делал это сам. Часто Сэма били его дружки, а Дэвид просто смотрел, наслаждаясь его беспомощностью. Вот и в тот день он был беспощадным зрителем. День, который должен был принести Сэму хоть каплю удовлетворения, обернулся для него ужасом. — Я так долго подбирал слова, чтобы ты поверил мне или хотя бы дал договорить… А ты… Я хотел обо всем рассказать тебе на вечеринке у Сюзи. Хах… Я должен был сразу догадаться, что здесь что-то не так. Меня — изгоя никогда не приглашали на подобные мероприятия, но тогда все мои мысли занимали эти проклятые символы и я воспринял это как шанс. Я успел только пересечь порог её дома, как твои дружки схватили меня и куда-то потащили. Помню, как меня чем-то облили, а после заставили выпить какую-то дрянь. Дальнейшие события того вечера и ночи я помню урывками, воспоминания возвращаются ко мне в кошмарах. Нашли меня уже утром на дороге. Кровь на моем теле смешалась с грязью, я был весь избит, в порванной одежде и с обморожением… Тогда я чуть не умер. — Целым на нем был лишь напульсник скрывающий вязь, покрытую шрамами. Дэвид в тот раз к нему не прикасался, он лишь наслаждался представлением, хотя идея заманить Сэма на вечеринку принадлежала именно ему. Он сам это сказал. Это Сэм помнил отчётливо. А ещё взгляд, полный надменного превосходства и желания причинить боль. Когда Сэм попал в больницу, его мать, после смерти отца буквально утопавшая в своем горе настолько, что не замечала, своего сына несколько лет, наконец увидела его. Она плакала, стоя на коленях просила у сына прощения, умоляла рассказать кто с ним такое сотворил, но Сэм молчал, ни на что не реагируя. В нем словно что-то сломалось. Мама, поняв что он все равно ничего не расскажет, прекратила расспросы, окружив его забытой заботой и любовью. Восстанавливался Сэм долго. Очень долго. Последние пару месяцев школы, он заканчивал на дому. — Скажи… А ты помнишь тот вечер? Вижу, помнишь… Я рад, поскольку я до сих пор вижу те события в кошмарах. — Рассказывая эту историю, Сэм надеялся испытать хоть какое-то удовлетворение, но его все не было, не было уже и боли, внутри сидела одна пустота. Дэвид несколько раз открывал и закрывал рот, не в силах найти подходящих слов. Он так хотел перед ним извиниться, встать на колени и вымаливать прощение. Но одного взгляда на парня хватило, чтобы понять: это бессмысленно. Не одного «прости» не хватит, чтобы Сэм забыл о том, что он сделал. Дэвид опустил взгляд. И все же… — Прости… — Сэм истерически рассмеялся. Когда-то он так хотел услышать это слово, но сейчас… Сейчас уже было слишком поздно. —Иди ты к черту, соулмейт. — Вырвав руку, Сэм развернулся и вышел из ресторана.