Танцуя под звездами

Октавия ненавидела опаздывать. В балетной академии за задержку в несколько минут преподаватель мог оставить за дверью зала, что значило остаться без репетиций в этот день вообще. Так в привычку вошло закладывать двадцать минут в общий путь на «непредвиденные обстоятельства». Но иногда даже заложенное время не спасает от ужасного опоздания. Этим утром все пошло не так — будильник прозвенел на тридцать минут позже, из-за чего девушка впопыхах натянула на себя гольфы и тренировочный боди, налила в термос кофе и вылетела из дома. Она надеялась, что сейчас быстро запрыгнет в машину и домчит до театра, но, выбежав во двор, только ругнулась себе под нос — сосед подпер машину во дворе так, что невозможно было выехать — и, набросив на плечи лямку спортивной сумки, побежала к шлагбауму. Но быстро выбраться со своей улицы не получилось — дорожки возле дома были перекопаны из-за неожиданного планового ремонта. Октавия, срываясь местами на бег, судорожно поглядывала на наручные часы — до репетиции оставалось ровно десять минут. Она ускорила шаг, когда впереди замелькала дверь служебного входа в театр. Она на ходу открыла термос, чтобы промочить пересохшее горло. Октавия могла поклясться, что видела спину забежавшей в театр лучшей подруги, поэтому только крепче перехватила лямку сумки и готовилась уже перебежать дорогу, но вдруг светофор загорелся красным и девушка резко остановилась. В тот же момент откуда-то сбоку послышался скрип тормозов — Октавия даже голову не успела повернуть на звук, как была пригвождена сильным телом к асфальту. И именно в этот момент где-то сбоку послышался скрип тормозов и истошный крик — Октавия не успела даже нормально среагировать, когда вдруг оказалась прижата к земле чьи-то телом. Термос с горячим кофе вылетел из руки и, расплывшись мерзким пятном на белом боди, обжег кожу. Октавия вскрикнула и возмущенно уставилась на нависающего над ней парня. — Ты совсем не видишь, куда идешь? — вместо извинений начал он, поднимаясь с земли. Он отряхнул свою серую толстовку и быстро начал осматривать велосипед, который лежал рядом. — Это ты на меня налетел! — раздраженно выдохнула Октавия, мельком взглянув на часы. Ровно девять. Репетиция началась. Она нервно поджала губы и попыталась встать со всей своей кучей сумок. — Глаза и уши даны человеку, чтобы ориентироваться в пространстве, а ноги — для того, чтобы быстро передвигаться от пункта А в пункт Б. Неужели твоей блондинистой голове так сложно это понять? — буркнул парень, покосившись на девушку, которая осторожно подняла пустой термос с дороги. Она, услышав его слова, удивленно подняла брови и обернулась. — А тебе, видимо, твои патлы мешают нормально смотреть на дорогу, раз ты сбиваешь девушек на пешеходном переходе, да еще и грубишь им вместо извинений, — наконец загорелся зеленый и Октавия, гордо выпрямив спину, засеменила в сторону служебного входа, молясь о том, чтобы Том опоздал на репетицию. Сегодня объявят роли для премьерного балета сезона. — Да пошла ты! — крикнул ей в спину парень, осторожно садясь на свой велосипед. Октавия поморщилась и, стараясь не думать обо всем случившемся, влетела в двери служебного входа. Коротко поздоровавшись с охранником, по парадной лестнице она стремглав побежала в репетиционный зал, легко перескакивая ступеньки. Прямо у стеклянных дверей зала она замерла, заметив худрука, который подходил к месту репетиций основного состава труппы. Он, чопорно подняв подбородок, сказал ей: — Опоздание? — Том с толикой интереса оглядел пристыженно опустившую голову Октавию с ног до головы и, заметив пятно от кофе на груди, цокнул. — Быстро переоденься — и в зал, не терплю грязной одежды. Октавия лишь взволнованно кивнула и, обогнув мужчину, который статно прошел в зал, забежала в раздевалку. Она, проклиная в голове того велосипедиста, быстро стянула с себя испачканный костюм и, натянув чистый купальник кофейного цвета и завязав поверх него бежевую тюнику, поправила собранные в пучок волосы и быстро вернулась к залу. Ее коллеги уже разминались у станков под звуки фортепиано. Том, скрестив руки на груди, с полуулыбкой на лице придирчиво всматривался в движения своих подопечных — замечая ошибки, он подходил и, тяжело вздыхая, поправлял завернутые стопы или кривые линии рук. Октавия, подарив короткую улыбку Регулусу, что стоял прям у двери, встала к станку и начинала разминаться — нужно было немного времени на разогрев мышц и стоп. Реддл, заметив, что девушка пришла, поднял руку в воздух — музыка в ту же секунду замолкла. Его тяжелые шаги отбились от стен стеклянного зала — он прошел на середину и хлопнул в ладоши, привлекая внимание артистов. — Королевский Лондонский балет, — начал он, обводя взглядом помещение, — всегда начинал сезон с премьеры классического балета. В прошлому году мы дали балет «Жизель». В этом, — Том замолчал, задержав внимание на Октавии, которая нервно натягивала на стопу резинку, — спустя два года с последнего показа мы ставим… — «Лебединое озеро», — одними губами прошептала Октавия, начиная разминать стопы при помощи резинки. Она сосредоточилась на этом простом и привычном за столько лет движении — пальцы сгибаются то внутрь, то наружу, — стараясь не думать о том, что скажет Реддл. Она ждала этого момента всю свою жизнь. Ее мать была одной из лучших Одетт Британии. После выпуска из Академии все пророчили ей партию Королевы Лебедей или хотя бы партию корифейки, но в первый сезон в труппе Октавия провела в кордебалете — к разочарованию матери и отца. И на этот раз надеялась, что Том, зная, как она старалась все это время, даст ей партию Одетты и Одиллии. Не просто ведь так он повысил ее до ведущей солистки? — В премьерном шоу роль принца Зигфрида исполнит Регулус Блэк, а роль Одетты\Одиллии, — все девушки в зале, кажется, перестали дышать. Октавия покрепче перехватила станок и пристально посмотрела на Реддла. Он, улыбаясь уголками губ, смотрел в ее сторону. — Октавия Смит. Октавия счастливо выдохнула и повернулась к Регулусу, который одобряюще похлопал ее по плечу. — У нас есть три недели, чтобы закончить работу над балетом и подарить искушенному лондонскому зрителю возможность окунуться в красоту нашего великого искусства. С расписанием репетиций можете ознакомиться после класса. Всем хорошего дня, змейки! — Том, распрямив плечи, вышел из зала. Минерва Макгонагалл, преподаватель классики, сдержанно улыбнулась и вышла вперед, когда спина Реддла исчезла в коридоре театра. Октавия не слышала ее слов — она была вне себя от радости. Она получила заветную партию! Она будет Одиллией! Под звуки фортепиано труппа начала урок — Минерва придирчиво всматривалась в движения артистов, поправляя неверные положения рук и ног. Макгонагалл в театре любили и уважали за ее строгость и справедливость. Она была одним из немногих педагогов, у которого не было любимчиков — ко всем она относилась одинаково и всем стремилась помочь. На плие Минерва оказалась рядом с Октавией и внимательно посмотрела на растяжку девушки. Она ничего не сказала, но сдержанно дернула уголки губ и прошла дальше. После изматывающей классики был небольшой перерыв перед сольными репетициями. Регулус, сделав несколько туров для мадам Макгонагалл, обессиленно опустился рядом с Октавией на пол. Девушка как раз принимала поздравления с назначением на партию от своих коллег из кордебалета. — Ты сегодня парила на прыжках. Что-то случилось? — откинув намокшие кудряшки со лба, сказал он и повернул голову к Октавии, которая уже подготавливала свои пуанты для сольной репетиции. — Редж, это для тебя партия Зигфрида — обыденность, а для меня Одетта\Одиллия — мечта, цель, к которой я долго шла, — Октавия натянула на пальцы тканевый вкладыш, а потом аккуратно засунула всю стопу в пуанты. — Я шучу, конечно, — хохотнул он, поправив задравшуюся юбку девушки. — Поздравляю — эта партия давно должна была быть твоей. У тебя сольная с кем сейчас? — Регулус кинул быстрый взгляд на наручные часы, которые лежали на коврике рядом с Октавией, чтобы проверить, что он еще не опаздывает на собственную репетицию. — С Нарциссой. Завтра благотворительная «Жизель». Мистер Слизнорт хочет пройти с нами второе действие. — А после, получается, ты свободна? — Регулус загадочно улыбнулся. — Что ты задумал, проказник? — хмыкнула Октавия, видя, как бесовские огоньки заплясали в глазах друга. — Ничего, — пожал он плечами и начал вставать со своего места. — Редж! — Октавия нетерпеливо дернула Блэка на себя. Тот с лукавой улыбкой повернулся к девушке. — У меня намечается небольшая посиделка дома. Предлагаю отметить долгожданные партии. Будем ты, я и несколько наших общих знакомых. Так как завтра у тебя спектакль, ничего алкогольного и жирного не будет. Что скажешь? Октавия всего на секунду задумалась и, поняв, что у нее не было выходного уже две недели, быстро кивнула. Небольшой отдых не повредит — тем более в компании балетных артистов. — Я напишу, как у меня закончится репетиция. Тебе удачи с нашим зельеваром, — махнув на прощание, Регулус скрылся за дверями тренировочного зала. Октавия, написав небольшое сообщение родителям о том, что получила партию Одетты\Одиллии, взяла свои вещи и направилась в репетиционный зал. Он находился на третьем этаже театра, поэтому до него нужно было добираться на лифте. Голова уже была забита мыслями о партии Мирты, которую сейчас надо будет пройти с Нарциссой. Эту роль Октавия очень любила — на выпуске из Академии она танцевала вариацию Мирты из «Жизели». Уже у входа в зал девушка остановилась, услышав, что в зале кто-то разговаривает. Октавия аккуратно прислушалась — так, чтобы ничто не выдало ее нахождения возле дверей. — Я не понимаю! Почему не я? — громкий вздох. — У меня выворотность в тысячу раз лучше, чем у нее! А ты подъем ее вообще видел? Да она в солистках только потому, что ее мама когда-то спала с Реддлом! — на пол что-то звонко упало. Октавия поморщилась, поняв, кто и о ком это говорил. Внутри поднялось раздражение, но она тут же его подавила — не до скандалов сейчас. — Цисси, ты все равно получила эту партию, — голос Люциуса Октавия не перепутала бы ни с чем. Бархатный и очень приятный, словно тягучий мед. — Но не премьеру! Это совсем другое, — девушка за дверью снова тяжело вздохнула. — Я люблю Окти, но ее стремительный успех… меня волнует. Я заслуживаю партии Одетты\Одиллии, я заслуживаю партию баронессы Мэри и это я должна танцевать Джульетту, потому что это я была лучшей на курсе, а не она! Это обо мне писали статьи лучшие балетные критики Британии! Это я ездила на стажировку в Большой! — Перестань, Цисси, — толкнув дверь, Октавия, пытаясь подавить в себе раздражение, вошла в зал. Нарцисса тут же покраснела и стыдливо прижалась к своему партнеру. — Мы обе много работаем. И это правда обидно, когда твоей подруге дают партию твоей мечты, а тебе — нет. Но это решение руководства. Ты будешь с ним спорить? — Прости, Окти, я… — Нарцисса не успела договорить, потому что в класс, распевая песни себе под нос, вошел Гораций Слизнорт. Это был мужчина шестидесяти лет — уже практически без волос, с небольшим животиком, но невероятно позитивным для его лет и профессии настроем. — Привет, мои бриллианты, — он широко улыбнулся и прошел к стулу напротив станков. — Готовы сварить зелье мести? Мы сегодня репетируем второе действие балета «Жизель». Пройдем сначала выходы, а потом па-де-де Альберта и Жизель. Октавия, начинайте свою замечательную Мирту. Октавия, задвинув мысли о нелестных словах подруги на задворки памяти, вышла вперед. Заиграла музыка — девушка встала на пуанты и отдалась чарующей мелодии. Все эмоции, которые она испытывала, отдавала в танце. Месть. Злость. Разочарование. Октавия с гордо поднятым подбородком и властным лицом безупречно исполнила свою вариацию. Так, что мистер Слизнорт в конце встал и, счастливо улыбаясь, похлопал девушке. — Это было великолепно, Октавия! Какая мощь! Сила! Видела бы вас ваша мать! — он мило хохотнул и жестом подозвал Нарциссу для исполнения своей партии. Октавия не смотрела на подругу — усердно пыталась разгладить все складки шопенианы — белой летящей юбки. Ей было обидно и больно, что Нарцисса так думала о ней. Они ведь были лучшими подругами с четырех лет — их семьи дружили, они вместе ездили на конкурсы и в путешествия. Вместе радовались победам и расстраивались, когда у кого-то что-то не получалось. Октавии тоже было обидно, когда подругу повысили до солистки, хотя никаких предпосылок к этому она не видела. Тем не менее девушка поздравила подругу. Потому что так поступают друзья. Даже в балете. Октавия на автомате выполняла отточенные движения из балета на репетиции, а как только, хлопнув в ладоши, Слизнорт отпустил артистов, схватила свою сумку и выбежала из зала. Она слышала, как Нарцисса тоненьким голосом зовет ее, но не оборачивалась — не хотела сейчас с ней разговаривать. Это было не к чему. Телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Октавия на ходу достала мобильник из кармана и прочитала, что Регулус уже закончил. Она быстро направилась в сторону крыла, где репетировали «Демона». Нарцисса в какой-то момент отстала, из-за чего Октавия только выдохнула и сжала кулаки. Обида разрывала изнутри — она до сих пор не могла поверить, что подобные слова могла сказать ее лучшая подруга! — Ты выглядишь встревоженной. Что случилось? — Регулус, вышедший из зала с сумкой на плече, обеспокоенно посмотрел на подругу. — Просто день дерьмовый. Пошли домой, — буркнула девушка, покрепче перехватив лямку сумки. Блэк не стал задавать лишних вопросов — знал, что потом все равно выведет ее на чистую воду. Октавия всегда сдавалась под его натиском.

***

*** Квартира Регулуса находилась не так далеко от театра — буквально в соседнем с квартирой Октавии доме. Он жил в уютной однушке, которую никак нельзя было назвать холостяцкой берлогой. Регулус любил чистоту и порядок. В его доме всегда все было на своих местах — даже салфетки он пересчитывал и аккуратно клал в специальный держатель. Октавия не знала, когда он успевает убираться и наводить уют, но факт оставался фактом — в квартире Регулуса хотелось жить. Ближе к вечеру начали приходить гости — в основном из театра. Октавия мило беседовала с девочками из кордебалета, краснея от комплиментов с их стороны. На фоне играла какая-то попса с пластинки, которую недавно купил Регулус. Он шумно спорил с солистом другой балетной труппы, Английского национального балета, Эваном Розье о мужских партиях в балете. В какой-то момент все настолько разошлись, что Октавии стало невыносимо сидеть в гостиной. Она, вежливо улыбнувшись всем, вышла на балкон. В тишину. Ей не нравились шумные компании — быстро начинала болеть голова, поэтому в такие моменты она спешно уходила в спокойное место и подолгу стояла с закрытыми глазами, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. У Регулуса на балконе на такой случай даже было установлено подвесное кресло, в которое Октавия с блаженной улыбкой залезла, поджав под себя ноги. Шум ночного Лондона успокаивал, теплый ветер, который обдувал лицо, заставлял закрыть глаза и просто отдаться моменту. Музыке города. Гулу машин, стройки, разговаривающим под окнами людям, пролетающим в небе самолетам и скрипу двери, ведущей на балкон. Октавия вздрогнула, когда на балконе появилась мужская фигура. В темноте было плохо видно лицо, но очертания были похожи на Регулуса, поэтому она успокоилась. Его кудряшки мягко развевал ветер, отчего он морщился и упрямо заправлял пряди себе за ухо. Октавия прикрыла глаза, считая, что ей ничего не угрожает, и снова начала прислушиваться к звукам города. Звонкий смех велосипедиста, проносящегося мимо. Гудки автомобилей, переплетающиеся в мелодию городской суеты. Переключение светофора. И, наконец, поджигание сигареты, сопровождаемое тихим шипением зажигалки. Октавия широко распахнула глаза, когда в нос ударил едкий дым. Она возмущенно нахмурилась, высматривая курильщика где-то под балконом. — Что-то ищешь, красотка? — Октавия подпрыгнула, когда «Регулус» заговорил совершенно невероятным бархатным голосом. Она повернула голову к незнакомцу и тут же нахмурилась, когда увидела зажженную сигарету в его руках. — Ты мог бы не курить? — раздраженно поджав губы, потребовала она. — А ты мне что за это? — хмыкнул парень, вальяжно облокотившись на перила балкона. — Скажу большое спасибо за сохранение здоровья балетного артиста. — Принцесса, ну у нас все-таки торгово-денежные отношения, нужно что-то посерьезнее. Например, твой номер, — ухмыльнулся он и показательно затянулся сигаретой. Октавия, стараясь сохранять самообладание, возмущенно сжала кулаки и поиграла желваками. Мама учила быть вежливой. Даже с такими грубиянами. — Ты всегда так грубишь девушкам? — Только красивым, — он снова хмыкнул и, потушив сигарету о железные прутья балкона, бросил бычок куда-то на дорогу. — Это ужасно невоспитанно, — задохнувшись от его наглости, Октавия вскочила на ноги и подлетела к незнакомцу. — Даже не представляю, как такой невежественный человек, как ты, оказался в обществе Регулуса, — фыркнула Октавия, отойдя от парня на безопасное расстояние. — Увы, но Регулус не может отделаться от меня вот уже двадцать три года, — он мягко улыбнулся и пригладил непослушные кудряшки. — Я его брат. Сириус Блэк, очень приятно, — он в один миг сократил расстояние и протянул широкую ладонь Октавии. Девушка удивленно вскинула голову, чтобы попробовать уловить черты его лица в темноте — она не верила, что перед ней действительно тот, о ком с болью ей рассказывал Реджи. В этот момент свет фар от проезжающей машины осветил улицу, и Октавия в ужасе вжалась в кресло, поняв, что перед ней стоит тот самый человек, из-за которого она опоздала на репетицию. — Ты! — она вздрогнула всем телом, словно от удара током. Сердце бешено колотилось, дыхание перехватило. Казалось, даже воздух вокруг нее стал плотным и тягучим, как патока. Человек стоял неподвижно, словно статуя, лишь глаза его горели в темноте, отражая свет фар. — Это ты! Тот парень, который сбил меня утром! — А ты, получается, та самая красотка, которая не смотрит по сторонам? — Сириус поднял одну бровь вверх и облизнулся. — Прости за утро. Я вспылил. — Из-за тебя я пролила на себя кофе и опоздала на репетицию! — девушка в раздражении отлетела от парня, стараясь быть с ним на безопасной дистанции. — Ты еще и нахамил мне! — В качестве извинений могу предложить чашку кофе завтра в кофейне возле твоего дома. Идет? — Сириус осторожно сделал шаг вперед, стараясь не напугать девушку. Но Октавия только сильнее вжалась в перила, гордо вздернув подбородок. — Принимаю в качестве извинений только одну меру — никогда ко мне не приближайся, понял? — Октавия, красиво сложив руки на груди — прямо как в партии Мирты, — элегантно вышла с балкона в гостиную. Сириус ничего и сказать не успел — девушка уже коротко поцеловала Регулуса в щеку и, помахав всем на прощание, выбежала из квартиры. Парень разочарованно ударил рукой по перилам и достал новую сигарету. Утонченная фигура девушки не шла у него из головы с самого утра. Она ворвалась в его жизнь ураганом и упорно не хотела становиться лишь мимолетным воспоминанием. Перед глазами стояли ее большие серые глаза, напоминавшие небо перед весенней грозой, и пшеничного цвета волосы, в которых играли солнечные блики. Сириус, злой от утреннего похмелья, даже сначала и не подумал о словах, которые вырвались из его рта в отношении этой особы. Девушки, которая назвала его хамом и убежала в направлении театра, где работает его младший братишка Регулус. Только потом, когда он поднял свой велосипед и, ругаясь себе под нос, поехал дальше, Сириус осознал, что наделал. И кому он нагрубил. Он тут же остановился на перекрестке и, ругнувшись вслух, написал брату с вопросом о ней. Потому что образ этой девушки стоял перед глазами. Сириус был ошеломлен ее красотой и грацией. Он помнил каждую деталь: ее шелковистые волосы, нежные черты лица, легкую улыбку и блеск в глазах. Ее присутствие вызывало в нем странное волнение, которое он никогда раньше не испытывал. Он пытался переключиться, но ничего не помогало. Ее образ никак не шел из головы. И какая удача! Судя по тому, как мило они с Регулусом общаются, его брат, кажется, с ней встречается. Быстро докурив сигарету, Сириус вернулся в гостиную, где было шумно и многолюдно. Его друзья, которых он пригласил с собой, под смех толпы пытались станцевать что-то балетное. Больше всего старался Джеймс, который сначала широко улыбался, а в следующую секунду поморщился, когда его ногу начинали тянуть. — Не убейте его, он мне еще на барабанах играть должен, — хихикнул Сириус, плюхнувшись на диван рядом с братом, который смотрел на его лучшего друга, не отрывая глаз. На губах играла легкая улыбка. — Ты чего такой счастливый? — Да так, просто, — Регулус густо покраснел и спрятал лицо за стаканом сока. — Редж, а как зовут ту девушку, что ушла пару минут назад? — как бы невзначай начал Сириус. — Это Октавия Смит. Мы с ней… — он замялся, — очень хорошо ладим. — Октавия, — мягко сказал Сириус, растягивая гласные, будто пробуя имя на вкус. — Не плачь сильно, когда она тебя бросит и уйдет ко мне, — лукаво улыбнувшись, сказал он и отпил пива из стоящей на столе бутылки. — Сомневаюсь, что Одетта променяет принца на Ротбарта, — фыркнул Регулус, бросив насмешливый взгляд в сторону брата. — А Ротбарт крайне упорный, — Сириус растянул рот в широкой улыбке и покрутил золотое кольцо с выбитой на ней буквой «С». — Как бы Одетта тебе сама перышки не выщипала от твоего упорства, — худая ладонь Регулуса скользнула по плечу брата и тут же переместилась в ладонь покрасневшего от жары и алкоголя Джеймса. — Я бываю крайне убедителен, — хмыкнул Сириус и покосился на телефон Регулуса, на экране которого высветилось сообщение от Октавии. «Твой брат хуже любого театрального попечителя» Сердце Сириуса пропустило удар. Но сдаваться он не собирался, потому что кто-кто, а Сириус Блэк знает все о достижении своих целей.