Мальчик с коготками

      

САН

             Я сверяюсь с часами.              С момента, как я жду его появления, прошло уже тридцать четыре минуты. Я не уверен, что сразу после шоу он поедет домой, не зависнет в гримерке, чтобы поболтать с остальными парнями, а то и вовсе не выпорхнет через главный вход с кем-то другим. Не уверен… Но все же надеюсь, что задерживаться слишком уж долго внутри он не будет. Про вариант чьей-то еще компании даже думать не хочется.              Тем временем, кажется, я начинаю мерзнуть. Несмотря на солнечные дни, вечером в конце октября явственно ощущается приближение холодов.              От сидения на узком ограждении, которое установлено по периметру парковки, у меня уже побаливает задница и чуток ломит спину. Наверное, не зря Хва постоянно подшучивает, что после тридцати жизнь не начинается, а идет на убыль. Не то чтобы в тридцать три я уже начал планировать выход на пенсию, но ночное бдение на парковке в неудобном положении и правда дает о себе знать.              Понятия не имею, сколько еще ожидать, но уходить категорически не намерен. Я должен с ним встретиться. И так потратил достаточно времени зря, желая убедиться.              Чтобы размять ноги и отсиженную задницу, а заодно согреться — как-то заранее не подумал, что стоило бы утеплиться на такой вот случай, — я поднялся и начал наматывать короткие круги, чтобы ненароком не упустить его появления. Кажется, я уже прожег взглядом заднюю дверь клуба, каждый раз встрепенаясь, стоило той открыться. Только он пока так и не вышел.              Сорок минут.              Сорок пять.              Я стою справа от выхода, в паре метров, когда в дверях наконец появляется он.              — Уен, — окликаю я. Негромко, чтобы не напугать, но достаточно, чтобы привлечь внимание.              Он не один, а в компании еще двух парней, тоже танцовщиков шоу. Одного я даже, кажется, узнаю: без яркого грима все они выглядят едва ли не симпатичнее, но, конечно, заметно проще. Только не Уен. Его красота для меня исключительна и неоспорима, независимо от того, как он выглядит и во что одет.              Вместо красивого эротичного корсажа, чулок и пары туфель на умопомрачительных каблуках, в которых он выступал сегодня вечером, на Уене узкие черные джинсы, высокие грубые ботинки на толстой подошве, прибавляющие ему тройку сантиметров роста, и классическое пальто цвета «кэмел». Волосы, обычно идеально уложенные для шоу, сейчас собраны в довольно небрежный пучок, отчего он словно выглядит даже моложе.              Отвести глаза катастрофически сложно, как и в течение шоу, а внутри все вибрирует, откликается, и чувства кричат: я не ошибся.              Едва Уен оглядывается, с его пухлых губ спадает улыбка, а смех обрывается на середине.              — Уен-и? — один из его приятелей с подозрением взирает на меня, и я вижу, как он, почти инстинктивно, хватает Уена за пальцы, то ли ища защиту, то ли наоборот выказывая поддержку.              Смешно: он заметно хилее и ниже. Типичный омега. Такие обычно у альф нарасхват, мимоходом проносится в голове, но я же едва его замечаю. Для меня имеет значение исключительно Уен.              Мой Уен. Мой избранный омега…              — Идите без меня. Увидимся завтра, — отвечает он, и на мгновение на его лице вновь расцветает улыбка. Жаль, что адресована еще не мне, но от того не менее прекрасна.              — Уверен? — подает голос второй. Не чую с его стороны ни единого запаха. Вероятно, он бета. Впрочем, мне наплевать.              — Конечно, все в порядке, — заверяет Уен.              Его спутники, поколебавшись, все же уходят, минуя меня и оставляя нас с Уеном наедине. Он машет им на прощание, прежде чем те двое садятся в машину и выезжают с парковки. Я терпеливо жду.              — Я не шлюха, — первым делом в лоб заявляет мне Уен.              Складывает руки на груди, инстинктивно отгораживаясь. Он не выглядит злым. Скорее, уставшим.              — Я ведь даже еще ничего не сказал, — оправдываюсь. Подходить ближе пока не рискую. Не хватало еще, например, получить удар между ног или струей перца в глаза. У моего мальчика без сомнений есть коготки.              — А я и так все знаю, — утомленно вздыхает он. Едва глаза не закатывает. — Думаешь, я не заметил, как ты пожираешь меня глазами уже который вечер подряд? Поверь, ты не первый, кто пытается ко мне подкатить. Но не выйдет, прости. Если я омега, то вовсе не значит, что мечтаю стонать под каждым встреченным на пути альфой. Жаль разрушать твои планы на ночь, но попытай удачу где-то еще. Бывай.              Он порывается уйти и, кажется, демонстративно задевает меня плечом, проходя мимо. Тогда я бросаю вслед:              — Кажется, ты мой Истинный.              Слова заставляют его замереть. Это мой шанс.              — Да, верно, я давно наблюдаю за тобой, но впервые увидел тебя не в клубе, — признаюсь я. Уен по-прежнему стоит спиной, но определенно слушает. — Мы довольно банально столкнулись в кафе недалеко отсюда. И там я заметил тебя. Почувствовал. Меня будто заряд тока насквозь прошиб. Такого со мной никогда прежде не происходило. Тогда я проследил за тобой и случайно узнал, что ты выступаешь здесь.              — Так, значит, ты еще и сталкер. Все ясно, — насмешливо фыркнув, прерывает меня Уен, качая головой. А затем все же смотрит в мою сторону, встав полубоком, готовый в любую секунду окончательно завершить диалог. — Но мне плевать. Признаюсь, до лести про Истинных ты додумался первым, даже любопытно, — Уен хмыкает. Его ладони спрятаны в карманах, и я надеюсь, что внутри он не ласкает перцовый баллончик или острие ключа. — Но про любовь мне заливали неоднократно. Я не тупой. Вы, альфы, привыкли видеть в омегах раболепных и подобострастных подстилок, жаждущих отдать себя. Но повторю, на случай если ты не услышал: я не шлюха, независимо от названной тобой цены и глубины красивых обещаний. Я знаю себе цену, и, поверь, она точно не измеряется в деньгах. Чао, поищи кого поглупее и посговорчивей.              Уен шагает, так что я пялюсь ему в спину, нажимает на кнопку сигналки, и в ближайшем ряду сверкает фарами авто. Однако, прежде чем сесть внутрь своей малолитражки, он в последний раз оборачивается и предупреждает почти игриво:              — Если станешь преследовать меня, сообщу в полицию. И на порог клуба тебя, конечно, тоже не пустят.              Исчезнув в салоне, Уен хлопает дверью и вскоре, лихо сдав назад, покидает почти пустую стоянку.              Я огорчен, не спорю, но это только начало. Теперь в нашей Истинности я еще больше уверен. Аромат феромонов Уена, плотным шлейфом окруживший меня с момента его появления на парковке, сладко ласкает мне все рецепторы. Я даже чувствую изрядное возбуждение, но сегодня придется справляться с ним в одиночку. О мимолетных связях даже не думаю. Со дня нашей встречи лишь присутствие Уена разжигает во мне желание близости. Желание обладать всецело. Когда секс не просто чистая физика, трение тел и способ разрядки, а чувства.              Любовь?              Вообще-то, к числу романтиков причислить себя я не мог. Да и в Истинных не слишком-то верил. Все знают, что найти исключительно своего человека не так уж и просто. Поэтому пары создаются по принципу обычной взаимной симпатии. Без привязки к любви, основанной на природных позывах. Конечно, тяга альф и омег остается неоспоримой. Натура вторичного пола давно придумала все за нас, как ни старайся противиться. Но Истинность… О ней спорят многие.              Я спал с партнером независимо от его принадлежности. Мной управлял не голый инстинкт, а простое желание «хочу — не хочу», «встает или нет». Не скрою, омеги оставались в почете, отчасти я списывал это на вкус и типаж.              Но Уен пробудил во мне настоящую жажду. Он словно стал единственной четкой, цветной картинкой в моем обозрении. На фоне него другие люди фактически меркнут, как минимум в плане влечения. Я ярко ощущаю его феромон, он действует на меня как триггер: заводит, будоражит, искрится эйфорией в мозгу и отзывается острым желанием в теле.              Возможно, сегодня я потерпел неудачу. Но я не сдамся, и Уен обязательно будет моим.              

УЕН

             Кажется, до дома я доезжаю на автопилоте. Меня слегка потряхивает, мне душно и в тоже время знобит. Черт бы подрал блядского альфу!              Кое-как паркуюсь и, не дожидаясь лифта, взбегаю на пятый этаж. Раздеваться начинаю еще в прихожей, так что в ванной, едва не запнувшись, снимаю трусы и спешно забираюсь в душ, хотя и принимал его после шоу в клубе.              «Истинный, говоришь?» — проносится в голове, пока выкручиваю вентили на максимум. — «А не пойти бы тебе нахрен, самоуверенный мистер альфа?»              В бессильной вспышке ярости бью кулаком о кафельную стенку впереди себя, но быстро сдуваюсь. Закрываю глаза и просто стою под горячими струями, которые хлещут по лицу, груди и плечам, и периодически отплевываюсь от воды, но двигаться даже не думаю. Обнимаю себя руками, хотя на самом деле мне хочется вытащить из-под ребер трепыхающееся, как бешеная птица в клетке, сердце и со всей силы сжать его пальцами, чтобы оно перестало так по-шальному биться.              Я отрицаю поток чувств, которые сейчас меня поглощают. Они слишком чужды. Безумны и устрашающи одновременно. Меня аж колотит от такого контраста.              Я хорошо контролирую цикл и даже в период затишья принимаю легкие подавители. Когда выступаешь в клубе, каждый вечер заполненном десятками взбудораженных альф, не стоит давать даже мимолетный намек на свой феромон.              В бурлеск-шоу я танцую четыре года. Начав с подтанцовки, я быстро — меньше чем за год — дорос до звания ведущей «звезды». Наверное потому, что танец всегда был огромной частью меня. А эффектная внешность только играет мне на руку. Я не врал, говоря, что наглые альфы и раньше пытались, хоть на время, но «снять» меня, предлагая дорогие подарки, блестящие цацки и толстые пачки купюр. Кто-то обхаживал меня аккуратнее, заверяя о большой и чистой любви и сугубо серьезных планах в надежде получить в свою койку. Говорили, что будут заботиться и просили уйти из шоу, лишь бы я безраздельно принадлежал только им. Но мне было неинтересно. Я умел ценить свое тело и себя целиком, как личность, у которой было достоинство.              Конечно, у меня были связи, я не монах и блюститель невинности, но все отношения случались по взаимной симпатии. Я не жаждал места трофейной жены, никогда не искал себе альф побогаче. Я не был конченым циником и даже верил в любовь, просто сам ее не испытывал. А думать про Истинных казалось мне чем-то из ряда фантастики.              И тут объявляется этот альфа. Я заметил его среди зрителей в зале почти две недели назад. Он приходил на каждое мое выступление. И безотрывно за мной следил. На шоу остальных парней он не заявлялся, видимо, выучив наизусть афишу с моим расписанием.              От сильного напора уже начинает гореть лицо, и я немного кручу вентиль в меньшую сторону. Сажусь на дно пустой ванны, обхватываю руками колени, попутно отметив свежий синяк, и упираюсь в них мокрым лбом. Вода теперь хлещет по голой спине, брызгами разлетаясь по стенам. За шторкой сгущается пар, а я наконец прекращаю дрожать, справившись с приливной волной пробирающего мое тело мандража.              Только все еще отчетливо чую и по нотам могу разложить его запах, густым облаком кружащий над головой, или того хуже — окутывающий меня, как одеяло, в котором мне жарко, но вместе с тем и не хочется из него вылезать: горьковатая мята, теплый пряный каштан с примесью свежих трав и сладости летних фруктов.              Клуб всегда был заполнен различными ароматами: выпивка, все оттенки парфюма, принесенный с улицы дым сигарет…              Феромоны. Куда же без них.              Некоторые гости откровенно не сдерживались, особенно в момент скакнувшего возбуждения прямо во время шоу, но каждый из клубных танцовщиков умело на всплеск чужих феромонов не реагировал. Это, к слову, не так уж и сложно. Вы ведь не броситесь посреди улицы на любого приятно пахнущего прохожего? Мир голых звериных инстинктов остался в далеком прошлом.              И все же я чувствовал. Чей-то феромон ярким пятном выбивался из общего микса. Он отвлекал. Сбивал… Заманивал. И вскоре я понял, откуда доносится аромат, заставлявший меня ощущать непривычно сильный прилив возбуждения и собственной сексуальности, которую, к счастью, я удачно вкладывал в шоу.              У меня хватало ярых поклонников и даже весьма настырных фанатов, но с ними всегда разбирались, стоило тем перейти негласную линию, нарушив мое пространство. Охране клуба слишком хорошо платили за нашу защиту. Клуб стал практически еще одним домом, где я мог чувствовать полную безопасность.              Но он умудрился меня достать, аккуратно выждав момент, и сразу пошел напролом.              Мне стоило большого труда противиться очевидной тяге, которая исходила от этого альфы. Он весьма осмотрительно держался на расстоянии, не делал попытки ко мне прикоснуться, надеясь лишь на слова. Он даже не испускал феромон. И, видит бог, я был ему за то благодарен. Не знаю, как долго я смог бы играть в безразличие.              Я знаю, что еще не время для течки, что это не просто обостренное циклом влечение. Но в Истинность я и вовсе поверить боюсь… Боже! Я даже не думал об этом, пока чертов альфа не сказал о ней вслух.              Я глубоко вдыхаю теплые пары воздуха. Раз, другой, так что до упора распирает легкие.              Что если он не остановится? Если не прекратит?              Я не железный.              Не понимаю, почему от осознания шанса стать Истинным этого альфы так страшно. Боюсь, что стану зависим? Что потеряю себя? Что не смогу быть хозяином собственным телу и разуму? Я не хочу поддаваться непреложному зову своей природы.              Надеюсь, что это пот или капли текут сейчас по коже, а не слабовольные слезы-предатели.              Тру кулаками глаза до размытых цветных кругов под веками. Но на радужке словно выжжен он: высокий, спортивный, с мягким взглядом и аккуратно подстриженными иссиня-черными волосами. Он выглядит так, будто сбежал с обложки какого-то дорогого глянца с тупыми статьями про секс.              Он выглядит, как неминуемое и опасное искушение.              

САН

             Я чувствую себя каким-то гребаным извращенцем, дроча на фото из галереи с его личной страницы на сайте клуба. Он чертовски сексуален, а его недоступность сейчас делает Уена для меня лишь желаннее.              Арх!              Стискиваю зубы и почти рычу, кончая, замазав руку и кусок покрывала между ног. Хорошо что додумался поставить ноут сбоку от себя и не залил спермой клавиатуру.              В голове дурной туман, в яйцах — временная легкость. Так и лежу со спущенными к щиколоткам боксерами и шумно дышу, явственно смакуя на кончике языка тот чуть разнузданный и с контрастом сладкого и свежего привкус, который исходит от Уена. Капля цитруса с десертными нотами яблочного пирога и переливом оттенков темного шоколада. Я даже не думал, что способен разобрать до тонкости чей-то запах.              Но он мой Истинный. Все мое существо буквально заточено на его феромон.              Как долго я смогу изображать покорного зрителя, когда жажду к нему прикоснуться, до хруста сжать его гибкое тело в руках и иметь до изнеможения?              Может, сейчас это смахивает на тотальное наваждение, но это лишь временно, пока Уен не со мной. Отмахнуться от естественной тяги фактически нереально. Это как жажда. Как голод. Чем дольше он копится, тем безумнее хочется его утолить.              Но бездумно рваться вперед и тем более действовать силой в мои планы не входит. Уен должен вызреть. Тем слаще будет его испить — мой крепкий пьянящий нектар, что сводит с ума с той самой случайной встречи, которая стала судьбой.              Думаю об Уене, и кажется, что я уже под действием сильного алкоголя. Ведет и расслабляет до срыва всех тормозов в один и тот же момент.              Засыпаю с единственной четкой мыслью: вскоре он будет моим.              Я продолжаю посещать его выступления, ненавязчиво напоминая о себе постоянным присутствием, но не делая резких шагов. Наблюдаю за его соблазнительным танцем из зала, любуясь и попутно безбожно ревнуя ко всем, кто ласкает глазами изящно очерченный контур тела, к которому сам еще не могу прикоснуться. Его движения плавные, гибкие, но в них искрами плещется страсть. Уен следует музыке, а я мысленно представляю, как красиво он будет смотреться в моих руках. И в штанах становится предательски тесно.              В конце я шлю ему в гримерку цветы, и он не возвращает их мне обратно (я лишь надеюсь, что не найду их позже в ближайшей урне где-то за клубом по пути на парковку).              А еще примерно через неделю я заказываю вип-приват. В клубе строгий регламент: никакого интима, это просто личная встреча наедине, вроде частного ужина с ведущей звездой заведения. Правда, он, конечно, не в курсе, что жду его именно я.              — Кажется, я просил меня не преследовать, — едко, как и в первую нашу встречу, говорит Уен, застывая в проеме, едва за ним закрывается дверь. — Или мне стоит сразу позвать охрану?              Он еще в гриме, в волосах — золотые блестки, но одет целиком в свое, что не менее эротично. В просвете расстегнутой на груди объемной рубашки виднеется четкий контур ключиц, и мне хочется провести по ним языком. Хочется впиться губами в нежную тонкую кожу и оставить яркую метку. Поставить мое клеймо.              — Разве я делаю что-то запрещенное? — в этот раз я лучше готов к его шпилькам в мой адрес. Я наклоняюсь вперед, опираясь локтями в колени и сцепляю пальцы в замок. — Я просто клиент, который заплатил за приватную встречу. И честно выкатил за это приличную сумму.              Уен награждает меня колким взглядом, а после обходит разделявший нас столик с напитками и буквально плюхается в кресло в стороне от меня. Максимально далеко от места, где я сижу. Перекидывает через подлокотник крепкие стройные ноги в бесстыдно тесных кожаных брюках, мысленно заставляя меня облизаться голодным волком, и говорит:              — Ты ведь в курсе, что это не бордель, и за свои деньги ты купил лишь мое рабочее время, а не меня?              — Твою компанию на остаток вечера, — с легкой улыбкой уточняю я.              — Называй как угодно, — он дергает плечами. — Но это все еще не делает меня шлюхой. Здесь мы не раздвигаем ноги перед тем, кто больше заплатит. Даже если гипотетически кто-то захочет, то в клубе все строго. Все регулируется. К слову, здесь установлена камера. — Он кивает головой куда-то в направлении потолка. — Это легальный бизнес, а не притон.              — Я не хочу купить тебя, Уен. И не считаю шлюхой. Кажется, я четко обозначил это еще в прошлый раз, — напоминаю я.              Безумно хочу приблизиться, но продолжаю сидеть на месте. Я не должен быть для него угрозой. Но подавлять себя катастрофически сложно, когда в полутора метрах сидит твой омега, источая манящую ауру феромона, который никак не скрыть. Потому что вся суть Уена машинально тянется на мой зов.              Как же дико я желаю его! Я сжимаю до скрипа челюсть и почти впиваюсь ногтями в кожу на тыльной части ладони, чтобы хоть как-то держать в узде подстрекающий все нутро порыв без спроса наброситься и взять Уена сейчас. Разложить прямо в кресле, даже если вокруг понатыканы камеры. Мне насрать.              — Ну да, ты же мой Истинный, — фыркает Уен и почти плюет последнее слово. Показно. Неестественно.              Я буквально улавливаю вибрации его страха. Но боится он не меня. Он боится сорваться. Как я. Поддаться. Прыгнуть с разбега с обрыва, но быть пойманным мной для него сейчас равносильно разбиться.              — Будешь врать, что не чувствуешь этого? — я фактически бросаю Уену вызов и все-таки скольжу вбок по сиденью дивана ближе к нему.              Он напрягается. Тихо сглатывает, но я вижу, как дергается на шее кадык.              — Так ты позвал меня сюда только ради этого? Повторять свой дешевый подкат, лишь бы залезть мне в штаны? — Уен взбрыкивает и резким движением сбрасывает ноги на пол. Садится, отзеркаливая мою позу. Так что теперь мы смотрим друг другу в глаза. Даже в неярком свете настенных бра различаю, как расширены у него зрачки. — За те бабки, что ты отдал за приват, мог бы снять себе трех продажных омег и по полной развлечься в свое удовольствие.              — Но хочу я тебя. Не на время. И не за деньги. Ты…              — Хватит! — обрывает он и, встав, шагает к двери. — Я попрошу, чтобы тебе вернули оплату. Можешь при желании написать жалобу на плохое обслуживание. Только, пожалуйста, больше не приходи.              Его голос к финалу звучит почти мягко. Как просьба или мольба.              Он кладет пальцы на ручку, медлит секунду, но тут же выходит, ни разу не оглянувшись.              

УЕН

             Ноги, которыми движет остаток разума, уводят меня от вип-комнаты прочь, а сердце в ритме тахикардии и бушующий внизу живота клубок из низменных вспышек похоти буквально толкают обратно, как мощный порыв встречного ветра, который мешает дышать.              Не понимаю сам: зачем бегу, зачем категорично ломаюсь. Меня же влечет. Притягивает как магнитом. Взять да потрахаться с чертовым альфой, дать, что он хочет. Разрядиться заодно самому. И закрыть навсегда вопрос.              Только знаю кристально ясно: на этом дело не кончится. А я увязну. Растворюсь. Идея быть настолько чьим-то пугает до тошноты. Принять суть Истинных все равно что добровольно сковать себя с человеком до конца своих дней. Эту связь не порвать, не разрушить, даже если однажды она начнет приносить только боль. Не хочу! Но Истинный, как наркотик, слезть с которого равносильно смерти.              Сука природа! Почему ты заранее решила за нас?              Я влетаю в гримерку, которая на счастье уже пустует. Не включая свет, иду в туалет и пускаю из крана холодную воду, чтобы умыться.              Тру руками раскрасневшееся лицо, и грим растекается под глазами жуткими пятнами. Вот сейчас я и правда похож на дешевую шлюху, продавшую за копейки собственный зад.              Запоздало мутит, словно забыл принять дозу, и теперь меня догоняет абстинентный синдром.              Опираясь ладонями о край раковины, пытаюсь восстановить ровный пульс. Кажется, пальцы немного дрожат. Когда дышать в итоге становится легче, кое-как домываю лицо и возвращаюсь обратно в полутьму гримерной.              За дверью, будто в издевку, кто-то задорно взрывается смехом.              На ощупь нахожу свою сумку и выуживаю пузырек с подавителями. Плевать на инструкции, у меня форс-мажор. Жадно запиваю водой, чуть не захлебнувшись, когда таблетка комом застревает в горле будто нарочно.              Давая препарату время подействовать, усаживаюсь за трюмо и роняю гудящую голову на сложенные вместе руки.              Из-за этого ублюдка цикл, видимо, сбился, и тело зудит, требуя дать моим взбунтовавшимся гормонам выход.              Слышу, как в зрительном зале двигают стулья, противно протащив ножки по полу, а на улице сигналкой истошно орет чье-то авто.              Включаю телефон, резанув глаза ярким светом экрана, и листаю список контактов. Но тщетно. Я физически ощущаю сопротивление организма при мысли о сексе с кем-то другим. А ведь имени этого альфы я даже не знаю. Хочется рассмеяться от абсурдности ситуации.              Даю себе еще пять минут, а после хватаю пальто и направляюсь к машине. Садиться за руль в моем состоянии, конечно, рискованно, но к черту — хочу поскорее вернуться домой, а завтра скажу, что беру на неделю отпуск.              Прохладный ветер обдувает, залетая под тонкую ткань рубахи, но из-за жара он кажется летним бризом. Быстрое стаккато моих шагов эхом разносится по опустевшей парковке. Машина как назло сегодня стоит в самом дальнем от входа углу.              Еще не увидев его, сразу чувствую запах. Вливаясь сквозь ноздри, тот липко стекает по глотке, а после взрывается в животе фейерверком банальной ебливой жажды.              — Какого хера ты трешься здесь?! — ору, сокращая финальные метры.              Ублюдок стоит, вальяжно прислонившись к водительской двери, и внаглую пялится на меня.              Сравнявшись с ним, хлестко влепляю пощечину. Он едва реагирует.              — Я ведь ясно сказал тебе: отвали!              Его напускное спокойствие еще больше выводит меня из себя. Упираюсь ладонями в его твердую грудь и пихаю назад, заставляя уйти с пути. Для омеги я физически более сильный, чем можно представить, но в сравнении с ним у меня фактически нет и шанса. От досады начинаю истерично мутузить его без разбора, но он ловко хватает меня за запястья, так что вырваться невозможно.              — Больно, — шиплю и впиваюсь взглядом в шальные, не в пример его внешнему штилю, глаза.              — Врешь, — уверенно констатирует он.              Вру.              Но касание горячих пальцев прошибает меня до нутра, а тело помимо воли льнет еще ближе, желая прижаться теснее каждым участком кожи. Порываюсь его оттолкнуть, а на деле свожу расстояние в минимум.              Закрываю глаза и безвольно утыкаюсь ртом в его тронутые ухмылкой губы, всеми фибрами ненавидя себя за слабость.              

САН

             Отпустив его руки, сгребаю Уена в охапку и практически вжимаю в себя целиком, продолжая с наслаждением целовать. Проникаю языком ему в рот и бурно встречаю ответ. Круто настолько, что кажется, я уже готов кончить от поцелуев. Уен толкается языком, будто борется, и глухо мычит, отчего по хребту до самого копчика меня пробивает разряд.              — Я хочу тебя, — шепчу и спускаюсь губами на шею, заставляя Уена задрать голову вверх.              — Я знаю, — дерзко парирует он, в тот же миг наглым жестом сжимая мой член сквозь слой ткани, кажется, готовый порваться под напором эрекции.              Я тащу Уена к своей припаркованной в паре метров машине и везу до ближайшей приличной гостиницы. Путь до дома я тупо не вытерплю.              Еще в лифте, плюя на приличия, начинаю его целовать и попутно сжимаю за задницу. Уронив возле номера электронный ключ, матерюсь в нетерпении и, едва оказавшись внутри, упираю Уена спиной в закрытую дверь.              — Аккуратней! — он ворчит и пихает меня в плечо, когда я, абсолютно сорвавшись, кусаю его за шею.              Затыкаю неистовым поцелуем его сладкий рот — разговоры оставим на утро — и снимаю с него пальто, а затем раздеваюсь сам.              Подхватив Уена на руки, уношу в сторону спальни. Кажется, что-то рвется, когда стаскиваю с него шмотки. Феромон без преграды буквально сочится сквозь кожу, затопляя все пространство вокруг меня.              Вид обнаженного Уена сжигает во мне остатки здравого смысла. Буквально рычу. Сбрасываю всю одежду и кидаюсь к постели, переворачивая его на живот.              — Эй, полегче… тц… блять… — шипит и ругается Уен, когда я пытаюсь толкнуться сквозь узкие стенки сочащейся смазкой дырки, но член, соскочив, проезжается вверх по ложбинке. — Идиот, больно же.              Он дергается, но я крепко прижимаю его собой, навалившись всем телом сверху.              — Думаешь, раз я теку, то можно засадить мне без подготовки? — возмущается Уен, но я чувствую как его буквально трясет от желания.              — Прости, малыш, очень сложно терпеть, — шепчу я, утыкаясь носом ему в затылок и утопая в шелковых волосах.              Он пахнет божественно. Я втягиваю его аромат до искр в глазах и чувствую себя реально под кайфом.              Опускаясь, лижу его шею, обсасываю мягкие мочки ушей. Мне хочется поскорее войти в него, но в новой попытке только отчаянно трусь, вскользь задевая стволом отверстие ануса. Даже от кратких фрикций Уен весь сжимается в предвкушении, жаждуще подставляя аппетитный зад.              Накручиваю на кулак разметавшиеся темные пряди волос и тяну, чтобы добраться до губ.              — Ненавижу тебя, — выдыхает Уен в поцелуй.              — Хорошо, я не против, пока ты рядом, — отвечаю и впиваюсь в него так сильно, что становится трудно дышать.              Уен елозит, придавленный моим весом, и от этого трения мне основательно сносит крышу, хотя кажется, я давно уже отключил в «off» рассудок, поддавшись голым инстинктам альфы.              Вылизываю его рот языком — мокро, пошло, опьяняюще вкусно. Уен охренительно томно стонет, так что в яйцах буквально звенит. Подаюсь вперед бедрами, заставляя его громко ахнуть, снова вжимаюсь губами в шею, всасываю, оставляя сочную, как ягода, метку на светлой коже.              Шарю ладонью между его ягодицами, расслабляя пульсирующую и просящую о члене дырку. Смазка хлюпает и свободно пропускает внутрь сразу два пальца, а вскоре добавляю и третий.              Уен без капли смущения призывно скулит, так что хочется подольше его подразнить, хотя собственные яйца грозят в любую секунду взорваться.              — Блять, да трахни же меня наконец! — яростно командует он и протяжно выстанывает, уткнувшись лицом в идеально чистую простынь, когда я в последний раз кручу внутри его задницы пальцами.              Прижимаю головку к входу и засаживаю сразу под корень, срывая с губ Уена короткий охрипший крик.              — Ебливый кобель, — цедит он, часто дыша.              — Просто Сан. Но ты, впрочем, можешь звать меня как угодно.              — Любишь грязные разговоры во время секса? — едко усмехается он и подмахивает в нетерпении бедрами так успешно, что головка внутри проезжается по какой-то чувствительной точке, вынуждая Уена прогнуться дугой и блаженно взреветь.              — Я готов любить все, если делаю это с тобой, — звучит почти романтично для момента, когда телом правит разврат.              Размашисто двигаюсь, раз за разом вбиваясь в его аккуратный зад. От картинки, как мой член исчезает в тесноте его тела, у меня основательно растекается мозг. Рычу как безумный и с каждым толчком вновь вгоняю член до упора под дико вульгарные звуки шлепков. И мой ангел в исступлении стонет, как распоследняя течная блядь.              — Если кончишь в меня… сломаю тебе член, — прерывисто угрожает Уен, при этом сжимаясь вокруг члена так плотно, что едва успеваю вовремя вытащить.              Тону в мареве и спускаю ему на задницу, так что мутно-белая сперма абстрактным бледным узором выделяется на раскрасневшейся коже.              Измотанно падаю ничком на постель, обнимаю по-хозяйски Уена за талию и тесно прижимаю к себе.              Секс с Истинным — неподдельная эйфория.              

УЕН

             Я плохо соображаю после оргазма. Тело настолько расслаблено, что кажется абсолютно бесплотным. Чувствую только, как Сан, обняв, нежно целует меня в плечо и трется носом в загривок.              Он молчит, я даже начинаю подозревать, что он мог отрубиться, но вскоре его пальцы начинают скользить по моей спине, очерчивают контур ягодиц. Все подозрительно ласково, без намека повторно заняться сексом.              Наверное, я бы не смог отказать. Внутри какое-то умиротворение, нездоровое состояние растворилось. А я остался собой. Мне действительно хорошо, даже нет желания предаваться самобичеванию за сгоревшие в мозгу предохранители. Мне лучше физически, и на душе гораздо спокойнее. Я, наверное, даже чуточку счастлив.              Противоречия относительно отношений с Саном — сейчас основная контрольная точка в текущем отрезке жизни. Мы — Истинные, я больше не буду этого отрицать, да, впрочем, и раньше я безуспешно с этим боролся. И проиграл. Но ощущаю ли я себя побежденным? Сан страстен, заботлив, нежен… шикарен в постели и — этого я точно никогда не скажу ему вслух — как его член потрясающе чувствуется внутри меня. Возможно, дело в нашей природной связи и идеальной половой совместимости, но наш секс с Саном был и, конечно, теперь останется лучшим за все двадцать четыре года моей жизни.              Но что он за человек, помимо постели? Смогу ли я провести с ним свою жизнь в качестве пары? Истинным не разбежаться, все равно их тянет назад. Даже секс с другими теперь не имеет смысла. Но это вовсе не значит, что автоматически мы построим крепкие теплые отношения.              Хочу ли я?              Определенно стоит попробовать, теперь вроде глупо возвращаться к исходной позиции.              От мыслей как раз отвлекает Сан. Шевелится у меня за спиной, притирается — я чувствую, как в бедро упирается его пободревший член. Автоматически под кожей пробегает волна возбуждения, но я делаю глубокий вдох.              Ладонь Сана переползает мне на живот и начинает гладить кругами. Очень приятно. Я ловлю его дыхание на шее, а потом, примерно под ухом, он оставляет маленький поцелуй. Давно я не валялся с кем-то в кровати просто ради комфорта и нежностей.              — Хочешь принять ванну? Я приготовлю, — вполголоса, с сексуальной хрипотцой, будто недавно проснулся, интересуется Сан.              Я меняю положение и смотрю ему в лицо. Ясное, доброе, с игривыми лучками в уголках глаз, до жути довольное и, несомненно, красивое. Лицо, на которое я могу смотреть до конца наших общих дней. Определенно не худший из вариантов, мысленно усмехаюсь я, но, видимо, Сан замечает перемену в моем выражении.              — Что это тебя вдруг так веселит? А? — Он касается большим пальцем моей щеки, гладит, а после ведет подушечкой вдоль нижней губы, и я ловко его кусаю. — Ауч!              Он отводит руку и весьма демонстративно облизывает место укуса.              — Ясно. У моего мальчика есть не только острые коготки, но и зубки.              И улыбается лукаво, так что я все-таки не сдерживаюсь и говорю:              — С каких это пор я стал вдруг твоим? — Выгибаю удивленно бровь и слежу за реакцией Сана.              — Надеюсь, с сегодняшних, — без увиливаний отвечает он. — Ты все еще против? Вряд ли ты правда ненавидишь меня.              Он вновь дотрагивается, теперь указательным пальцем, моих полусомкнутых губ. Так мягко, интимно, как бывает только между двумя людьми, которых связывает нечто большее, чем просто животный секс. Я беру Сана за запястье и, управляя его рукой, втягиваю палец в рот, едва посасывая кончик.              Ловлю его моментально темнеющий взгляд, насаживаюсь глубже и, облизав почти вдоль всей длины, вытаскиваю его палец изо рта, нахально улыбаясь.              — Мне нужно время подумать, — заявляю все еще отчасти из вредности. — Я сам по себе, даже если мы и Истинные.              Теперь уже я скольжу ногтем вниз по его груди и, не совладав с желанием, накрываю ладонью крепкую мышцу и мну, задевая пальцем сосок. Слышу сквозь кожу, как сердце Сана начинает биться быстрее.              — Дай нам шанс, ладно? — просит он, укладывая свою руку поверх моей.              А мне до стыдного нравится, как звучит это глупое новое «нам».              Но заводить разговор о будущем, об отношениях сейчас до жути не хочется. Чувства либо есть, либо нет. У нас и вовсе особый случай.              — Посмотрю на твое поведение, — нахальничаю я и первым нарушаю нашу тихую идиллию, приподнимаясь на локтях. — И ты обещал мне ванну. Я согласен. Помыться бы весьма не мешало.              На коже — и сзади, и спереди — засохшая сперма и впитавшийся пот. Хотя от волос и от тела в основном исходит наш с Саном смешанный феромон. Это нелепо заводит.              Резво перекатившись, Сан упирается руками по бокам от меня и доминирующе нависает сверху, отчего наши лица буквально на расстоянии сантиметра. Ловлю на коже его согревающее дыхание.              — Разрешишь мне присоединиться?              Хм… Но, кажется, правильный ответ здесь только один.              — Ну… если так сильно хочешь, давай, — позволяю я, словно для меня в том нет личного интереса.              А Сан поцелуем обнуляет разделяющее нас пространство.              

САН

             Ванная комната в номере роскошная.              Мы лежим, возвышаясь над густой пенной шапкой. Голова Уена покоится у меня на плече, и распущенные волосы намокли на кончиках.              Я придерживаю его, обхватив поперек живота и периодически ласкаю гладкую кожу, начиная от самой груди, где особое внимание уделяю его маленьким коричневым соскам, и заканчивая крепкими бедрами.              В один момент моя ладонь сползает чуть ниже, в пах, и я ловлю искренний кайф, осязая тщательно побритый лобок. Осторожно, на случай, если Уен захочет прерваться, смыкаю пальцы вокруг его полувставшего члена.              Уен обвивает меня за шею рукой, тянется губами навстречу и тихо постанывает в поцелуй, когда я, ускоряя темп, продолжаю ему дрочить. Он извивается, ерзает, и от трения я тоже начинаю активно твердеть, а от наших бурных движений через бортик выплескивается на пол вода.              Кончив, Уен расслабленно обмякает и опять укладывается мне на грудь.              — Мне помочь тебе? — интересуется он, видимо, все еще чувствуя мой встрепенувшийся стояк.              Обнимаю его за плечи и несколько раз подряд благодарно целую во влажный висок.              — Я в порядке, малыш, отдыхай.              Уен ведет плечом, мол, как хочешь, я предлагал.              — Я не против, что ты с самого начала общаешься со мной неформально, — чуть небрежно добавляет он. — Только избавь меня, пожалуйста, от этого приторного «малыша», окей?              — Даже во время секса нельзя? — уточняю я, пропуская пальцы сквозь мокрые пряди, и ловлю знакомые уже нотки шоколада и цитруса.              — Тогда и ты останешься ебливым кобелем, — фыркает Уен и от неожиданности ойкает, когда под водой щипаю его за задницу.              Пихает меня локтем под ребра и неубедительно пытается вырваться, когда я, рыча, прикусываю ему кончик уха, а потом в который раз покрываю изящную шею россыпью поцелуев.              Заручившись разрешением Уена, с удовольствием мою шампунем его волосы, попутно массируя голову, и торжествующе замечаю, как Уен в процессе едва не урчит. Тру мочалкой его ровную спину, руки, а потом Уен вдруг поднимается во весь рост из воды, даруя мне великолепное зрелище, но все якобы с целью намылить его длинные ноги, которые он поочередно ставит мне на бедро, катастрофически близко к члену.              Провокатор.              Откидываю к черту мочалку и встаю рядом с ним. Обнимаю, привлекаю вплотную к себе и целую на грани очередной безумной волны возбуждения, Уен даже пикнуть не успевает.              — Вернемся в постель? — тихо предлагает он, когда я, излив первый бурный порыв, нежно касаюсь губами его прикрытых век. Впервые за вечер, кажется, слышу в голосе Уена не вызов и попытку меня раззадорить, а честное отражение его чувств.              — Как пожелаешь, — шепчу в ответ.              Выбираюсь из ванны сам и помогаю ему, а после закутываю в мягкий гостиничный халат и сушу волосы полотенцем. Уен выглядит так по-домашнему и уютно, что на мгновение я зависаю, любуясь. Внутри невольно щемит от нежности.              Когда перемещаемся наконец в кровать, Уен широко зевает.              — Думаю, кому-то пора спать, — смеюсь и шаловливо чмокаю его в нос.              Сам поражаюсь, что вновь лежа с ним в постели думаю совсем не про секс — хотя еще в ванной опять был готов на него наброситься — а про то, как мне хочется окружить Уена заботой. Просто быть рядом с ним.              Вместо ответа он полувнятно что-то угукает, уже закрыв глаза, и поворачивается на другой бок. На секунду ловлю неприятный укол, но Уен отводит за спину руку и шарит по одеялу, пока не натыкается на меня, и тянет к себе.              Намек понимаю.              Ложусь впритык, обнимаю за пояс и прижимаю к своему животу тесно-тесно, уже почти по привычке носом зарываясь в волосы, чтобы вдохнуть его сладкий аромат.              — Можно я завтра заберу тебя после работы? — осторожно напоследок интересуюсь я, пока Уен окончательно не провалился в сон.              — Я уже разрешил тебе вымыть мои волосы, чего никому и никогда делать не позволял, — отзываясь, замечает он. — Так что сделай вывод сам. К тому же ты ведь все равно не отвяжешься.              — Это значит, ты даешь нам шанс? — наглею я.              — Да куда я теперь от тебя денусь, — безмятежно отвечает он, и мне кажется, я слышу, как он усмехается. — Всё, спокойной ночи. Я очень устал.              Уен чуть вертится, укладываясь поудобнее, а потом перехватывает мою ладонь, лежащую у себя на животе, и крепко переплетает наши с ним пальцы.