Близнецовые пламена

Что он почувствовал, когда впервые увидел этого человека? Почему всегда сидя в стороне, он вдруг ответил ему, и не смог отпустить? Изменилось ли что-то в его жизни, и раскололся ли мир на до и после? Этот студент Хараватата никогда не отличался общительностью. Находясь окружении своих сокурсников он в одиночестве сидел у книжных полок и держался особняком, ему явно не хотелось присоединяться к их беседе. Тогда один студент Кшахревара, пришедший в Дом Даэны поработать над своим домашним заданием, обеспокоенно заинтересовался одиноким юношей, посчитав что у него могут быть какие-то неприятности. Немного понаблюдав за происходящим, парень взял свои тетради со стола и направился в сторону одиночки. — Привет, извини, что беспокою, можно сесть рядом с тобой? – волнительно выдал студент Кшахревара. Заинтересованный до этого чтением, юноша сразу же поднял глаза и, осмотрев незнакомца, ответил: — Ну, садись если хочешь. Студент молча сел напротив и, продолжая держать тетради в руках, бегающими глазами всматривался в читателя. Тот всё ещё не был заинтересован в общении, потому продолжал изучать книгу. Тогда его новый "сосед по парте" решил хотя бы как-то завести разговор: – А что ты читаешь? Парень вновь отвлёкся и, не размышляя, ответил: — "Архитектура древности". — Ты с Кшахревара? Не видел раньше тебя. — Нет, я с Хараватата. — А почему тогда читаешь эту книгу? — Она меня заинтересовала. Я бы хотел попробовать начать один проект, связанный с архитектурой. – Архитектура... Слушай, я как раз учусь в Кшахреваре, может, могу быть полезен? Юноша хотел сразу ответить "я сам справлюсь", однако выдержав паузу высказал: — Пожалуй, у меня есть пара вопросов. — Отлично, могу я тогда узнать твоё имя? — Аль-Хайтам. — Рад знакомству! Меня зовут Кавех! – он представился с сияющей улыбкой на лице и протянул руку. Заметив этот жест, новый приятель немного отклонился назад от удивления, однако всё же пожал руку. Затем Хайтам быстро пролистнул пару страниц назад и, повернув книгу к Кавеху, начал задавать вопросы. Юноша принялся с удовольствием отвечать на них и позже пересел на другую сторону, ближе к собеседнику. – А это не ты случаем рисуешь и пишешь на книжных полях? Хранитель библиотеки постоянно жалуется на "проказника из Кшахревара", – внезапно посреди дискуссии задал вопрос Аль-Хайтам. – Ха-ха, да, это я оставляю заметки. Знаешь, мне кажется он наоборот должен сказать мне спасибо, потому что я оставляю комментарии с полезной информацией, которые помогают лучше понять содержание. Студенты продолжали обсуждение ещё долгое время, Хайтам был удивлён тем, насколько хорошо его товарищ разбирается в своей специальности, потому уважительно слушал. Когда люди в библиотеке начали постепенно расходиться, Кавех сообщил: – Я думаю, мне уже пора уходить. Так и не закончил делать своё домашнее задание, нужно успеть до завтра, так что, я пойду. – Хорошо... – несколько неуверенно ответил его приятель и, когда парень уже собрался в последний раз попрощаться, остановил его: – Мы ведь ещё увидимся? Кавех сразу обратил на него внимание и радостно сказал: – Конечно! Давай встретимся завтра здесь после занятий в то же время, что и сегодня. – Да, давай. – Ну всё! До скорого! – До встречи. Когда блондин скрылся за дверьми Дома Даэны, Хайтам задумался о странном чувстве, которое теперь совсем его не покидало. Такое странное ощущение от общения с этим человеком, это был единственный, с кем он так легко и свободно заговорил за долгое время, словно они были знакомы уже давно. На следующий день они встретились и продолжили вчерашний разговор, который со временем перешёл в открытое знакомство. Время шло, ребята без сомнений сдружились и стали проводить много времени вместе, и тот самый проект, который хотел начать Аль-Хайтам, друзья стали осуществлять вместе. И вот уже год за годом, проект развивался, а тех двоих стало связывать уже нечто более, чем просто дружба. Вокруг темы их совместной деятельности собралось много студентов и ученых с разных даршанов, однако позже, один за другим начали отказываться от участия в проекте. Кавех тратил много сил для того, чтобы уговорить их продолжить работу, однако всё было безуспешно. Вновь лишь двое учёных занимались этим, однако отказ остальных от участия являлся не единственной досадой – пара прибывала в жутких разногласиях, касаемо личных взглядов, и в один момент хрупкий мир рухнул... – Ты эгоист! К тебе могли относиться лучше, если бы ты только чаще помогал людям! – с очевидной раздражённостью завёл Кавех. – Наука — не благотворительность. Твой непрактичный идеализм – это лишь способ бегства от реальности, когда-нибудь он обязательно станет бременем для твоего существования. А вот истинной причиной такого альтруизма является ничто иное как чувство вины, – стремясь сдерживаться далее, отвечал Аль-Хайтам. – Зачем ты это говоришь, прекрати, это не так. Открытость, искренность и желание помочь – вот что является истинным идеалом. – Я говорю, потому что это правда, Кавех. Я не оспариваю твой выбор, делай с этим что хочешь. – Правда?! Да катись ты к чёрту со своей правдой. И не встретишь же больше человека, который умел бы так вывести собеседника из себя! Ты знаешь, ты очень умён. Говорят, умные люди часто бывают несносными, но даже если это правда, ты – особый случай... Прекрасно знаешь, как себя вести, чтобы не отталкивать людей, однако просто не хочешь! – Мне это не нужно, Кавех. Для меня нет никакой необходимости заручатся какой-либо репутацией в обществе или помощью. Я привык действовать рационально, полагаясь лишь на себя. – Лишь на себя! Ты даже меня не хочешь слышать! Почему? – Я слушал, ты не понимал меня. – Я не понимал тебя! И сейчас я не понимаю тебя, и я не хочу больше тебя понимать. Ты ломаешь меня, ты разбиваешь всё, что во мне есть. – Замечательно, тогда я тоже не хочу отныне иметь с тобой ничего общего. Можешь уходить, давай наконец разойдемся, сколько уже можно не хотеть друг друга понимать. И я уберу своё имя из нашей совместной работы, она не успешна, и более для меня ничего не значит. – Да?! Ну и прекрасно! Наконец-то! Ура! Прощай! Надеюсь, мы не останемся даже друзьями, – выкрикивал Кавех из последних сил, захлебываясь в море слез. – Пока. После ответа Аль-Хайтама, блондин резко развернулся и покинул его, с грохотом закрыв дверь. Стремительным шагом он мчался, стремясь скорее вернуться домой, не попавшись никому на глаза. Тёмное время суток было на руку, чтобы он остался незамеченным. Вернувшись в жилище, юноша первым делом ринулся к столу искать свой экземпляр проекта. Достав, он со злостью начал рвать его на мелкие части, до тех пор, пока не дошёл до последней страницы и не упал от бессилия рядом. Не смотря на изнеможенность, он продолжал биться в истерике. Не было понятно ему самому, сколько прошло времени в этом состоянии на полу. Где-то глубоко ночью он наконец нашёл силы подняться для того, чтобы лечь на кровать. Весь следующий день он не вставал с постели, был всё в той же одежде. Он спал, а когда просыпался – изо всех стремился уснуть обратно. Лишь на следующие сутки, всё такой же измученный, Кавех встал с кровати и, еле шагая, поплелся в душ. Сев под тёплыми струями воды, он уткнулся головой в колени и, закрыв глаза, продолжил думать: о себе, о них, о жизни, о работе. Капли стекали, вместе с тем смывая беспокойство, даруя какую-никакую возможность двигаться дальше. Выйдя из ванной комнаты, парень подошёл к разорванному проекту и аккуратно смел всё в пакет, затем убрал в дальний угол и старался больше не вспоминать. Время лечит, определённо и точно, но почему оно сейчас так жалобно и бессильно? Не тот случай? Что происходит? Почему все те слова во время ссоры так прочно заели в голове. Хотелось бы поскорее забыть всё что было, и Хайтама, и проект – вообще всё. Однако это не предоставлялось возможным и таковым не являлось, чувства перевешивали истерзанный разум, в ход выдвинулся алкоголь, стопка за стопкой, бокал за бокалом, кружка за кружкой; сознание бродило по комнате, словно вне телесно, всюду были разбросаны чертежи, которые служили попыткой отвлечься от мира. Работа, искусство – бессильны. Кавех – поражён. Сколько дней прошло с той ссоры? Что сейчас происходит? Нужно ли идти дальше или вернуться назад? Желание просто быть рядом, рядом с тем человеком, с которым вы извечно цепляете болевые точки друг друга. Удивительная связь, такая прочная, что даже во время всех ссор ты чувствуешь партнёра, вроде бы страдаешь сам, но страдаешь за двоих. Единственный самый близкий человек, который больше не здесь, все слова были сказаны, гордость не даст так просто отказаться от них, а сознание получило установку о том, что отношения разрушительны. Ни к чему не приводящая попытка переоценки ценностей друг друга, словно попытка смыть тонкой струйкой воды два величавых монумента. Эти отношения были сильным дуэтом? Определённо, два гения, признающие свои способности, в таком сплетении призваны рождаться грандиозные идеи. Жизнь рядом с этим человеком была другой, она была точно лучше, чем и до. А после что пошло не так? Изначально всё было не так? Или это лишь предрассудки? Очень хочется поговорить, как раньше, ни о чем, говорить без конца, без цели. Хочется оказаться дома, а где Кавех сейчас? Разве не дома? Нет... Дом там, где он. Перегруженный мозг дал о себе знать и, прервав рассуждения, вовлек юношу в крепкий сон. Аль-Хайтам? Если в обычное время его можно было застать в определённых местах академии всего один-два раза в день, то сейчас его словно и след простыл. Дела на рабочем месте выполняются, однако его самого почти никто не успевает заметить, но так как должность парня и не требует никаких контактов с людьми в академии, вопросов не возникало. Позже, незаконченная работа двух гениев была признана выдающейся и использовалась для нужд Сумеру. В награду за эту работу Аль-Хайтам получил свой дом от Академии. Кавех не был заинтересован в материальном вознаграждении и не заявлял никаких претензий Академии. Также он через третьих лиц передал Аль-Хайтаму, что не имеет претензий на дом. Вот так сложились обстоятельства. Но время смело перелистнуло следующую страницу для мира этих двоих. Кавех, наконец, с новыми силами взялся за работу, оставив всё личное глубоко внутри. Ему поступил запрос на строительство роскошного и дорогого дворца Алькасар-сарай. Архитектор по истине зажил этим проектом – он отдавал всего себя на разработку и реализацию. Работа в самом деле выходила удивительно красивой и гениальной. Однако кое-что помешало быть миру идеальным. Когда семьдесят процентов работы было выполнено, это место поразило увядание. Хотя Лесные стражи быстро разобрались с этим очагом, восстановить руины было невозможно. Заказчица Дори была в ярости и обвинила Кавеха в недальновидности. Но он был намного более разбит и ошарашен – Алькасар-сарай был для творца светом во тьме, той частью искусства, что спасла от всего ужаса вокруг, он наконец смог поддаться стихии и начать творить. Кавех продал дом своих родителей, чтобы начать новое строительство. Часть суммы добавила Дори. Теперь, когда шедевральный дворец отстроен, архитектор должен ей безумное количество моры. Наконец, проект, практически моментально принесший светочу Кшахревара всеобщее признание и популярность, был окончен. Казалось бы, в такой ситуации должно было наступить полное удовлетворение собой, однако это счастье длилось не долго. А точнее ровно до того момента, как Кавех очутился перед порогом проданного имущества своих родителей и, оказавшись без крыши над головой, был вынужден единственное – выживать. В сердце была полная опустошенность, неизвестность и страх за своё будущее. Оценив сохранившиеся финансы, обанкротившийся архитектор снял старое временное жилье, оставшись с грошами моры для которых он, увы, нашёл не лучшее применение. Каждый вечер юноша стал появляться в таверне, выпивая несоизмеримое количество алкоголя. Будучи пьяным, он постоянно делился откровенностями с хозяином таверны, который, в свою очередь, из каких-то личных мотивов, проникшись его историей, частенько стал давать Кавеху уходить с неоплаченным счётом. Будни стали походить на бесконечное мучение в непрекращающейся эйфории. Работа не складывалась, хоть после свалившейся популярности архитектору стало поступать в разы больше заказов, он отказывался их брать из-за неспособности выполнять даже самые простые поручения. Больше не было ни вдохновения, ни сил выбираться из этого состояния. Любимым делом Кавеха стало приходить в родные сердцу места, в которых он проводил лучшие моменты своей жизни. Одним из таких становился и Дом Даэны, с которым связано и самое щепетильное воспоминание. После таких посещений всё в мире то и дело напоминало того самого человека, который так и не смог выйти из головы. В один из вечеров, вернувшись домой в далеко не трезвом состоянии, парень, будучи на эмоциях, ринулся по кусочкам собирать свой разорванный экземпляр их совместного с Хайтамом проекта, над которым впоследствии блондин горько плакал, прижимая бумагу к сердцу, словно пытаясь найти в ней его. Он стал постоянно перечитывать страницы, написанные Аль-Хайтамом, вопреки мыслям, которые твердили, что воссоединение невозможно; и тем более, он прочно считал, что выше этого – заявиться на порог к бывшему возлюбленному. Не было ни единой надежды на то, что такой практичный человек впустит в свою жизнь ныне жалкого архитектора, опустившегося на самое дно. На то время, секретарь академии оборвал какие-либо связи с окружающими его людьми, тщетно погрузившись в себя, в книги, в наушники со звукоизоляцией, в монотонную работу, не выпуская из себя ни единого чувства. Ныне, он жил в одиночестве в этом просторно доме, который мог бы быть не его, а их. Размышления о том, что все стремящиеся вырваться глубоко подавленные чувства и эмоции противоречат его идеологии, стали подпитывать случайные встречи с Кавехом. Он всегда видел его издалека, но никогда не приближался. И постепенно стал понимать, в каком он состоянии и что происходит. Определённо, это ещё больше играло на нервах – мир стал ещё больше постоянно напоминать о нём. Случайно замечая его чаще и чаще, дыхание слово перековало. Хотели ли они в самом деле забывать друг друга? Или неужели эти сильные и умные люди не могли взять и заставить себя перестать страдать от воспоминаний о первой юношеской любви? Но что бы это не было, увы, они слишком разные – извечные противоречия постоянно будут приводить к конфликтам. Но наперекор этой, на первый взгляд, очевидной вещи, в мире существует одна простая цитата: "противоположности притягиваются". В чем смысл противоположности? Почему она тянется к обоим с таким необъяснимым давлением, что порой в голове возникает вопрос: "Способны ли люди вообще выносить такой напор чувств и эмоций?" В тот день Кавех потратил свои последние деньги. Скоро он лишится жилья за неуплату долга и неизвестно каким образом будет возвращать заказчице деньги. Он как обычно сидел в таверне, молясь о силе и избавлении от страданий. На плечо блондина плавно легла чужая рука, но он совершенно не придал этому никакого значения, приняв это за галлюцинацию, почему даже и не дрогнул. Однако, за этим последовало: – Кавех. Продолжая думать, что он окончательно спятил, слыша до боли родной голос, юноша медленно повернулся назад, чтобы убедиться в суждении. Но его ждало опровержение теории. — Что? – дрожащий голос смог выдавить лишь это слово из трех букв после встречи с тем самым человеком. Из совершенно пустых круглых глаз непроизвольно начали течь слезы. Кавех всё ещё не мог убедиться – реален ли этот Аль-Хайтам. Будучи ошарашенным, он так и сидел неподвижно на одном месте, как безжизненная фарфоровая фигурка. Дальше последовало лишь крепкое объятие без обращения внимания на окружающих гостей в таверне. Вместе с объятием вернулось ощущение давно забытого тепла и дома. Молча, без слов, долго, со слезами. Что-то родное разжигало тёплый камин души, ничего не имело веса. Деликатно вызволившись из объятий, оба пытались закрыть глаза руками, промачивая рукавом слезы. Прекратив скрывать зеркала души, они вновь сошлись нежными взглядами. – Уйдём отсюда? Кавех не мог ничего ответить, он не был в состоянии ни говорить, ни ходить. Потому просто молча слез со стула, повиснув на руках парня. Быстро расплатившись одной солидной купюрой за его счёт, Хайтам вывел блондина из заведения. Ни о чем не спрашивая, парень повёл его к себе домой. Уже сидя на диване в гостиной, между ними наконец завязался разговор: – Ты сразу согласился пойти со мной. – Ты пришёл за мной. Почему? В ответ последовала тишина. – Ты ведь отказался тогда от меня, – пьяным голосом продолжил Кавех. – А ты от меня? Ты тоже действительно отказался от меня? – Я никогда не отказывался от тебя. – Но твои тогдашние слова значили совсем другое. – Я... – робея, юноша не смог дать ответа. – Почему ты ничего не сказал мне, когда обанкротился? – Ты знаешь, что случилось во время строительства Алькасар-Сарая? – Знаю. – Попробуй сам ответить на вопрос "почему я не пришёл к тебе". Ты бы меня ждал? Только не говори, что ты не думал на самом деле о том, как скорее избавиться от наших совместных воспоминаний. – Если бы ты пришёл ко мне, я бы раньше понял, что на самом деле хотел не этого. – Чего ты хотел? – Знать тебя, видеть и помнить, – как на отрез, чётко озвучил Аль-Хайтам. – Да неужели? И это не только потому, что не смог оправиться после травмирующих отношений? – Ты считаешь, что это были травмирующие отношения? Ты сам ничего не понял? – Я понял, я всё давно понял... – И чего же ты тогда из меня выпытываешь? – Я не могу простить всё произошедшее ни себе, ни тебе. – Это был твой выбор, Кавех. – Не отпирайся! Ты тоже… – Я тоже сказал тебе тогда, – в моменте перебил Хайтам. – Ты думал, что мы слишком разные? Так ведь? Именно это руководило тобой в тот момент, – продолжил он же. – Да, но... – Что “но”? Скажи уже, что на самом деле хочешь сказать. – Я смог понять, что именно в наших противоречиях может родиться больше гипотез и рассуждений. – Понять, что на самом деле ты не сможешь и дня прожить без меня? – Это звучит отвратительно. – Ты понял, о чем я. Но ты в самом деле думал, что я не смогу впустить тебя назад в свою жизнь? – с нарастающей серьёзностью в голосе говорил Аль-Хайтам. – Я не знаю. – Разлом был неизбежен, я бы тоже не смог понять, зачем ты мне был нужен и что меня тогда дополняло. Так что теперь мы квиты. – Без падений, невозможно развитие... – Да. – Однако, я постоянно спотыкаюсь. Не ответив, Хайтам обнял Кавеха, нежно прижав к себе. – Я уже говорил ранее, твой непрактичный идеализм – лишь способ бегства от реальности, когда-нибудь это обязательно станет бременем для твоего существования. Пожалуйста, не обижайся на мои слова. Кавех молча забрался выше на парня и крепко обнял за шею. – Прости меня? – задал вопрос трезвеющий юноша. – Ты прощаешь меня? – переспросил Аль-Хайтам. – Я прощаю тебя. – И я тебя люблю. Кавех сильнее вжался лицом в его тело и вновь заплакал, но уже лишь от счастья. Никто в целом не смог тут остаться с сухими глазами. И так бывает, когда встречаешь своё "близнецовое пламя", которое является твоим отражением. Каждый день ты видишь его во всем: в каждой книге, в каждой картине, в каждой самой обыкновенной вещи и даже "в комнате полной искусства всё равно смотрел бы на него"; везде слышишь любимый голос, постоянно вспоминаешь этот родной запах; становится тяжело дышать, когда вы долго не видитесь. Ты будешь цепляться за любую возможность, лишь бы только напомнить себе о нем, будешь искать его всюду, и всякий раз, когда найдёшь, ваша встреча будет такой же чувственной и эмоциональной. Тебе невольно захочется его обнять и никогда больше не допустить разлуки. Ты всюду повлечёшь его за собой. – Добро пожаловать домой, Кавех. Более я не дам тебе уйти. Адресат отстранился от объятий и, смотря прямо в глаза юноше, коротко и нежно поцеловал, засим улыбнувшись высказал: – Я уже давно дома.