Помоги мне теплом сквозь ткань футболки

— Шеф? — Открыв дверь, Нечаев увидел перед собой Дмитрия Сергеевича. — Что стряслось? — Задал вполне логичный вопрос обеспокоенный Серёжа, приглашая академика соответсвующим жестом зайти в квартиру. Сеченов на это только тяжело вздохнул и ступил за порог квартиры. Дверь за ним закрыли, помогли снять пальто, которое было сырое из-за снега, который успел растаять в тёплом подъезде. «Дмитрий Сергеевич ещё и в хлам пьян» — Сделал вывод майор, глядя на то, как у академика лишь с третьего раза получилось повесить пальто на крючок. Потом он начал делать отчаянные попытки развязать шнурки на ботинках. Чуть попытавшись, академик затянул узел, вместо того, чтобы развязать простейший бантик. Нечаев с сочувствие посмотрел на мужчину и присел на корточки перед ним, помогая развязать ещё и шнурки. За окном январьская метель, мороз. Время где-то… 2-3 ночи, Сергей не успел разглядеть точно, так как вёл под руку академика на кухню. Усадил его на стул, налил горячего чая, достал сгущёнку и печенье. В общем то, что было. — Угощайтесь, Дим Сергееич. — Сказал Нечаев, пододвигая кружку ближе к мужчине. Тот просто взял её, чуть подержал в руках и поставил обратно на стол. — Ла-а-адно… Не поведуете мне, что случилось? — Сергей с беспокойством заглянул в глаза академику. Медовый цвет в перемешку с грустью и отчаянием смотрел в пустоту — Я понимаю, если вы так напились, то что-то действительно случилось, ведь вы не любитель запивать проблемы… Я-то знаю. — Сергей поводил пальцем по столешнице, дожидаясь ответа. — Вовсе я не пьяный… Ик… — Ага, я вижу — Ладно… Да, Серёж… ты прав… Я больше так не могу… — Сеченов устало потёр переносицу и сложив руки на столе, положил на них голову. — Я скоро с ума сойду с этим! — Жалобно простонал академик. — Я один… — Дмитрий поднял голову и посмотрел на майора глазами, полные болью и усталостью. Такого взгляда Серёжа никогда не видел в исполнении Сеченова. Всегда спокойное, полностью лишённое эмоций лицо, сейчас с крахом развалилось под слоем алкоголя. Майор внимательно разглядывал мужчину: растрёпанные волосы, ослабленный галстук и рубашка, растёгнутая на одну пуговицу. Голос более хриплый и низкий, нежели обычно. Но из-за этого не менее приятный, может даже наоборот — более. А тот тем временем продолжал: — Да, я знаю, что сам себе такую судьбу выбрал но… — Алкоголь прекрасно выполнял одну из своих работ — развязывать язык. Серёжа сейчас стал единственным, кому открылся Сеченов. Серёжа стал единственным, кому Сеченов сейчас излил то, что скопилось у него на душе, несмотря на то, что в трезвом состоянии такого бы никогда не произошло. — Я… я устал. — Академик наконец сделал глоток уже немного остывшего чая. — Знаю, со стороны так не кажется, но я устал. Знаешь, устал не из-за работы, а из-за одиночества. — Промямлил академик, тяжело вздохнув. Из-за пьяного тона было довольно трудно понять, что говорит академик. Да и довольно несвязные предложения у него получались, хотя Сергей всё прекрасно понимал. Не только то, что говорит академик, но и то, что чувствует. Ведь сам майор тоже был одинок. Хотя даже у майора какой никакой, но был друг, под кодовым названием ХРАЗ. — Меня ценят только из-за моих достижений в робототехнике и науке, а не как человека. — Дмитрий Сергеевич закрыл лицо ладонями. Майору стало по настоящему жалко академика. Хотелось его утешить, приободрить, хоть как-то поддержать, но в голове гулял ветер, который выдул все слова из словарного запаса. Майор просто сидел и думал, что же ему делать. Тиканье часов казалось настолько тошным в оглушительной тишине, которая заполнила всю комнату в четыре стены, что было очень даже легко поверить, будто ты в клетке и тебе от сюда не выбраться. Стало настолько невыносимо в этом унынии, что Сергей не выдержал, резко встал, подошёл к Сеченову, аккуратно положил ему ладонь на плечо, наклонился к нему и сказал: — Дмитрий Сергеевич, встаньте пожалуйста. Академик лениво убрал руки с лица, чуть помедлив, покачиваясь, встал со стула. Сергей приобнял его за плечи и сказал, смотря прямо в глаза: — Дмитрий Сергеевич, я честное слово, вообще не вдупляю, что нужно делать и говорить в таких ситуациях, так что скажу то, что думаю. Надеюсь, вам не станет ещё хуже после этого… Вы имеете по-о-олное право на одиночество — Серёжа сделал круговое движение головой, дабы наглядно показать значение своих слов. — Но если это вас так пугает, то знайте, что у вас есть человек, которому вы можете рассказать всё, что лежит у вас на душе — Майор взял руки академика в свои — И для этого не обязательно напиваться. Знайте, у вас есть я! — И широко улыбнулся самой красивой улыбкой, которая светилась искренностью. Академик не видел столь прекрасную улыбку уже два года после того несчастного случая… Ведь Серёжа после этого совсем стал хмурым, постоянно матерящимся и ругающимся. И из-за этого Дмитрий даже забыл, что майор улыбаться умеет. И кстати только сейчас Сеченов понял, как соскучился по этим голубым глазам и сияющей искренностью улыбке, которые были предназначены для него. Он смотрел в океан внутри этих глаз и хотел утонуть там, а не в пучине одиночества. А это сияние улыбки? Хотелось, чтобы оно затмило своим светом все-е переживания. Но не успел Дмитрий наглядеться этим прекрасным зрелищем, как Нечаев прижал академика к себе, крепко-крепко обнимая. Дмитрий растерялся от такого внезапного действия и поэтому медлил с ответными объятиями. Можно ли сказать, что Дмитрию нужны сейчас эти объятия?.. Да, определённо… Да и если так подумать, кто бы ещё его смог так обнять, кроме как не Серёжа? Никто. Никто так искренне не обнимал Дмитрия с самого детства. Тогда его обнимали родственники, которых больше нет. Они остались будто в другой жизни, а в этой никого и нет, чтобы вот так вот могли обнять. Хотя, видимо уже есть. Один точно есть. Возможно один единственный. Дмитрий уткнулся в плечо майора, наслаждаясь его теплом. Руками наконец крепко обнял его за крепкую спину, сминая домашнюю футболку мужчины. Так тепло и уютно… Академик почувствовал, на сколько он вымотался за неделю, видимо эффект алкоголя начинает отступать. Хотяяя… Скорей наоборот: вся эта ситуация наверно всё-таки ещё больше опьяняет разум академика. Хочется спать. Его объятия постепенно слабнут, голова становится тяжёлой, а ноги подкашиваются. Ещё бы секунда и Дмитрий бы упал, но майор вовремя подхватил мужчину за талию. — Опа, вы куда? — Серёжа Посмотрел на сонное и уставшее лицо академика. — Ну да, время позднее, пойдёмте я вам постелю на диване. — Ой, Серёж, да брось ты, я домой наверно… пойду. И так отвлёк тебя… — Сонный и всё ещё пьяный голос академика звучал крайне неразборчиво. — Ой, да я вам даже объяснять не буду, почему я вас не отпущу. Дмитрий на самом деле никуда не хотел уходить. Опять же: так уютно, тепло… Он даже не заметил, как его руки, естественно совершенно случайно заползли под футболку майора. Ладони обхватили талию, скользнули по косым мышцам живота к его середине. Двумя пальцами с низу в верх Дмитрий провёл по объёмным кубиками пресса. Он хотел было уже перейти на широкую, не менее объёмную грудь, как его руки прижали с верху чужие через тонкую ткань одежды. — Дмитрий Сергеевич, у вас холодные руки. — Тихо выдавил из себя майор, тяжело выдыхая. Руки Нечаева ослабили хват и позволили чужим рукам Дмитрия продолжить свой путь. Майор встал в ступор от касаний мужчины. Сердце забилось в каком-то беспорядочном темпе вальса. Он ужасно смутился, но не уходил от движений. А руки всё нежно касались груди. Прошлись по ней в противоположные стороны, и вот дотронулись до сосков, но буквально на секунду и тут же отдёрнулись, потому что его руки достали чужие, а чужие губы впились в его, нежно целуя. Сергей целовал нежно, трепетно, будто боясь сломать Дмитрия. Майор, такой трогательный и осторожный, притронулся к щеке академика, медленно отстраняясь от его губ. Было не то что страшно смотреть в глаза Дмитрию, скорей стыдно. Кто знает, по душе ли ему пришлись такие нежности. Сергей просто уставился в пол. Сеченов приподнял его голову за подбородок, чтобы тот посмотрел на него. — Спасибо… — Прошептал академик, целуя Сергея в щёчку. *** Майор вскочил на кровати. На щеке всё ещё осталось фантомное ощущение чужих губ. Нечаев пальцем провёл по месту, где был поцелуй. — Ебучие пироги… — Прохрипел с просонья майор. — Всё хорошо, товарищ майор? — Спросил Храз. — Присниться же такое… — Нечаев протёр глаза. — Если вы про вчерашнее, то спешу вас разочаровать, нет, не приснилось. — Пиздишь — Сами проверьте Нечаев с никаким взглядом стоял в дверном проёме в зал, где мирно спал на диване Дмитрий Сергеевич. — М-да, не приснилось… — Сказал сам себе майор, облокачиваясь об косяк двери. — А почему ты сказал к сожалению? По моему наоборот, к счастью… — Сергей пожал плечами, разглядывая лицо учёного. — Считайте как хотите, товарищ майор, но для меня это кошмар. — О как… — Майор многозначительно хмыкнул и пошёл на кухню. — Ты ревнуешь что-ли? — Спросил с подъёбом Серёжа. — А может да? — На минутку очень серьёзно ответил Храз. — Пиздец. По другому не скажешь.