Сампо Коски (кродеться)

Он всегда ходил тихо, как мышка. Тише Хук, которая что-то натворила, и тише шахтёров, с горя решивших, что обокрасть клинику будет проще, чем договориться полюбовно. Наташа понимала, что жить в Подземье непросто, потому лишь отчитала первую, а вторым прописала воспитательные уколы и отпустила с миром. Но Сампо ходил тихо не потому что боялся попасться. Это имело смысл до недавнего времени на поверхности, чтобы уходить от Стражей и прочих опасностей, внизу же его знала каждая собака и никогда бы не сдала. Наташа долго ломала голову над этой загадкой, пока однажды ночью не услышала подозрительный шорох в смотровой и не зашла туда с ломиком наперевес. Сампо ходил тихо, чтобы никто не видел его слабости. Он сидел к ней спиной и поминал всех эонов, каких знал, а знал явно немало. Наташа не вслушивалась, сосредоточившись на важном: напряжённо сведённых лопатках, свежих шрамах на плечах и боках, потёках крови, что уходили бурыми следами за ремень штанов. А возился Сампо, очевидно, с руками, но со своего места Наташе не было видно, как именно его ранили. Поколебавшись мгновение, она специально сделала шаг так, чтобы в тишине юбка зашуршала громче выстрела пушки. Сампо вздрогнул, обернулся, и Наташа успела уловить загнанный, уставший взгляд. — Мог бы разбудить меня, — сказала она с укоризной и положила бесполезный лом на ближайший столик. И взяла с него перчатки. — Будто бы я прогнала. Сампо засмеялся — нервно, наигранно — и как всегда начал болтать. Наташа слишком долго жила в Подземье и слишком привыкла разбираться с проблемами местных, чтобы игнорировать подобные сигналы. Почти не слушая оправдания, извинения и отговорки, на которые Сампо был мастак, она подвинула к нему стул и мягко, но уверенно отвела ладонь в сторону от живота. Значит, не руки, а рваная рана в брюшной полости, кое-как перевязанная тем, что попалось по пути. Наташа недовольно поджала губы. — Нат… — голос Сампо дрогнул, когда она коснулась воспалённой кожи вокруг повязки. — Не надо, правда. Со мной всё чудесно, лучше не бывает. Я только возьму немного бинтов и уйду, и вообще — смотри, какие замечательные вещички я принёс, вон, в том углу! Нашёл дуру: она даже не подумала смотреть в ту сторону, зная о таланте Сампо исчезать буквально из-под носа. Вместо этого крепче сжала его запястье, мысленно считая пульс. — Спасибо за лекарства, расходники и редкие инструменты, — Наташа не сомневалась, что Сампо принёс именно это. — Но я бы предпочла, чтобы после подобных подарков в тебе не появлялись лишние дырки. Сампо фыркнул и наклонил голову. Чёлка совсем закрыла глаза. — Неужели ты волнуешься за своего милого друга Сампо Коски? Наташа толкнула его в грудь, заставляя откинуться спиной на кровать, и взяла со стола бутыль с антисептиком, хирургический набор и свежие бинты. Лицо Сампо стало совсем бледным и он нервно затараторил что-то про срочные дела. — Да, я волнуюсь за тебя, и я зашью тебе рану, обработаю все остальные, а потом оставлю в клинике на несколько дней. Если нужно — попрошу Олега и всех его свободных людей не спускать с тебя глаз. Потому что ты совсем себя не бережёшь и меня это бесит. Выслушав её, Сампо замолчал и посмотрел долго и странно, будто видел куда больше обычных людей. А затем повернул голову и прикрыл глаза, тем самым признавая её право как врача делать с ним что угодно. «Спасибо» — прошептал так, что услышал бы киборг, но не человек. Наташа хмыкнула, завязала бантик и приказала теперь повернуться спиной. Царапины обрабатывать куда легче и быстрее, да и из-за обезболивающего Сампо заметно расслабился и уже не напоминал автоматон. Наташа по привычке потрепала его по голове, ероша волосы, как делала со всеми воспитанниками приюта, когда те вели себя хорошо, и потянулась к кармашку на платье за конфетой. — Это уже слишком, — остановил её Сампо и наконец-то улыбнулся: мягко, по-настоящему. Так он улыбался редко и Наташа, словно зверь, чуяла подобные искренние моменты. — Но с удовольствием как-нибудь зайду к тебе выпить. — Думаешь, у меня есть алкоголь? — Я знаю, сколько, где и как часто ты его пьёшь, дорогая. Наташа могла бы потягать его за ухо, но не стала. Лишь попросила: — Не уходи, переночуй здесь, — и Сампо с тоской посмотрел на перепачканную своей же кровью постель. Ах, какие мелочи. Она привыкла к окровавленным тряпкам и почти силой уложила этого балбеса на чистое, после чего посмотрела в угол, где были свалены «подарки». Среди них выделялись игрушки для малышей, дорогие, качественные, сделанные в Белобоге. Их дети не могли бы себе такие позволить… легально. — Потом принесу ещё, — пообещал Сампо, наблюдавший за Наташей сквозь полуприкрытые веки. — Мне нравится быть добрым дядюшкой Мерзляком. — Хорошо, — не стала сопротивляться Наташа и накрыла его одеялом. — Только в следующий раз топай так, чтобы все проснулись. Ты здесь свой. Не нужно красться. Сампо закатил глаза, будто она сказала какую-то глупость. Может и так. Привычка всё же очень сильна и вряд ли он перестанет ходить так, чтобы не оставлять следов своего присутствия. Но Наташе будет спокойнее, если хотя бы о ранах он перестанет загадочно молчать. В следующий раз Сампо забрался в клинику через окно.