Он знает…

Он знает о ней все. Нет ничего, что могло бы скрыться от пронзительного взора зелёных глаз. Полученная отработка на паре? Он узнает сразу же. Пропущенная лекция? Лучше бы ей появится в стенах института раньше его. Нахамила преподу? Что ж, в обед он возьмёт её под белы рученьки и поведёт извиняться перед коллегой. Но тем не менее, девчонка продолжает косячить, прекрасно зная, как горит огонь в этих глазах. Они были знакомы с детства, разница в шесть лет не была помехой их дружбе. Жили напротив, бегали в одну школу, поступили в один институт. Он знает, какие игрушки она брала с собой в садик. Знает, где впервые разбила коленки на велосипеде. Знает, с каким восторгом рассказывала про свой первый день в школе. Молодой мужчина в ярости открывает дверь лаборантской, кидая пачку документов на свой стол. — Я убью её! — кричит он, доставая из кармана халата телефон, в сотый раз набирая абонент под именем «Моя Язвочка», в сотый раз выслушивая «Абонент вне зоны действия сети». — Антон Евгеньевич, она уже в пятый раз не приходит на занятия. Через две недели последний контроль, а через месяц экзамен. Когда она будет отрабатывать, я…– продолжала сетовать женщина, поправляя время от времени свои очки, пока юный преподаватель не перебил её. — Я разберусь, Екатерина Владимировна. Обещаю, завтра либо Миронова приходит к вам на отработку, либо не приходит больше никогда. Он знает, как она плакала в его руках, когда парочка старшеклассниц отрезали её длинные косы. Знает, как она получила первую двойку. Знает, как её били дома за четверки. Знает, как старалась стать хорошей дочерью, внучкой, ученицей. Антон поднимается на втрой этаж, проходит мимо актового зала к кабинету музыки. Если Женя прогуливала пары, то чаще всего зависала здесь, перебирая клавиши на фортепиано, но здесь несносной девчонки не оказалось. Мужчина тяжело вздохнул. Остаётся только библиотека в другом корпусе. Преподаватель спешит в гардероб, забрать пальто, чтобы быстрее найти это чудо, пока она не натворила неприятностей, но его счастье само в него врезается, роняя на пол учебник по оперативной хирургии — пара, с которой девушка свинтила ещё до начала. Он знает, как она плакала, застуканная им в ванной с лезвием в руках. Знает, как бинтовал свежие порезы на бёдрах. Знает, как каждый день звонил ей по видеозвонку. Знает, как начинались трястись руки, если девчонка не брала трубку с первого раза. Знает, как долго ехала скорая, когда он нашёл её в школе в обморочном состоянии с кахексией и, как позже выяснилось — анорексией. Знает, как она цеплялась руками за его толстовку, умоляя не говорить родителям. — Я не знаю, что я с тобой сделаю! — угрожающее рычит он, поднимая учебник с пола. — И Вам доброе утро, Антон Евгеньевич, — отвечает девушка забирая книгу из его рук. — Не язви! Где ты была? Почему опять прогуляла пару? — начинает засыпать её вопросами преподаватель. Женя жмурится, словно от яркого света, и слегка трясёт головой, из-за чего неаккуратный пучок начинает растрёпываться. — Опять нотации. Ну гуляла, и что с того? Что Вы мне сделаете, Антон Евгеньевич? — кусает нижнюю губу, накрашенную ярко-розовой помадой. У мужчины разве что пар из ноздрей не клубиться от злости. Он вжимает худое тельце в бледно-зелёную стену (к счастью) пустого коридора, а крепкая рука находит своё место на тонкой шее, слегка сжимая. — Ты доведёшь меня до ручки к концу выпуска. Если не хочешь, чтобы дома я порвал тебя на тысячу маленьких котят, то поспеши на пары, милая, — изумрудные глаза горят огнём, что так любила девушка. За один этот взгляд она была готова взорвать все лаборатории медицинского института и самолично забрать документы. — А если не поспешу? — Женя хлопает своими карими глазками миндалевидной формы, обрамлёнными чёрными ресничками, подкрашенными тушью, и поднимает на Антона совсем «невинный» взгляд, скользя им по ровным скулам и останавливая на персиковых губах. — Бесстыдница, — мужчина впивается в её розовые губы поцелуем, размазывая помаду. Правая рука с шеи переползает на пухленькую щечку, а левая дотягивается до резинки на волосах и дергает вниз столь ненужный по его мнению аксессуар. Каштановые волосы мягкими волнами ложатся на хрупкие плечи и тут же падают вниз до середины бедер. Он знает, как девочка любит театр и все с ним связанное. Знает, что она обладает феноменальной фотографической памятью. Знает, что ей никогда не надо читать дважды, чтобы запомнить информацию из книг, но нужно прослушать лекцию раз сто, чтобы запомнить только название. Знает, что Женя хорошо разбирается в истории и может даже ночью назвать всех правителей Китая, рассказать про все французские революции, напевая Марсельезу на французском, и нарисовать карты сражений в Великой Отечественной войне, начиная планом «Барбаросса» и заканчивая взятием Берлина. Знает, что девушка обожает по ночам читать сонеты Шекспира в оригинале. Знает, что терпеть не может учения Карла Марса и читала его труды забавы ради. Знает, что родители заставили связать свою жизнь с ненавистной медициной… — Моя маленькая негодница, — шепчет Антон в столь желанные губы, оторвавшись из-за нехватки кислорода.— Убил бы, если не любил бы, — Женя усмехается и вовлекает мужчину в новый поцелуй. Он знает, как она ревела ему в трубку, говоря о поступлении. Знает, как не спал ночами, боясь, что его малышка вновь что-то с собой сделает, как и три года назад, когда он буквально вытащил её с того света. Знает, как забирал жить к себе. Знает, как умерла тихая, скромная девочка, уступив место наглой, язвительной и забывшей все границы девушке. Знает, что является её единственным смыслом жить. Знает, что виноват в каждой её выходке. Знает, что без его внимания, девчонка начинает вытворять такие вещи, что черти в аду дрожат от страха, а у него потом оба глаза дергаются и волосы седыми становятся. — Если ты думаешь, что это сойдёт тебе с рук, то глубоко заблуждаешься, принцесса, — ухмыляется преподаватель.— Дома я заставлю тебя наизусть выучить этот несчастный учебник, — девушка цокает языком и закатывает глаза, понимая, что выходка не удалась и наказания не избежать.— А ты как думала, зайчонок? Я обещал тебе, что после твоего выпуска мы поженимся, и я увезу тебя навсегда от твоих родителей. А ты делаешь все возможное, чтобы этот выпуск не случился. Так что перестань закатывать глаза и поспеши на фармакологию, — девушка быстро оглянулась, убедившись, что никого нет, вновь быстро чмокнула мужчину и, бросив тихое «как прикажите, Антон Евгеньевич», убежала в другое крыло корпуса, провожаемая влюблённым взглядом изумрудных глаз. Он знает, как она много раз сбегала из дома, желая ощутить глоток мнимой свободы. Знает, как она впервые попала в плохую компанию. Знает, как искал её по всем клубам Москвы, пока не нашёл уже далеко не трезвого подростка. Знает, как болела буйная дурная головушка его возлюбленной утром. Знает, как его крестный на следующий же день поставил на учёт всех негодников, которые сманили его ангела в этот грязный порочный и развратный мир пусть и на одну ночь. — Антон, это конечно не «Развитие капитализма в России», но так же отвратительно и скучно. В их уютной гостиной, выполненной в бежевых цветах, горит приглушённый свет, создавая романтическую и одновременно домашнюю атмосферу. Окна закрыты плотными шторами, а из открытой двери балкона доносятся свист птиц, жужжание майских жуков и приглушённые звуки города. Женя лежит на диване, уложив голову на колени своего возлюбленного, сжимая в руках скрипты по оперативной хирургии, которые ей так любезно всучил мужчина. Антон печатает очередной отчёт на ноутбуке, стоявшем на стеклянном кофейном столике, и изредка пьёт уже давно остывший кофе из своей любимой кружки с надписью «Препод №1». Как вы догадались, подарок на День учителя от его девочки. — Учи давай, — шикает он на неё, поправляя очки, которые всегда надевал дома для работы с ноутбуком и чтения книг. — Скучно, — стонет она, поглаживая маленького белого котёнка, что уже успел умаститься на груди хозяйки и замурлыкать громче трактора. — Жень, ну выучи уже и дело с концом. Я знаю ты можешь. Иначе, принесу учебник, будешь читать двести пятьдесят страниц вместо восьмидесяти, — он вновь дергает резинку с волос, выпуская пряди из плена пучка, и зарывается пальцами в мягких каштановых локонах. Он знает, как его девочка боится жуков и пауков, поэтому на окне стоит сетка. Знает, что она предпочитает пить зелёный чай утром и какао вечером. Знает, что не может есть другое мясо, кроме курицы. Знает, что её любимый цвет — сиреневый. Знает, что без него боится спать. Знает, что девушка боится оставаться один на один со своими мыслями, а потому он всегда рядом с ней. Знает, что Женя предпочитает собирать волосы в пучок, чтобы те не мешали жить, но охотно позволяла ему распускать их. Знает, что она терпеть не может халаты, но раз в неделю стирает их и идеально выглаживает, чтобы любимый не шёл на работу в мятой вещи. Знает, что девчонка обожает сладкое. Знает, что до визга любит снег. Знает, что Женя чувствует себя в воде куда комфортнее, чем на своих двоих на суше. Знает, что любит носить больше платья и юбки и носит джинсы и свитшоты из-за удобства и комфорта. Знает, что она сопит во сне. Знает, что поцелуй в лоб прогоняет все кошмары, возвращая девичьему личику ровные черты лица. Он знает, как горят карие глаза в лучах закатного солнца. Знает все её эмоции лишь по одному изгибу бровей. Знает, что она смотрит вверх, чтобы не дать волю слезам. Знает, что эти глаза всегда смотрят на него с восторгом и любовью. Знает, что она забавно хмурится и приподнимает правое крыло носа, когда видит или читает что-то неприятное для неё. Знает, что девочка начинает дышать ртом, когда сильно волнуется. Знает, что краснеет до кончиков ушей, когда он целует её. Знает, что через три года возьмёт её в жены и увезёт далеко из Москвы, где их никто не найдёт. Он знает о ней все… А она знает, что он любит её…