_________
26 июня 2023 г., 04:03
Вэш привык к охотникам. В каждом городе, куда он приезжал, они всегда были рядом, задавали вопросы, расклеивали листовки, предлагали свои услуги.
Они спрашивали, никогда особо не приглядываясь к самому Вэшу — вместо этого их глаза постоянно оглядывались, как будто в эту минуту где-то поблизости в темном переулке мог скрываться кровожадный монстр.
— Мы слышали, что поблизости есть вампир. Вы видели кого-нибудь подозрительного в последнее время?
— О нет, сэр, — отвечал он, пододвигая их кофе по барной стойке с очаровательной улыбкой, на которую они никогда не утруждались ответить взаимностью, — здесь всегда мирно.
Дважды спрашивать им не приходилось, потому что он всегда находил работу в кофейнях с большими окнами, сквозь которые струился солнечный свет, согревавший поверхности столов — уж точно не то место, где мог бы зависать вампир. Однако Вэш уже давно привык к солнцу. В конце концов, он был всего лишь наполовину вампиром. Немного SPF 50, и он был готов встретить очередной солнечный день, хотя его глаза все же были слишком чувствительны для дневного света. Тем не менее, со временем он пришел к мысли, что может быть настолько странным и подозрительным, насколько это вообще возможно, но это работало только до тех пор, пока он находился рядом в течение всего дня. Поэтому, в конечном счете, никто никогда не задавал лишних вопросов. Идеальная маскировка. А вот новый охотник, недавно появившийся в городе, не задавал никаких вопросов. По сути, он не обязательно мог быть именно охотником; просто Вэш сам пришел к такому выводу, наблюдая за тем, как он часами сидел за угловым столиком и изучал людей, входящих и выходящих, обычно рано утром, сразу после открытия, или же поздно вечером, перед закрытием. Вэш же изучал его так же внимательно, как охотник наблюдал за другими посетителями. Что-то в этом человеке заставило его встревожиться. Не помогало и знание того, как ведут себя охотники. После долгого времени, проведенного среди людей, в том числе и самих охотников, Вэш научился выстраивать с ними контакт, знал, как без труда отвлечь их внимание, как прятаться у всех на виду, прямо у них под носом. Но он не знал, как себя вести, когда не понимал, что именно ищет охотник... Он лишь надеялся, что солнечного света здесь достаточно, чтобы отвлечь внимание этого человека от него._________________________________
В тот день охотник появился, как только начался рабочий день. Вэш все еще вытирал прилавки, пряча зевки костяшками пальцев, когда тот, ссутулившись, вошел внутрь. Как и всегда, он был одет в черный костюм и белую рубашку, вызывающе расстегнутую на широкой груди. Лично Вэш предпочитал более скромный гардероб; что-то с пышными рукавами и высоким воротником. Желательно красного цвета, что, в принципе, было необязательным. Но, к примеру, сегодня на нем был вишнево красный укороченный топ поверх водолазки в черно-белую полоску. И хотя спереди весь наряд прикрывал фартук, он считал, что посетители оценили его более красочный стиль, благодаря которому его так легко запомнить. Такой выбор одежды также делал его менее подозрительным для охотников — обычно они ожидают, что жертва предсказуемо попытается спрятаться и скрыться где-нибудь в тени. Для них вся одежда, кроме длинного черного плаща, была так же удовлетворительна, как, допустим, стикер на его лбу с надписью «совершенно точно человек!» Мужчина заказал тот же напиток, что и всегда — флэт уайт с двумя порциями карамельного сиропа — и сел за барную стойку, а не за стол в глубине кофейни. Сюда он садился за редким исключением, когда вокруг никого не было. Уже по традиции, Вэш попытался завязать разговор, хотя этим ранним утром ему не хватало его обычной энергии. — Прохладно сегодня, да? Вы когда-нибудь думали о том, чтобы застегнуть свою рубашку? — Мне всегда тепло, — протянул охотник, делая большой глоток кофе. Имя на чашке значилось «Вульфвуд», и Вэш сомневался, что это было его именем, а не фамилией, если она вообще была настоящей. Единственное, что украшало его глубокий треугольный вырез, был серебряный крест, свисавший с цепочки на шее, что, по мнению Вэша, выглядело откровенно грубо. — Мм, а я вот мерзляк, знаете-ли. Каждый день хожу с длинными рукавами! Дайте мне знать, если вы захотите включить кондиционер, а то у меня есть дурная привычка выключать его, когда я прихожу сюда. Только не говорите об этом моему начальнику, ха-ха! Вульфвуд хмыкнул в ответ, глядя в окно уставшим взглядом, но Вэш все равно решил воспринять это за ответ. — Знаете, вы довольно часто сюда заходите. Только недавно переехали в этот район? А! Или, скорее всего, проводите здесь большую часть своего времени? Потому, что, как по мне, кофе у нас весьма хороший. По крайней мере, когда на смену прихожу я! — В самом деле, вы много болтаете, — вздохнул Вульфвуд, — я просто проездом. — Оу… так вы здесь по работе? Вообще я слышал, как некоторые завсегдатаи думают, что вы можете быть охотником. Преследуете монстров ради безопасности нашего сообщества, м? На этот раз Вульфвуд повернулся, чтобы посмотреть на бариста в ответ, темные глаза смотрели вверх из-под темных густых ресниц. Его волосы всегда были немного взлохмачены, как будто он не делал ничего, кроме как просто смотрел на свою расческу перед выходом из дома, но ему, вроде как, очень даже шло. В сочетании с загорелой грудью, крючковатым носом и вечной щетиной была в нем какая-то мужская суровость. Так что расчесанные волосы смотрелись бы неуместно. — А вы знаете здесь монстров, которых нужно преследовать? — спросил он, снова отпивая кофе. Вэш усмехнулся и пожал плечами. — Монстры есть повсюду, не так ли? Но могу с уверенностью сказать, что здесь я таковых не знаю. Во всяком случае, тех, за которыми стоит гоняться. Вульфвуд поднял бровь. — Хотите сказать, что есть монстры, которых не нужно преследовать? Вэш улыбнулся и развернулся, чтобы снова протереть кофемашину. — Не думаю, что кого-то вообще нужно преследовать. Не в обиду…э-э… вам и вашей деятельности, но я большой сторонник мира, любви и счастья, понимаете? Я считаю, что если они не причиняют людям вреда, то почему их нужно наказывать? И даже те из них, кто причиняет людям боль… Не слишком ли это жестоко, убивать их на месте? На днях вот в новостях показывали одного из ваших парней с коллекцией вампирских черепов. Он держит их в витрине в своей гостиной, – Вэш оперся локтями на стойку и подпер руками подбородок, — лично мне это кажется варварством. — Ты слишком сочувствующий. Вэш со смехом отмахнулся от него. — Мне плевать на такого рода политику. Я всего лишь одно из многих живых существ на этой земле, как и вы. Почему у вас или у меня больше прав на жизнь, чем у кого-то другого, только потому, что они другие? Я не думаю, что кто-то имеет право лишать жизни другого живого существа. Тем более, когда вы относитесь к этому с таким запалом, как будто это какой-то спорт. Нравится вам это или нет, но они тоже живые существа и меньшее, что вы можете сделать, это убивать их с уважением. — В следующий раз, когда я убью бешеного оборотня, я обязательно вылью один на его могилу. Вэш с отвращением сморщил нос. — Нет, я думаю, что после того, как вы выроете для него могилу, вы заберете его мех домой в качестве трофея для ковра в гостиной. — Это тоже в новостях передавали? — равнодушно спросил Вульфвуд. — Просто выдвигаю гипотезы, основанные на прошлом опыте, — сухо ответил Вэш, – повторить? — Конечно. — Собираетесь остаться здесь на какое-то время? Предложить Вам что-нибудь из еды? — Ммм, мне здесь рады? ꟷ Вульфвуд лениво смотрел на него, пока Вэш готовил ему еще один кофе, – слыхал, что местный бариста ненавидит меня и мою профессию. Думает, что мы варвары с устаревшими методами. Вэш на это лишь громко рассмеялся. — Что я могу в этом понимать? Кроме того, как я уже говорил ранее: «Мир да любовь!». Поэтому не волнуйтесь, я не из тех, кто выгоняет людей только лишь из-за их работы. — Отлично, в таком случае, я возьму что-нибудь из датской выпечки. — У нас сегодня только сырная. — Что-нибудь послаще? — Не в датском формате. Могу предложить утренний корнетто. — Понятия не имею, что это такое. Вэш вытащил одну, чтобы похвастаться. — Пышные, слегка хрустящие. Что-то вроде плода любви круассана и булочки с корицей. Вульфвуд сузил глаза, но кивнул. — Конечно, почему бы и нет. Вэш с улыбкой подтолкнул к нему сдобу на тарелке с салфеткой. — Пристрастие к сладкому, кстати, немного удивляет – совсем не соответствует вашему образу и настроению. Взглянув на него в ответ, Вульфвуд однако не сказал ни слова, сосредоточив все свое внимание на утренней выпечке. Вэш внимательно наблюдал за тем, как он откусил кусочек, после чего его глаза слегка расширились, а свободная рука взлетела вверх, чтобы поймать сахар и крошки, упавшие с его губ. — Вкусно? — спросил Вэш, но судя по тому, как Вульфвуд молча продолжал отрывать от булочки маленькие кусочки и неуверенно пихал их в рот, ответ был весьма очевиден. Вскоре в кофейню начали заходить новые посетители, в основном офисные зомби, нуждающиеся в утренней заправке перед уходом на работу, и Вульфвуд молча удалился за свой задний столик, прежде чем кто-либо из них успел подойти к стойке сделать заказ. Вэш еще долго чувствовал, как охотник пристально наблюдает за ним, но когда солнечные лучи начали проходить сквозь витрины, заходя за прилавок, Вэш улыбнулся. При свете дня он был таким же человеком, как и все остальные._________________________________
Следующие несколько недель Вульфвуд приходил, по меньшей мере, три или четыре раза в неделю. Когда он приходил пораньше, он садился за барную стойку, и они некоторое время разговаривали, пока помещение не начинало наполняться остальными посетителями. Вэш не назвал бы его хорошей компанией, но, похоже, они неплохо ладили. По крайней мере, так он думал. Правда он не ожидал, что, когда кто-то постучит в дверь маленького домика, который он снимал в тихой лесистой части города, он откроет ее и обнаружит там Вульфвуда. — О! Привет! Даже когда он по обычаю ярко улыбнулся и отошел в сторону, чтобы впустить охотника, в нем мгновенно проснулась бдительность ꟷ тот факт, что Вульфвуд знал, где он живет, сигнализировал о самом, что ни на есть, кричаще красном флаге. Что-то из того, что он сделал, выдало его, и с этого момента это определенно плохо скажется на его выживании. Вульфвуд хмыкнул в ответ и, пошатываясь, протиснулся через порог. Только тогда Вэш заметил, как он держится за бок, словно пытаясь остановить кровотечение. Но крови не было, Вэш бы почувствовал ее запах. Он нахмурился. — Ты в порядке? Выглядишь... раненным. — Ты знал, что у вас на плотине есть водяные собаки? — Что, прости? Вульфвуд побрел по коридору, распахивая по пути несколько дверей, прежде чем нашел ванную и тут же включил душ. Вэш замер в дверях ванной, но Вульфвуд уже начал раздеваться. — Ваша местная плотина, в нескольких милях к востоку отсюда. Она охраняется водяными собаками. — Я… даже не знал, что у нас есть местная плотина. — Ну, теперь знаешь. Эти твари пытались утопить меня в ней. — Оу... так ты из-за этого так…? ꟷ Вэш кивнул на болезненно выглядящую рану на боку Вульфвуда; кожа выглядела одновременно расплавленной и обожженной. Тревожное зеленовато-черное пятно, которое, казалось, разъедает края плоти, превращало его загорелую кожу в болезненно-розовый цвет. — Кончики их хвостов ядовиты, как язык у гребаной лягушки. Стоило быть более осторожным, но я не знал, что у вас есть водяные собаки так далеко на севере. — Понятно…, — пробормотал Вэш, хотя на самом деле он был немного ошеломлен, ꟷ …а ты…? — Что? Убил ли я их? ꟷ Вульфвуд хмыкнул, сбросил носки и, спотыкаясь, побрел в душ, шипя от боли, когда чистая вода попала на его рану, ꟷ Нет. Ну, я отрезал хвост той твари, что ужалила меня, так что черт его знает. Но стая все еще там. — И ты… собираешься вернуться? ꟷ Вэш осторожно тронул пальцем поврежденное место, при этом украдкой любуясь остальной частью тела мужчины. Ну, если не считать обожженной плоти на боку, то кожа у него была довольно хорошая. Много шрамов, но это нормально для человека такой жестокой профессии. Впрочем, ничто из этого не могло сравниться с той коллекцией, которую Вэш приобрел за последние несколько столетий, едва избегая бесчисленного количества покушений на его жизнь. Его шрамы были, наверное, единственной видимой частью, которая выдавала то, кем он был на самом деле; ни один смертный не смог бы пережить такое количество повреждений, какие были у него. А даже, если смертные и смогли бы, то точно в ничтожном количестве. — Я не какой-нибудь там истребитель, — шипя от боли, просипел Вульфвуд, пытаясь смыть с себя грязь, ꟷ они всего лишь выполняют свою работу. Такую безопасную воду трудно достать, так что весь ваш город должен быть благодарен им за то, что она вообще у вас есть. Вот только стоило бы поставить какие-нибудь знаки предупреждения или что-то в этом роде… В ответ на это Вэш задумчиво хмыкнул, а затем склонил голову поближе. — Это смертельно? Вульфвуд фыркнул. — Думаю, нет. Людей они топят, а яд только для того, чтобы ослабить и не позволить им лишний раз сопротивляться. Тем не менее, это чертовски больно, и как только эта гадость попадет в твою кровь, ты будешь находиться в дерьмовом состоянии, по крайней мере, следующие несколько дней. — Есть противоядие? Вульфвуд рассеянно кивнул, разглядывая мыло Вэша, пока не нашел то, что ему понравилось. — Оно существует, но я сомневаюсь, что смогу найти его здесь. Водяные псы в этих краях обычно не обитают. Что ж… это имело смысл. — Тогда зачем ты пришел сюда? — небрежно, не удосужившись спросить очевидное: «Откуда ты знаешь, где я живу?» — Как я уже сказал, плотина расположена в нескольких милях к востоку, глубоко в этих лесах, — он неопределенно указал на стену душа, как будто указывая на лес за домом, — а я живу на другом конце города. Поэтому ему нужно было как можно скорее смыть с кожи весь яд, который он смог бы. Ну, разумеется. Видимо, действительно случайность. — Хорошо. Принести тебе что-нибудь? У меня есть...эээ… пиво. Хах, судя по тому, что я только что услышал, наша вода поступает из чрезвычайно безопасной плотины. Вульфвуд даже немного усмехнулся. — Удивлен, что у тебя нет заполненного кофе-бара и целой коллекции выпечки. — Ну, у меня есть немного квашенного хлеба, — предложил Вэш, — и вчерашние лепешки с инжиром. — Что-нибудь сладкое? Вэш задумчиво постучал по подбородку. — Мм, может, шоколадные капли? — А печенье? — Нет, только шоколадные капли. Я купил их для кофейни, когда однажды наша посылка задержалась, но в итоге она пришла раньше моей, поэтому я просто оставил их дома. Я не большой любитель сладкого. Вульфвуд хмыкнул. — Лепешек будет достаточно. Не любишь сладкое? Что тебе нравится? — Я неравнодушен к соленому, — ответил Вэш с веселой улыбкой, — принесу тебе чистую одежду. Конечно, немного позорно было уходить, когда обнаженное тело Вульфвуда стояло прямо перед ним, все загорелое, худое и блестящее от воды, но ужасной раны на его боку было достаточно, чтобы Вэш не увлекся. Ведь из отравленного колодца пить не станешь._________________________________
После той ночи появление Вульфвуда без предупреждения стало почти регулярным явлением. Обычно это происходило только ночью, что, вероятно, было к лучшему. Было бы неловко вернуться домой с работы и обнаружить на своем крыльце мертвого Вульфвуда с сжатым кулаком от бесконечного стука в его двери. И все же, Вэш сделал дубликат ключа и сунул его ему со стаканом кофе однажды утром в кафе.Здесь определенно есть какое-то ужасное чудовище, которое может навредить тебе при свете дня, — поддразнил он, — ты знаешь, где находится аптечка, так что обязательно воспользуйся ею, если будешь в моей части города.
Вульфвуд взял ключ... и совет. Иногда Вэш приходил домой и находил записку, приклеенную скотчем к холодильнику, двери или зеркалу в ванной. Иногда там было простое «спасибо», но чаще всего это было что-то вроде «у тебя закончилось пиво» или «почисти свой гребаный сортир». Маленькие и «очаровательные» признаки того, что Вульфвуд пришел, выжил и ушел. Насколько Вэш знал, у него были стычки с несколькими существами и монстрами по всему городу: в основном с призраками, которые были повсюду, но также с големом, небольшой стаей оборотней, некоторыми видами фейри и даже канализационными вивернами, из-за которых он мылся в душе Вэша почти час. Он также вышел на след нескольких вампиров, но среди них не было того самого, которого он искал. С учетом всего этого, Вэш быстро привык к постоянному запаху крови в его доме. Он слишком хорошо осознавал тот факт, что играет в очень опасную игру, у которой почти наверняка есть конец. Правда, он снова не ожидал, что так называемый конец появится в виде Вульфвуда, лежащего на его диване, бледного, вспотевшего, и такого мирного, что он мог бы сойти за мертвого, если бы не тревожное подергивание его век. — О боже..., — пробормотал Вэш, наклоняясь и прижимая свои холодные пальцы ко лбу мужчины. Того била лихорадка, — ты заболел? Вульфвуд, по-видимому, был еще в сознании, чтобы выдавить ответ. — Яд…, — сказал он надтреснутым голосом, — …гребаный кровопийца. Медленно бьющееся сердце Вэша вмиг рухнуло вниз. Он резко дернулся вперед, чтобы расстегнуть свободный воротник Вульфвуда и застыл, увидев изувеченное месиво на его плече. — Вампир? — тихо спросил он, — Когда? — Незадолго после захода солнца, — он закашлялся, и Вэш вздрогнул, увидев, как из раны хлынула свежая кровь, — ублюдок действительно хотел, чтобы я умер. Должно быть…, но если он влил столько яда в его кровь… По идее хватит и небольшой капли, чтобы обезболить рану, и еще немного, чтобы затуманить разум. Он определенно мог убить, но, судя по всему, быстрая смерть не была его целью. Тот, кто это сделал, хотел, чтобы Вульфвуд умер даже не во время обморока от потери крови, а скорее медленно и мучительно... — Так... ладно, я… я возьму аптечку. — Ну уж нет…! — прорычал Вульфвуд, а затем заставил свои темные глаза открыться и пригвоздить Вэша на месте своим тяжелым взглядом, — …ты это исправишь. — Да, — согласился Вэш, пытаясь подняться, но понял, что рука раненного упрямо цеплялась за край его рубашки, — мне нужен комплект, Вульфвуд. — Не сейчас, — повторил охотник и вздрогнул от попытки притянуть Вэша поближе, — я знаю, кто ты… — прошипел он, прижимая Вэша к себе почти нос к носу, — …и ты высосешь из меня этот чертов яд прежде, чем залатаешь мою рану. Вэш попятился, широко раскрыв глаза, но Вульфвуд был слишком слаб, чтобы снова за него ухватиться. — Чт…что ты сказал? — Я сказал, если не хочешь, чтобы я умер на твоем гребаном диване, топай сюда и высоси из меня это дерьмо. — Но я… я не могу… Вульфвуд снова закашлялся, и кровь хлынула из его горла, пропитав уже давно не белую рубашку, капнув на диван Вэша. — Я уже несколько недель как знаю, идиот, блять, ты поможешь мне или нет?! Несколько недель? Разум блондина затуманился, ища в своих воспоминаниях то, что могло его выдать. Где же он прокололся? Но затем Вульфвуд снова зашелся кашлем, и Вэш понял, что сейчас не время думать об этом. Охотник был прав; яд убьет его раньше, чем он потеряет всю кровь, а противоядия от этого точно не существовало. Дело в том, что яд вампира был естественным соединением, и в небольших количествах, в таком как то, которое было необходимо, чтобы стереть боль или воспоминания, тело естественным образом растворяло в течение нескольких минут или часов без каких-либо затруднений. Но на это требуется время, а при той огромной концентрации, которая, несомненно, была у Вульфвуда в его крови, повреждение опережало бы заживление его тела. И хотя противоядия не было, было решение: вампирский яд не причинял вреда другим вампирам. В больших дозах он имел горький, неприятный вкус, но все же был безвреден. Если вампир выпьет, скажем, кровь зараженного, он впитает яд, как губка, и тот просто растворится в его теле. Пострадавший хоть и потеряет большое количество крови, но зато яд исчезнет. — Ты уверен? ꟷ осторожно спросил Вэш, снова медленно приближаясь, — ты уже потерял много крови. Это может быть опасно. Вульфвуд выдавил из себя смешок, откинув голову на подушки дивана, из его раны медленно сочилась кровь. — Опасный — мое второе имя. — Я серьезно. — Ну, так и я тоже. Не похоже, что есть другой выбор, не так ли? Ну же, ты, чертова пиявка, высоси меня досуха. Вэш уставился на него; его загорелая кожа стала пепельной, глаза были закрыты. Но испуганным он не выглядел. Вэш глубоко вздохнул. — Хорошо. Но в таком случае ты не можешь ненавидеть меня за это. Потрескавшиеся губы Вульфвуда изогнулись в улыбке. — Я не буду. И Вэш слышал это раньше. Бесчисленное. Количество. Раз. Таких обещаний, наверное, было столько же, сколько и шрамов на его теле. Но даже так, несмотря на весь свой горький опыт, он почему-то в очередной раз решил поверить... Рана была грязной и разорванной; нападавший не был ни капли милосерден по отношению к охотнику, и Вэш изо всех сил старался осторожно слизать капающую кровь и, наконец, как можно безболезненнее вонзил клыки в уже имевшиеся колотые раны. Он все равно услышал шипение Вульфвуда при вторжении и положил руку на сердце охотника, надеясь успокоить его. Но что более важно, это дало бы ему узнать заранее, когда ему нужно остановиться и сколько тот сможет выдержать, прежде чем он действительно истечет экстремальным количеством крови. Это было рискованно, ведь в его крови уже было столько яда, но Вэш все же выпустил немного своего, ровно столько, чтобы притупить боль, и он почувствовал, как Вульфвуд расслабился под ним. И тут он начал пить. Какая-то животная его часть желала, чтобы обстоятельства были другими, чтобы Вульфвуд пришел к нему без спешки, просто предложил себя, чтобы Вэш мог попробовать его таким, какой он есть... Но блондин отбросил эти мысли в сторону. Кровь была достаточно горькой, чтобы заставить его морщиться, но он не остановился. Затем Вульфвуд почувствовал это. Была причина, по которой вампиры смогли дожить на этой земле вплоть до сегодняшних дней, несмотря на то, что на них охотились на протяжении веков. Люди могли осуждать их целыми днями, стоя на залитых солнцем улицах с самодовольными лицами. Но ночью вампирам никогда не приходилось голодать. Кормить своей кровью вампира, по-видимому, было опытом, не похожим ни на что другое, хотя, насколько Вэш знал, его часто описывали как оргазм. Однако не как один единственный оргазм, а скорее как целая серия оргазмов одновременно, и длящаяся до тех пор, пока вампир не решит остановиться, иногда даже преследующая тело и после. На самом деле, люди нередко по-настоящему кончали, когда ими пировали. Этот опыт был настолько интимным и приятным, что у вампиров всегда был кто-то, кто был бы им верен, где бы они ни были, кто-то, кто будет лгать для них и охранять их, прятать и кормить в обмен на еще одно удовольствие. Это и был истинный секрет их выживания. Вульфвуд, даже полумертвый от яда, не был исключением, и не прошло и минуты, как он застонал, его голос был хриплым и тихим в ушах Вэша. И даже чувствуя, как под его ладонью учащается дыхание Вульфвуда, Вэш пытался не обращать на это внимания. Было тяжело, когда он ощущал каждое дуновение теплого и влажного воздуха на своем виске, когда он чувствовал соленый вкус возбуждения под горечью яда в его крови. Но он был обязан самому Вульфвуду притвориться, что не знает, не видит, не чувствует и не слышит. Для охотника, наверное, не было ничего более унизительного, чем это, не так ли? Будучи питаемым одним из существ, на которых он должен был охотиться, отдавшись влиянию вампира и получая от этого удовольствие. Вэш никогда бы не согласился на это, если бы не было альтернативы. Ну, не то чтобы Вульфвуд просил бы его об этом при любых других обстоятельствах, конечно... Вэш пил и пил, не обращая внимания на горечь, не обращая внимания на слабые стоны и хныканье Вульфвуда, пока не почувствовал, что сердцебиение под его рукой опасно замедляется. У него чуть не закружилась голова от того, сколько крови он выпил, хотя часть ее, вероятно, уже была изрядно отравлена ядом. Конечно, вампиры невосприимчивы, но Вэш был только наполовину человеком. Когда он осторожно высвободил зубы, он слегка покачнулся. — Все в порядке, — прошептал он скорее самому себе, — все будет хорошо. Он неуверенно поднялся на ноги, нашел аптечку и, спотыкаясь, вернулся к Вульфвуду. Ему пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем начать очищать и зашивать рану, но его руки оставались твердыми. Наконец, когда состояние Вульфвуда было в относительной норме — хотя он все еще выглядел довольно бледным, а его грудь почти не шевелилась — Вэш лег на пол. Он не мог оставить человека одного в таком состоянии, не убедившись, что тот сможет пережить эту ночь, но его собственное сердцебиение тоже замедлялось; естественная реакция на яд, который теперь циркулировал в его собственном организме. Когда его глаза закрылись, он ничего не мог сделать, чтобы предотвратить вынужденный сон._________________________________
Вэш проснулся от дневного света, просачивающегося сквозь бледно-желтые шторы. Ему было тепло и уютно. Потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что это потому, что он был в своей постели, а его голубое одеяло было натянуто до подбородка. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, как он сюда попал, но все, что он помнил, это то, как он залатал Вульфвуда и растянулся на полу. Должно быть, в какой-то момент он встал и лег спать. Яд все еще был в его организме, отчего голова казалась тяжелой, а конечности дрожали; возможно это и стало причиной небольшого провала в его памяти. Вульфвуд вошел внезапно, держа в одной руке миску, а в другой — тряпку. — О, ты проснулся. Аккуратная повязка заметно выделялась на его шее. — Ага..., тебе уже лучше? — Ну, похоже, ты смог высосать весь яд. Ты не упомянул, что ты наполовину человек... — Но я думал… ты сказал, что знаешь, кто я такой. — Только то, что ты вампир. Думал, у тебя иммунитет. Вэш выдавил из себя слабую улыбку. — Ах, нет. Меня это, конечно, не убьет, но… — Но он все еще достаточно ядовит и для тебя. Ты должен был сразу сказать. Вэш лишь пожал плечами. — А был ли смысл? Ты бы умер, а я — нет. Мне только жаль, что… мне пришлось пить из тебя. Я полагаю, ты не особо горел таким желанием. Вульфвуд поставил миску на тумбочку, окунул в нее тряпку и пожал плечами. — Я переживал и похуже. Он провел мокрой тряпкой по лбу блондина. Вэш был удивлен таким нежным жестом, но тем не менее принял его. — Как ты узнал? Повторно смочив тряпку, охотник одарил его сухим взглядом. — Ты ведь совсем не пытаешься это скрыть, знаешь ли. Единственная необычная вещь заключается в том, что ты не ведешь ночную жизнь, но я подумал, что должно быть это какие-то, — он неопределенно махнул рукой в воздухе, — заклинания или магические амулеты, короче, что-то, что может решить этот момент. Но сейчас я думаю, это потому, что ты наполовину человек. — Я… Что ты имеешь в виду? — Идиот, — усмехнулся Вульфвуд, — у тебя дома почти нет еды. И у тебя здесь больше солнцезащитного крема, чем в большинстве универмагов. Ты дал мне ключ от своего дома. Того самого дома, в котором есть винный холодильник, полный мешков с кровью. Должен сказать, этого хватит даже на целую вампирскую роту. Ты, по видимому, дурак совсем иного уровня. О, это было… хорошее замечание. Вэш улыбнулся охотнику, весело прищурив глаза. — Хорошо, что ты не убил меня сразу, как понял. Что, теперь ты тоже сочувствующий? Вульфвуд фыркнул. — Едва ли. Я… каратель. И, насколько я могу судить, тебя карать не за что._________________________________
После того инцидента они вернулись к своей рутине, как будто ничего и не было. Вэш не был уверен, почему Вульфвуд так долго задерживается; не то чтобы он мог остаться без работы в таком городе, как этот, но охотники обычно не оставались в одном месте надолго. И Вэш тоже не исключение; рано или поздно он, вероятно, встанет и переедет в новый город, куда-нибудь, где его никто не знает. Но у него в запасе было еще несколько месяцев прежде, чем получить от этого города все возможное и, наконец, покинуть его. Вульфвуд тоже не собирался уходить так скоро. Он по-прежнему заходил так же, как и раньше: несколько дней в неделю в кафе, несколько ночей в неделю в дом Вэша. Без предупреждения. Иногда Вэш видел его, иногда нет. Примерно через полтора месяца после инцидента с ядом вампира Вэш узнал, что у Вульфвуда есть имя: Николас. А его второе имя на самом деле означало «Опасный», согласно его удостоверению личности. Но что самое главное, он не проявлял никаких признаков того, что желает Вэшу смерти. Какие именно отношения между ними были, вампир не был уверен, но он думал, что они могут быть друзьями. Во всяком случае, он на это надеялся. У него никогда раньше не было друга — по крайней мере… ну, очень давно. Но когда Вульфвуд — или Николас, как его стал называть Вэш — появлялся, они обычно надолго зависали вместе, разговаривая и обмениваясь историями из своего прошлого. Они также научились довольно хорошо избегать острых тем в разговоре. — Я работаю в кофейнях, — сказал он, пожав плечами, — иногда в пекарнях или книжных магазинах, если они достаточно освещенные. Я держусь подальше от неприятностей. Кроме того, то, что интересует твою сторону, обычно не так уж интересно для меня. — Нет никакой моей стороны, — всегда утверждал Николас. Он не объединялся с другими охотниками. На что Вэш просто продолжал улыбаться. Пусть так. Охотник есть охотник, ему ли не знать... Среди них могут быть как плохие, так и хорошие, но, в конечном итоге, у всех в руках был пистолет, а в заднем кармане — нож. Тем не менее, Николас еще ни разу не причинил ему вреда; он просто появлялся, иногда даже не раненый, и крал пиво из холодильника Вэша (который теперь, между прочим, был более, чем когда-либо заполненный, чтобы прокормить частого посетителя-человека). Теперь, когда Николас знал, кто такой Вэш, а Вэш знал, что Николас знает, кто он такой, не было особой необходимости прятаться, когда тот был рядом. Когда он приходил домой с работы, он переодевался в мягкую футболку без дополнительных рукавов под ней. Если ему было холодно, он мог добавить несколько слоев сверху, но ему не нужно было надевать водолазку на случай, если толстовка будет сползать. Но хоть Николас и понимал, что у него было много шрамов, впервые увидев его оголенные руки и неоднократно поврежденную кожу на шее, он застыл и просто надолго уставился на них. Вэш был в майке в тот день, солнце пекло настолько, что у него почти кружилась голова, когда он шел домой с работы будучи в нескольких слоях одежды с рукавами. И поэтому, придя домой и почти полностью раздевшись, уже было невозможно скрыть перекрывающие друг друга рваные шрамы по всему телу. Некоторые части тела были так повреждены, что казалось, будто у него отсутствовали куски плоти — ну, так оно, по сути, и было, просто кожа в этих местах так и не восстановилась. Другие шрамы были настолько крупными и объемными, что Вэш едва чувствовал прикосновения к собственной руке — нервные окончания были повреждены так, что уже не подлежали восстановлению. Но конечно, самым ярким был шрам, расположившийся на левой руке выше локтя. У него был довольно реалистичный протез руки, который он использовал на работе, потому что так он не вызывал вопросов, а в остальном этот изъян никогда особо его не заботил. Другие могли назвать его старомодным, но новомодные магические протезы его немного пугали. Ему гораздо больше нравилась его металлическая замена. В конце концов, Вэшу не нужно было притворяться — с ней он был таким, какой он есть, да и он уже полностью принял факт отсутствия своей конечности. Но Николас, кажется, по началу особо не верил. В целом, он, конечно, догадывался, потому что пару раз нащупывал сам протез под рукавами блондина, но на самом деле он никогда не видел ни искусственной руки под ними, ни толстого металлического шва в том месте, где она фактически была приварена к руке Вэша. В тот день он долго смотрел на него, и Вэш сделал вид, что не заметил, напевая ностальгическую мелодию, пока занимался уборкой на кухне. А потом Николас вздохнул и заговорил. ꟷ Полагаю, здесь имеет место какая-то захватывающая история, да? Вэш улыбнулся и сделал вид, что ему не грустно. ꟷ Полагаю, что ты и так понимаешь, что мои истории, возможно, не такие веселые от первого лица, — поддразнил он, но ни один из них не видел в этом никакого юмора. Рука Вэша бессознательно потянулась к его груди, чтобы почесать кожу вокруг металлической решетки. — Кроме того, половина из них не так интересна, как ты думаешь. Я не из тех, кто может напасть на… на тех людей, которых я люблю. После этого Николас больше не задавал вопросов, и Вэш был безмолвно благодарен ему за это. Он не хотел объяснять, что у него раньше был «Николас», что раньше он доверял, дружил, любил людей и спал с ними. И что каждый раз он на своей же шкуре испытывал доказательство того, чем именно эта любовь к людям заканчивалась для него. И поэтому не было нужды портить то хорошее, что было между ними сейчас. Но в итоге, это хорошее разрушили не они сами, а человек, которого Вэш надеялся больше никогда не увидеть._________________________________
Легато появился в городе, словно летний ветерок, тихий и спокойный, пройдясь по улицам, не поднимая ни пылинки за собой, он нашел Вэша неподалеку от его дома. Он улыбался мягко и маняще, и Вэш почувствовал, что дрожит. — Ну здравствуй, снова, — проворковал Легато, и Вэш сделал шаг назад. — Как ты меня нашел? ꟷ его голос дрожал, но ему было все равно. Легато поднес руку к своему рту и провел большим пальцем по губам. Рука Вэша, которую он украл у него и присоединил к себе с помощью магии, которой даже не должно было существовать. — Я всегда тебя найду, — пробормотал Легато, — и ты это знаешь. Мы никогда не перестанем искать, куда бы ты ни сбежал. — Ты болен, — прервал его Вэш, но уже готовился; бежать, драться, умирать, он никогда не знал, к чему могут привести такие моменты. — Возможно, — промычал Легато, и Вэш почувствовал помутнение своего разума, хотя они оба знали, что на него такие методы не действуют, — но я знаю свое место. А когда ты выучишь свое, Вэш? А затем он бросился вперед с оружием в руках, прицелился и выстрелил без колебаний. Вэш был готов, он увернулся от пуль, но уже сейчас чувствовал, как чаша весов склоняется не в его пользу. Он перестал носить с собой собственное оружие. Это привлекало больше внимания, чем ему хотелось, а его природных способностей хватало для того, чтобы избегать неприятностей или, по крайней мере, выходить из них живым. Но в случае Легато, тот не был обычным охотником или опасным монстром (существом или человеком). Легато был кем-то другим, собственноручно созданным чудовищем и охотником, хотя Вэш был единственным, на кого он охотился, и, в конечном счете, ему никогда не удавалось убежать от него. Но он пытался. Также как и раньше, он попытался еще раз, уводя Легато в лес подальше от людей и их домов. Он прятался за деревьями и оставался вне досягаемости, вне поля зрения. Однако, он мало что мог сделать против Легато и его пушек. Первый выстрел попал в его бедро, и Вэш споткнулся. Второй пробил его торс чуть ниже пупка. Третий — ему в плечо, а потом Легато оказался достаточно близко, чтобы он забыл о пулях. Вэш попытался увернуться от дула пистолета, приставленного к его голове, но пуля все же попала ему в затылок, заставив его врезаться в поднимающееся колено противника и открыться для серии разрывающих кожу пистолетных выстрелов, из-за чего его зрение потупилось. Однако рука Легато, свободно держащая оружие, находилось совсем близко к нему, и Вэш воспользовался случаем ухватиться за него. У него едва получилось, но по инерции они резко отделились друг от друга. Однако Вэш все равно бросился вперед, не обращая внимания на приближающийся кулак, и сейчас они действительно боролись, схватившись за оружие в битве, в которой у Вэша практически не было шанса выиграть. Но каким-то образом у него получилось, получилось выхватить револьвер из руки Легато и, направив его на другую руку, он выстрелил. Ладонь мужчины была раздроблена, кровь хлынула фонтаном, а револьвер выпал из его онемевших пальцев. Спустя мгновение они поменялись ролями, и Вэш повалил Легато на землю, прижав его практически идентичным своему оружием. — Оставь меня в покое, — умолял он хриплым и сдавленным от боли голосом, — оставь меня в покое, хватит, остановись! Легато только улыбался сквозь окровавленные зубы, приподнимаясь, пока пистолет не остановил его движение. — Нет, — прохрипел он, — пока я жив, я никогда не перестану охотиться на тебя, ты это знаешь. У тебя есть только один вариант. — Нет, — прорычал Вэш, пытаясь отстраниться, но обнаружил, что здоровая рука Легато обвила его лодыжку, словно кандалы. — Убей меня, — промурлыкал Легато, склонив голову, словно любовник в ожидании ласки, ꟷ убей меня, или тебе никогда не сбежать. — Я не буду этого делать, ꟷ он не мог, Вэш не... он больше не был убийцей. Он поклялся себе никогда больше никого не убивать! — У тебя нет выбора, — свирепо прорычал Легато, — у тебя его нет, если ты хочешь, чтобы твой драгоценный друг выжил. Вэш замер, его горло сжалось от страха. — Нет…, ты не мог…- — Уже, — прошипел Легато, покосившись в сторону. С опаской Вэш проследил за его взглядом, задыхаясь, и застыл, увидев Вульфвуда — Николаса — стоящего среди деревьев, до крови сжимающего в руке ожерелье с крестом, чья цепь была крепко обвита вокруг его шеи. Его глаза были затуманены и пусты. — Нет… отпусти его, он… он ничего не сделал… — Он один из нас. Он тебе не сказал? Но боюсь, что он предал нас, так что он все равно должен умереть. Однако… поскольку он предал нас ради тебя, теперь у тебя есть причина спасти и его, и себя. Все, что тебе нужно сделать — это убить меня. Вэш почувствовал тошноту, и он даже не знал, было ли это из-за боли, секретов или чудовищных для него самого вариантов. Его рука дрожала, но пистолет не двигался, крепко прижавшись к виску Легато. — В-Вэш… — услышал он сбоку и обернулся как раз в тот момент, когда Николас бросился вперед за лежащим на земле Легато с пистолетом у его головы. Спустя буквально пару секунд он его из его руки, чтобы выстрелить. Вэш резко ударил Легато в плечо, и тот едва издал звук, когда упал. В немом шоке, блондин молниеносно метнулся к Николасу, но затем… затем глаза Николаса снова потускнели. Дрожащей рукой он поднес окровавленный пистолет к подбородку и, плотно прижав его к подбородку, зажал палец на спусковом крючке. У Вэша не было времени думать. Вырвав из рук охотника револьвер, он повернулся, прицелился и выстрелил — раз, два, третий раз. И уронил пистолет. Тело Легато было неподвижно и безвольно, его голова… ну, от нее почти ничего не осталось, разве что, был виден жуткий изгиб его кровавой улыбки. Спотыкаясь, Вэш попятился в сторону. Его вырвало прямо под деревом. Его желудок и без того был практически пуст, он кашлял желчью до колющей боли в горле, а затем он просто прислонился к дереву и рыдал до тех пор, пока не подумал, что может просто умереть от всеобъемлющей боли. В какой-то момент он почувствовал руку на своем плече, которая тянула его, побуждая выпрямиться. Его колени подкосились сразу, как только он встал на ноги. Николас поддержал его, уставившись на него сверху вниз, сжав губы в тонкую линию, его глаза были мрачными и обеспокоенными. — Ну же... пойдем, — сказал он, и его голос звучал так, будто он был под водой, — я обо всем позабочусь. Вэш не знал, хочет ли он протестовать, хочет ли он кричать, или умереть, или подчиниться, или продолжать упираться. В конечном счете, он не смог принять решение сам, поскольку адреналин в его крови начал понижаться. Его зрение помутнело, а в голове ощущалась пустота. А может, так оно и к лучшему…?_________________________________
У Вэша были мимолетные, похожие на сон воспоминания о пробуждении, мокрых тряпках на его коже и свежих швах, о голоде, тошноте и мягкой коже между зубами, соленой крови на языке. Он смутно помнил ноющую боль в горле, иногда сильную, иногда слабую, как будто он кричал часами. Он вспомнил низкий голос, теплую руку и тихое пение, которое, как ему казалось, он даже смог запомнить. И тут Вэш проснулся по-настоящему. Этот момент был странно знакомым: солнце сияло сквозь его желтые занавески, синее одеяло мягко обвивало его плечи. Его тело болело, но, по крайней мере, не смертельно. Внимание привлек вошедший Николас. Дежавю. — Ты проснулся. Вэш захрипел, в горле у него пересохло. Он почувствовал тяжесть: не от боли, а от слов Легато, от его изуродованного тела и пугающе торжествующей улыбки. И даже с пистолетом в руке, даже с тем фактом, что они оба выжили, Вэш все равно проиграл, а Легато получил именно то, что хотел. — Сколько…? — Прошло две недели, — ответил Николас, снимая повязку с запястья, — вот, выпей. Вэш тупо уставился на запястье перед собой, уже отмеченное несколькими слоями розовых следов от укусов, покрытых шрамами от яда. Он не мог понять. Николас вздохнул и потянулся другой рукой к лицу Вэша, схватил его за челюсть и сжал его щеки так, пока рот Вэша не открылся. — Не делай из этого драмы, — проворчал Николас, зажав свое запястье между зубами Вэша, — ты потерял слишком много крови. Тебе это нужно для исцеления. Если бы Вэш был сильнее, он бы отвернулся, потащился бы в больницу и нашел бы немного крови в контейнерах. Но от Николаса приятно пахло мылом и табаком, а его кожа ощущалась солоноватой, когда он касался ее языком. Вэш закрыл глаза и прикусил, аккуратно вонзив клыки. На этот раз не было ни горечи, ни яда, затмевающего чувства Вэша. Был только Николас, его кровь была теплой и богатой, свободная рука поглаживала челюсть Вэша, перебирая его волосы, притягивая его ближе, пока голова Вэша не оказалась у него на груди. Вэш скорее почувствовал мягкий, довольный вздох, чем услышал, но он просто схватил Николаса за руку, открыл рот, чтобы еще больше распробовать его на вкус. — Ах...! — наконец, громко выдохнул Николас после нескольких минут частых вдохов и приглушенных стонов, — хватит... хватит, Вэш. Вэш не хотел останавливаться, он хотел продолжать пить. Он был так голоден, и это было так вкусно … Он со вздохом высвободил зубы и отполз назад, отчаянно вытирая рот рукой. Николас не шевельнулся, только начал снова перевязывать запястье чистой белой повязкой. — Ты просыпался несколько раз, и я кормил тебя. У тебя закончились мешки с кровью, а я не знаю, где ты их берешь... Но это помогло тебе вылечиться; я снял швы уже через три дня. Ты почти как новенький, ну... почти. Вэш попытался вдохнуть, попытался успокоить свое бешено колотящееся сердце, замедлить свой вращающийся разум. Николас посмотрел на него, и в его глазах было что-то такое, как будто он знал, что чувствует Вэш. — Я унес Легато к плотине, — тихо сказал он, — собаки забрали его. Наверное, это даже больше, чем он заслуживал. Могила. В каком-то роде. — Хорошо. Так много еще можно было сказать, спросить, но он даже не знал, с чего начать. Николас выглядел не намного лучше. Он колебался. — Прости... за...- — Все в порядке, — прервал Вэш, губы изогнулись в улыбке. Привычка, — все в порядке, — повторил он. Извинялся ли тот за ложь? За работу с людьми, которые желали его смерти больше всего на свете? За то, что стал причиной того, что Вэш должен был нажать на курок? Это действительно не имело значения. Вэш прощал и хуже. Возможно, в будущем простит вещи еще похуже. Ему было все равно. Николас остался и заботился о нем, а Вэш все еще был жив, и он не знал, радоваться этому или нет, но это означало, что Николас был рядом и заботился о нем. И когда надобность в этой заботе иссякнет, Вэш простит ему и это. Прошло несколько дней, прежде чем ему удалось действительно встать с постели, не из-за травм, которые быстро зажили благодаря крови Николаса, а просто… Просто потому что. И хотя сейчас он чувствовал себя относительно лучше, он, в очередной раз улыбнувшись, собрал вещи, надел водолазку с длинными рукавами, несмотря на жару, и купил билет на автобус. В этом городе для него уже ничего не осталось. Он ни с кем не попрощался._________________________________
Он пошел дальше на север, туда, где его одежда была бы удобной, даже если он не слишком хорошо себя чувствовал на холоде. Он нашел город поменьше и старый коттедж, который решил арендовать, потому что, что еще, черт возьми, он должен был делать со всеми деньгами, которые он накопил за эти годы? У него был всеми любимый фасад из кирпича и известняка, и все его соседи были весьма щедры. По-своему. У него также был небольшой частный задний двор с небольшим, но старым деревом, отбрасывавшим пестрые тени на кирпичный дворик и каменные стены. Здесь пахло травами, грязью и дождем, и Вэш подумал, что, возможно, ему захочется остаться здесь надолго. Интерьер тоже был хорошим, классическим и нетронутым течением времени. За ту цену, которую он платил, для него этот дом был комфортабельным по всем условиям. На каждом этаже было по два камина — по одному в гостиной и столовой на первом этаже, в спальне и библиотеке на втором и по обоим концам самой большой комнаты на третьем этаже. Вэш превратил самый верхний этаж в свою спальню. Было в этом и завуалированное желание немного наказать себя всеми лестничными пролетами. Спальня на втором этаже осталась нетронутой. Район был тихим, улица была окружена большими деревьями, с которых свисали листья и орехи, привлекавшие птиц, белок, летучих мышей и всевозможных маленьких тварей, о которых Вэш не собирался узнавать больше, чем нужно. Он нашел работу в другой кофейне, расположенной между книжным магазином и небольшим почтовым отделением. Люди там были милые, особенно забавная молодая женщина, которая пекла пирожные и редко выходила из подсобки, если только ее девушка не приезжала в гости. А вот ее низкорослая подружка была свирепой и, казалось, жила по принципу «бей или беги». Она напоминала медведя гризли — ее ничто не пугало, и в упор она смотрела так, что даже взрослые мужчины отшатывались. А пекарь Милли была на голову выше Вэша, что само по себе было подвигом, но рядом со своей девушкой она вела себя, как маленький котенок, постоянно жмурив глаза от силы своей улыбки. Вэш был почти уверен, что пекарь — оборотень, а ее подружка — ведьма, но он решил не любопытствовать лишний раз. Владелец кофейни был мужчиной средних лет, который вел себя так, как будто он был намного, намного старше, его густые усы скрывали его вечный хмурый вид, а в его кружке кофе почти всегда было что-то, на что у их кофейни определенно не было лицензии для продажи. А звали его Роберто, и, судя по тому, каким взглядом он посмотрел на Вэша, когда тот пришел просить о работе, Вэш был почти уверен, что он точно знает, кто он такой или, по крайней мере, что он такое,. Но похоже, того все устраивало и так, и он тоже решил не любопытствовать. Это было хорошо. Возможно, даже лучше, чем Вэш того заслуживал, но он к этому привык._________________________________
А потом все снова, конечно же, усложнилось. Вэш пришел на работу в вечернюю смену, и там, за самым дальним столиком, сидела знакомая широкоплечая фигура в черном костюме с нескромно расстегнутой белой рубашкой. Николас не поднял глаз, когда он вошел, поэтому Вэш, уняв дрожь в руках, подошел к барной стойке и с улыбкой сменил коллегу. Он приготовил флэт уайт, добавил две порции карамельного сиропа, дополнив заказ одним из огромных фирменных печений Милли. Положив все на стол, он увидел, как Николас поднял голову, его глаза скользнули по заказу, прежде чем остановиться на его имени, нацарапанном черными чернилами на бумажном стаканчике. Он вскинул голову, его глаза расширились, когда он увидел, что Вэш стоит перед ним, в новом фартуке, повязанном поверх его обычной одежды: белая водолазка под тонкой красной футболкой, заправленной в свободные черные брюки. — Ты здесь, — сказал он, и Вэш задумался, почему тот удивился тогда, как тот, вероятно, выслеживал его. Но он все равно улыбнулся в ответ. — И ты, я смотрю, тоже. — Я… я искал тебя. Не знал наверняка… Вэш прервал его взмахом руки. — И ты нашел меня! — он ухмыльнулся, и Николас внимательно посмотрел на него, — ищешь работу? Если честно, этот город кажется довольно тихим. — Я что-нибудь найду, — пробормотал Николас. Затем он покачал головой, словно пытаясь привести мысли в порядок, — я… я… ищу место, где можно остановиться. — Оу...? Так ты просишь переночевать у меня? Хоть Вэш и не хотел этого признавать, но сейчас его улыбка казалась скорее насмешкой. Николас посмотрел на него снизу вверх. Его темные глаза были широко раскрыты, чуть более… раскрыты, чем обычно. Уязвимо. — А можно? — осторожно спросил он, но прозвучало это как «Я прощен?» Вэш постучал пальцем по подбородку, игриво уперев другую руку в бедро. Уже тогда, как только увидев тень Николаса в углу своей новой кофейни, уже тогда, он знал ответ. — Нууу, думаю, что у меня теперь довольно много места в доме. И я даже готовлю! Я покажу тебе, что я могу приготовить на ужин. Вот…, — он полез в карман и вытащил ключ от дома, — развлекайся пока, если хочешь. Николас молча взял ключ. Некоторое время он просто смотрел на него, прежде чем снова взглянуть на Вэша. — Рад снова тебя видеть, — наконец сказал он, и если Вэш и хотел что-то ответить, его прервал посетитель, окликнувший его за барной стойкой, и тот ушел, улыбнувшись на прощание. Было очень приятно увидеть старого друга на новом месте. Да даже думать о ком-то как о старом друге, было приятно. В кофейне Николас задержался ненадолго, он съел свое печенье, а перед уходом Вэш оставил ему записку на обратной стороне чека: его адрес и несколько забавных рисунков, которые заставили его самого улыбнуться (он надеялся, что Николас тоже улыбнется, и даже, если так, этого он уже не увидел). Вскоре после того, как Николас ушел со своим стаканчиком в руке, Вэш быстро сосчитал часы до того, как он отправится домой. К нему. Время, казалось, тянулось невероятно долго, но в хорошем смысле; казалось, что каждая проходящая минута только усиливала предвкушение, и Вэш был уверен, что от этого концовка будет намного слаще. Когда он закончил свою смену, было уже темно — кофейня закрывалась в два часа ночи, чтобы также обслуживать студентов из близлежащих университетов, — но Вэш был абсолютно бодр, припеваючи спеша домой. По прибытии домой он полностью обошел первый этаж и решил сначала пройти в свою спальню, переодеться во что-то мягкое и удобное, прежде чем спуститься к Николасу. Но как только он открыл двери своей комнаты, он застыл, увидев Николаса, лежащего на спине в его кровати с книгой на животе. Это была книга, которую Вэш уже видел раньше — в витрине книжного магазина по соседству, и несколько раз в руках посетителей, — но ничего о ней не знал. Должно быть, хорошая, раз Николас ее читал. Будучи в постели Вэша. — Это моя комната, — вместо приветствия сказал Вэш, не в силах отвести взгляда от длинных ног, скрещенных лодыжек и мускулистых полуобнаженных рук в простой белой футболке. Охотник широко распахнул глаза и смотрел на Вэша так, словно его только что поймали с поличным. Его смуглые щеки, казалось, покраснели. — Я… да, я заметил, — наконец выдавил он, мельком взглянув на комод у стены, который был беспорядочно открыт из-за попыток Вэша одеться перед работой, — я подумал, может быть… Николас был так нерешителен, что Вэш улыбнулся, направляясь к своему комоду, чтобы привести его в порядок и найти что-нибудь чистое, во что можно было переодеться после душа, дав Николасу время собраться с мыслями. — Я подумал, — снова попытался Николас, — что, может быть, ты не возражаешь… что я останусь здесь. — Возражаю? Конечно, нет, — сказал Вэш, улыбаясь, закрывая ящики, держа в руках чистую рубашку и боксеры, — здесь тебе всегда рады. Николас тихо хмыкнул, что-то среднее между благодарностью и раздражением. — Я имел в виду здесь, в твоей постели. С тобой. — Оу, — Вэш медленно повернулся, краем глаза заметив чемодан и сундук, которых сегодня утром здесь точно не было. Николас смотрел на него с кровати так пристально, как будто пытался прочесть его мысли. Хотя в этом не было необходимости. Вэш в любом случае ответит ему. — Как любовники? Николас нахмурился и отвернулся. — Как любовники. — ...понятно. Прошло много времени с тех пор, как у Вэша были любовники, а тем более кто-то… кто-то важный, кто-то, кого он будет оплакивать, если потеряет. Но ведь именно это и было самым лучшим, не так ли? Он тепло улыбнулся. — Я совсем не против. Позволь мне принять душ, и я скоро вернусь. Николас не ответил, только уткнул раскрасневшееся лицо в страницы книги и хмыкнул. Вэш ускользнул со сладким предвкушением и с ускоренным биением своего сердца. Он воспользовался душем, чтобы успокоиться и позволил себе почувствовать горе, которое, как он знал, неизбежно придет, горе, которое он до этого познал от предыдущих любовников и близких, а затем он просто решил пережить эти чувства снова. Может быть, он не любил Николаса, пока еще нет, но, может быть, он и не позволял себе этого раньше, зная, что он творил в прошлом и кем на самом деле являлся. Каким же глупым был кролик, который влюбился в волка? Но Вэш и сам много раз добровольно бросался в капкан, вознаграждал тех, кто предал его, спасал тех, кто пытался его убить. И здесь у него снова был шанс: позволить себе упасть, снова потеряться в любви, которую он скрывал и чувствовал в себе так глубоко, и так всецело. И если — когда — это все закончится, у Вэша будет достаточно времени, чтобы винить себя. Но не сожалеть — никогда он не будет сожалеть, потому что он всегда будет делать это снова, потому что… потому что такова его натура; он будет оплакивать, горевать и проклинать себя за то, что он был таким человечным, а его сердце было так легко обмануть. Когда он вышел из душа, голова у него прояснилась, а на сердце стало легко. У Вэша было слишком много историй, чтобы зацикливаться на прошлом, и он научился не пытаться изменить будущее. Он мог жить настоящим. И прямо сейчас Николас лежал в его постели и ждал его, и Вэш не собирался отказывать ему. Вульфвуд поднял голову, когда блондин вошел в спальню, его глаза задержались на шрамах, покрывающих его тело, особенно на новых пулевых отверстиях на туго натянутой и воспаленной коже. Прошло уже несколько месяцев, но они все еще выделялись среди его старых шрамов, тем более, что он какое-то время не питался, вместо этого довольствуясь человеческой едой, хотя она не очень хорошо помогала вампирской регенерации. — Они не болят, — сказал он ему, заползая на кровать и наблюдая, как Николас смотрит на него. Он лежал рядом с ним, подперев голову рукой из протеза, — у тебя они тоже есть. Это не было пулевое ранение, но там, где Николас вонзил конец своего креста в собственную шею, остался тонкий шрам. Вэш протянул руку, чтобы провести по ней пальцем, и наслаждался дрожью, пробежавшей по телу Николаса, и мурашками на коже. — Мои тоже не болят. — Хорошо..., — пробормотал Вэш, проводя взглядом по своим пальцам, пока он исследовал новое ощущение от теплой кожи Николаса. На ней было больше шрамов, некоторые были не видны, некоторые были, как например тот самый укус после того, как его отравили. Он прижал большой палец к ложбинке ключицы Николаса. — У меня холодные руки, тебя это не беспокоит? — Меня это не беспокоит, — грубо ответил Николас. Он отложил книгу, не отреагировав, когда она соскользнул с кровати и приземлилась на пол с глухим хлопком, — мне всегда тепло. Вэш одобрительно хмыкнул, наклоняясь ближе теперь, когда он привлек все внимание Николаса к себе. — Думаю, это один из наименее благоприятных аспектов моей биологии. Николас уставился на него, изучая. — Знаешь, ты был другим до того, как понял, что я знаю, кто ты. Говорил по-другому, вел себя по-другому. Вэш подавил смех. — Признай, я хороший актер, не так ли? — он кокетливо хлопнул ресницами только для того, чтобы увидеть, как Николас закатил глаза в ответ. — Просто ты гораздо более старомоден, чем я мог предположить по началу. Твоя речь порой так формальна. Даже не… Скорее… то, как ты рассуждаешь о многих вещах, говорит о том, сколько времени у тебя есть в запасе, чтобы размышлять о них. Времени, которого у нас, людей, на самом деле нет. Мягкая улыбка Вэша исчезла, и он перекатился на спину, оставив пальцы на шее Николаса. — Еще один менее благоприятный аспект, — пробормотал он, смотря в потолок. Николас двинулся, его темная фигура склонилась перед Вэшем. — Ты не хочешь быть живым? Как давно ты здесь? Губы Вэша скривились, и он пожал плечами. — Я не хочу умирать, — мягко сказал он, — хотя, полагаю, я бы все равно не сопротивлялся этому. Посмотри на меня, — он указал на себя металлической рукой, — я видел вещи, через которые никто не должен был пройти. Было так много людей, которых я не смог спасти. Так много людей, которых он…, — он оборвал себя со вздохом. Не об этом он хотел говорить. — Твой брат, — тихо сказал Николас. Вэш грустно ухмыльнулся. — Я несу ответственность за все его поступки. Каждая жизнь, которую он продолжает забирать… Их кровь на моих руках. — Ты не такой, как он, — заметил Николас. Вэш вопросительно склонил голову, — ты заботишься о людях. Хочешь помочь им, спасти их. И не только людей, но и все живое. У него нет такого сердца. Не сравнивай себя с ним. Вэш усмехнулся. — Он мой близнец, знаешь ли. Трудно не сравнивать себя с ним. Он часть меня, а я — его. Мы как одно целое. Николас нахмурился. — Нет, не правда. — Ладно, — согласился Вэш со смехом, в его груди разливалось тепло, — я все равно не люблю о нем говорить. Не так. — Как «не так»? Вэш промычал, повернувшись к Николасу с сонными глазами. — В постели с моим любовником. Обычно в такие моменты я могу заняться более приятными вещами. На этот раз ему пришлось наблюдать, как смуглые щеки Николаса краснеют в режиме реального времени. — Вряд ли мы будем любовниками, даже не потрахавшись. Вэш усмехнулся. — Как мало ты еще знаешь. Любовники не трахаются, они занимаются любовью. Хочешь заняться со мной любовью, Николас? Николас был застенчив, подумал Вэш, светясь весельем. Он не хотел смотреть Вэшу в глаза, но и прятаться не стал. — Да, — прохрипел он, — разумеется. Но я... я хочу... Вэш был терпелив, но тот так и не закончил свою фразу. — Хочешь что? — спросил он, вынуждая себя оставаться в поле зрения Николаса. Николас прикусил губу, прежде чем ответить. — Я хочу, чтобы ты питался мной... Вэш удивленно моргнул, но подумал, что это было не такая уж и удивительная просьба. Он уже несколько раз пил из Николаса, хотя обстоятельства никогда не были приятными. Но Вульфвуд знал, каково это, и верил, что Вэш не возьмет слишком много. Да и самому Вэшу не впервой питаться от своих любовников или любовниц. — Хорошо, — легко согласился он, — в процессе? Николас кивнул. — Хорошо, — прошептал Вэш, на этот раз мягче. Он потянулся, чтобы коснуться подбородка Николаса, приблизив его лицо к своему, — поцелуешь? Николасу не нужно было особо отвечать на вопрос, он просто сократил последнее ничтожно маленькое расстояние между ними для долгого, неторопливого поцелуя. В этом поцелуе ощущался намек на отчаяние, и Вэш с удивлением осознал, что значительная его часть принадлежала ему. — Ауч..., — произнес Николас, слегка отстраняясь и облизывая губу, вишнево-красную с капли крови. Когда Вэш облизнул свои зубы, он ощутил привкус соленой крови на кончике своего клыка. — Прости, — сказал он с невинной ухмылкой. Его рука в какой-то момент непрерывно путалась в футболке Николаса, и он отказывался ее отпускать, — переживешь? — Естественно, — фыркнул Николас, откидываясь назад для еще одного затяжного поцелуя, — и я все еще хочу, чтобы ты трахнул меня. Что ж, это было… довольно таки неожиданно. Хотя, глядя на него сейчас, Вэш не мог начать возражать. — Хмм, тогда мы должны подготовить тебя. Будет обидно, если ты истечешь кровью до того, как у тебя появится шанс. И Николас, эта маленькая коробочка сюрпризов, покраснел еще больше. — ...я подготовился... уже. Оу. Вы не можете судить Вэша за его неспособность контролировать улыбку, которая стала немного злее, чем он хотел. В конце концов, он и в самом деле вовсе не был кроликом, а самостоятельным охотником и хищником. — Оо, ты был в отчаянии, не так ли? Николас закатил глаза, но в этот раз это выглядело не так убедительно. — Заткнись. — Конечно, — протянул Вэш, — вместо этого лучше ты мне скажи. Чего ты хочешь от меня? И произнеси это ясно. — Я ведь уже сказал, — запротестовал Николас, — трахни меня, перекуси мне чертову глотку...- — Хочешь, я возьму тебя в сухую? — спросил Вэш, проталкиваясь в пространство Николаса, заставляя его вжаться в подушки, — хочешь, я заставлю тебя кончить от одних моих зубов? Ты хочешь, чтобы я укусил до или после того, как войду в тебя, м? Или когда ты будешь готов кончить? Хочешь, я буду пить из тебя, пока у тебя не закружится голова, пока у тебя не появятся пятна перед глазами? — Блять, ладно, я понял! — Николас закрыл лицо Вэша рукой, как будто этого было достаточно, чтобы тот заткнулся. Вэш улыбнулся в его ладонь, сладко поцеловал ее. — Я позабочусь о тебе, — пообещал он в кожу Николаса, — все, что ты хочешь от меня. — Черт, просто… трахни меня. Без подготовки. Укуси меня после, и... и заставь меня чувствовать себя хорошо. Меня не волнует, если я потеряю сознание. Вэш улыбнулся и наклонился, чтобы украсть поцелуй, превращая его во что-то грязное и грубое. — А вот меня это волнует, — пробормотал он, — и я хочу, чтобы ты произнес мое имя, когда будешь кончать. — Ублюдок, — выругался Николас, но не стал протестовать, и, когда Вэш потянулся к краю его футболки, выгнул спину, давая ему возможность стянуть ее. Вэш раздевал его медленно и осторожно, слишком занятый любованием мягкой загорелой кожей, пока он обнажал ее, местами испещренной бледными шрамами. Он знал, что Николас напрягся от такого внимания; его дыхание участилось, но пока он не обращал на это внимания. Он не торопился, рассматривая и отмечая мягкое тело под собой, царапая пальцами жесткие черные волосы, проводя губами по изгибам мускулов и сухожилий. Он накрыл своим ртом упругий коричневый сосок, и посмотрел на Николаса, обнажив зубы. Дыхание Вульфвуда сбилось, а его тело выгнулось, прижимаясь грудью к клыкам Вэша. Это было все равно, что просить милостыню, так что Вэш лишь улыбнулся и впился в него зубами. Он прикусил всего самую малость, но Вэш мог выпустить достаточно своего яда, чтобы укус был чистым удовольствием, а острая боль ощущалась как приятный импульс в мозгу Николаса. Более того, когда блондин отодвинулся, кожа была покрыта пятнами, которые украшали влажную припухлость его соска, и Вэш решил обработать другую сторону таким же образом. Он целовал все обнаженное тело охотника, где-то целомудренно, где-то грубо, а иногда резко с примесью острой боли от клыков. Николас принимал все это, дрожа и еще больше покраснев от прикосновений его рта, а маленькая капля яда заставила его звучать громко и мелодично, несмотря на то, что во всех остальных местах он оставался нетронутым. — Черт... Вэш, просто… ну же, давай. — Нетерпеливый, — протянул Вэш, раздвигая ноги Николаса. Он замер, увидев блеск серебра. Раздвинув его ноги шире, он не смог сдержать смех при виде этого зрелища. Серебряная рукоятка в виде креста так ужасно хорошо соответствовала теме. Вэш коснулся теплого металла большим пальцем, на пробу проталкивая его глубже. — Посмотри на себя, — пробормотал он с обожанием. Николас ахнул под ним. — Не…бляахх..., не дразни. — Не буду, — успокоил Вэш, внимательно наблюдая, как он вытаскивает пробку, и смазка скользит по нагретому телом серебру, — я хочу тебя сейчас так же сильно. И это было правдой. Возможно, раньше он не предпринимал никаких действий, возможно, не потакал своему постыдному восхищению этим человеком, который, как он полагал, никогда не захочет такого искалеченного существа, как он, но это не значит, что он никогда не замечал его, никогда не думал о нем. Николас — тогда еще просто Вульфвуд, когда Вэш впервые так о нем подумал, — был чем-то вроде старого эпоса, чем-то, затронутым богами или дьяволами, а затем выпущенным на человечество, чтобы стать их чумой или спасителем. Он был невероятно гибким с крепкими мускулами, защищенными мягким слоем загорелой кожи, украшенной цепочками шрамов из паучьего шелка — постоянно растущим доказательством его мужской силы. Его темные глаза и римский нос порой гипнотизировали, и он наблюдал со сверхъестественным пониманием окружающего мира, как будто он мог видеть правду с первого взгляда, но все равно продолжал безмолвно наблюдать. Вэш был очарован им с того дня, как он появился в его доме и постучал в дверь в ту первую ночь, весь дерзкий, бесстыдный и удивительно милосердный. Он был всем, чего мог желать Вэш. И теперь он был в постели Вэша, смотрел на него своими пронзительными глазами, затуманенными и полуприкрытыми от предвкушения, его тело тянулось к Вэшу, как будто у него была собственная гравитация, и Вэш не мог сопротивляться ему, точно не в этот момент. — Я собираюсь взять тебя, — прошептал он, его собственные боксеры были спущены чуть ли не до бедер, и нетерпение взяло над ним верх, когда он выпрямился и наклонился, чтобы провести носом по линии горла Николаса. — Подожди…, — выдавил из себя Николас, цепляясь руками за бок Вэша, чтобы стянуть с него рубашку. Вэш с терпением относился к прерыванию процесса, но не особо это ценил. В ту секунду, когда рубашка была снята, он прижался губами к коже Николаса, погрузил свой член в его жаждущую дырочку и прокусил до самой вены. Звук, который издал Николас, мог бы стать последним, что Вэш когда-либо услышит, и он бы умер удовлетворенным, но сейчас происходило так много всего — жар от того, что он принимал Вэша все глубже и глубже, его вкус, солоноватый и сладкий с пьянящим возбуждением, тает на языке вампира, настоящая симфония его криков, когда его охватило бесконечное удовольствие. Вэш и раньше заводил любовниц и любовников, пировал ими и спал с ними, но никогда в своей слишком долгой жизни он не испытывал ничего подобного, чего-то настолько совершенного, от чего ему хотелось жить вечно, чего-то, что на этот раз заставило его дорожить своей жизнью вместо того, чтобы проклинать ее. Если бы он мог, он бы выразил словами, насколько целым он чувствовал себя в этот самый момент… Но он не мог оторваться от божественного вкуса теплой крови Николаса. Потребовалось мгновение, прежде чем он смог хотя бы начать двигаться, и это было лишь частично из-за его собственного ошеломляющего удовольствия. В основном это было из-за того, что Николас плотно сжался вокруг него, его дырка сжималась вокруг члена Вэша, как будто он просто хотел выдоить его, при этом совсем не двигаясь, а его руки и ноги тем временем обвились вокруг Вэша, словно цепи. Блондин провел руками по волосам Николаса, вниз по его бокам, успокаивающе лаская его, пока тот не начал расслабляться. И это было больше похоже на «спазмы от чрезмерной стимуляции», чем на расслабленное «хорошо, я готов к большему», но он перед этим сказал, что ему все равно, если он потеряет сознание, поэтому Вэш не позволил его нынешнему состоянию остановить себя. Он начал двигаться, медленно, неглубокими толчками, которые вырывали из уст Николаса все более сладкие звуки, и таким нежным и осторожным он мог быть только сейчас. Но ненадолго. Достаточно скоро его толчки стали настолько зверскими, насколько он мог себе позволить, даже без того, чтобы вцепиться зубами в горло Николаса, но когда охотник странно затих, а его конечности ослабли вокруг Вэша, ему пришлось остановиться, чтобы освободить его. Он отстранился, хватая ртом воздух, кровь капала с его клыков и окрашивала губы, а Николас посмотрел на него такими томными и похотливыми глазами, что Вэш чуть было снова не потерял контроль. Но нет, у него была цель, и теперь он был достаточно свободен для ее достижения. — Скажи, — прохрипел он, начав ускоряться, двигая бедрами глубже и сильнее, чем раньше, медленно вытягивая Николаса из ступора и полностью возвращая в свое блаженство, — скажи мое имя. — Вэш, — выдохнул Николас сквозь тихий стон. Его веки беспрерывно трепетали, и, когда блондин посмотрел вниз, он понял, что тот, должно быть, кончил в какой-то момент — и не раз, судя по тому беспорядку, который он устроил на своем животе, — Вэш, я-ах!… Вэш… Возможно, сейчас он был слишком эгоистичен, чем обычно, но ему нужно было услышать свое имя, нужно было услышать тот сумрачный голос, зовущий его, низкий, грубый и отчаянный, который мог слышать только он. Только после этого он мог продержаться так долго. Николас продолжал повторять его имя в сбивчивом ритме, разморенное тело сотрясалось от силы толчков. Прошло уже много времени с тех пор, как у Вэша был кто-то такой — еще больше с тех пор, как это был кто-то, о ком он так сильно заботился. Когда он, наконец, кончил, толкнув себя так глубоко, прежде чем вышел и прибавил еще беспорядка на животе Николаса, он почти почувствовал, как будто вся его сила, вся его проклятая неуязвимость вытекли из его тела, оставив его блаженно смертным, склоненным над своим любовником. Им потребовалось много времени, прежде чем кто-либо из них смог сформулировать слова, но первым пришел в себя Вэш, что было логичным, поскольку он «украл» жизнь из добровольно предложенного Николасом тела и использовал ее, чтобы восстановить свою собственную энергию. Он потянулся к своей выброшенной на пол футболке, чтобы вытереть сперму и смазку с их тел, а затем снова отбросил ее в сторону. Из горла Николаса медленно текла капля, но Вэш оставил после себя почти тонкие проколы и немного своего яда, ничего опасного. Тем не менее, он опустил голову и пососал месиво, позволяя яду в своей слюне медленно залечивать рану, пока он очищал ее. Николасу нужно было отдохнуть, восстановить силы, прежде чем снова можно будет без рисков повторить что-то подобное, и сейчас он казался таким довольным, теплым и мягким под телом блондина. — Вэш, — пробормотал он, когда пришел в себя достаточно, чтобы заговорить, — позволь мне остаться... — Конечно, — легко ответил Вэш, уже накрывая их обоих одеялом, хватая с пола рядом с кроватью бутылку с водой, к которой редко прикасались, и поднося ее к губам Николаса. Вульфвуд пил жадно, но все же понемногу. Наконец он отвернулся, и Вэш, закрыв бутылку крышкой, отложил ее в сторону. — Не только на эту ночь, — слабым голосом возразил Николас, — он тяжело наклонился к Вэшу и совсем не протестовал, когда тот переложил их обратно на подушки, — не просто на сегодня или здесь. Позволь мне...прошу... позволь мне остаться, — его пальцы нежно скользили по истерзанной кожи Вэша, задерживаясь на краях металлической сетки над его сердцем, — и не таким образом. Я не хочу быть еще одним плохим воспоминанием. — Ты никогда им не станешь, — честно ответил Вэш. Он точно не знал, как объяснить, что очень немногие из его шрамов были только физическими. Так много исходило от людей, которых он любил, людей, которые горели так глубоко и страстно, даже если причиной этой страсти не был он. Как он мог сожалеть об этих людях, об этих шрамах, даже будучи зная, чем все закончится? — Нет, — выдохнул Николас, и сон уже тянул его вниз, это было видно по тону его голоса, — нет, не стану. Я не оставлю тебя, я не сделаю тебе больно... Позволь мне остаться, доверься мне... Позволь мне доказать тебе это. Вэш проглотил все слова, которые хотел сказать: несомненно, какую-то банальность, которая предназначалась для того, чтобы унять беспокойство Николаса, пока тот не задремает, и отбросить его страсти ради прихотей из-за полусознательного состояния. Но лучше не стоит. Николас был серьезен в своих словах. Вэш был в этом уверен. — Хорошо, — прошептал он, и его сердце с надеждой затрепетало. Возможно, на этот раз он отпустит себя снова, но оставит все на произвол судьбы, вместо того, чтобы тщательно держать свои чувства под замком. Ему надоело раздавать себя по кусочкам только затем, чтобы терять все раз за разом. Каждое предательство раскалывало его, как долото — мрамор. Он хотел, чтобы его сердце снова было целым и отдано свободно и бесстрашно. Именно об этом просил его Николас. — Хорошо, — повторил он, — я постараюсь. Николас тихо сопел, закрыв глаза, и Вэш не знал, слышит он его вообще или нет. Хотя это не имело значения. Это было обещание, прежде всего, самому себе. Любить искренне, безоговорочно, без страха перед болью или горем. Он провел очень, очень много времени, отчаянно пытаясь выжить. Может быть, сейчас… может, он снова позволит себе жить.
