Последствия Шаманизма на Ночёвке

- Хей, Легоши... Это был полупустой коридор с бледно-бежевыми стенами и зелёной окантовкой на втором этаже главного корпуса школы, через который Артемий шёл на химию со столовки. Остальные в это время либо уже давно были в аудитории, либо шлялись невесть где - из-за того конфликта с лисами в столовой, он ещё долго не мог расслабиться от предрассудков в голове, отчего и ел значительно медленнее остальных. Обеденный перерыв всё равно шёл полтора часа, так что спешить ему было особо некуда. Внезапно, он почувствовал, как ему в нижнюю половину спины упирается чей-то тонкий, неуверенный мягкий палец. Когтя он не почувствовал - то явно было не хищное млекопитающее. Голос - женский. Обернувшись, он увидел бело-кремовое создание ему по пояс. То было что-то вроде козы, но с куда более пышной шерстью и розоватой кожей. От неожиданности он развёл руками и даже чуть привскочил - Д-да? - Гловер и Гиллан... Ну, те лисы подрались из-за меня. Прости за то, что доставила тебе хлопот и спасибо за то, что разнял их... - было видно, как овца (волк всё-таки вспомнил, как сия создание называется) потрясывается как от страха и пытается это скрыть медленными покачиваниями тела то влево, то вправо. Однако её выдавали трясущиеся руки за спиной, будто бы чувствуя, что её вот-вот сожрут - Ну, не за что... Обращайся, что ли? - Артемий невзначай почесал затылок, попытавшись скрыть свою неловкость. Та лишь слегка приулыбнулась, и её дрожь в теле практически сошла на «нет» - Всё-таки ты у нас довольно сильный. Значит, завтра в театре? Помни, что тебе красное стекло принести ещё надо! - Всмысл-… Он даже не успел договорить, как она ускакала восвояси, и именно что ускакала, а не просто ушла или убежала. Лицо Артемия в тот момент испытывало высшую степень удивления от всевозможных оказий, пока он глядел на её в след. А он ведь даже не успел хотя бы косвенно спросить у неё имя. Самым странным в этой всей ситуации для него было то, что она ни с того ни с сего начала трястись в диалоге, причём явно не из-за простого стеснения или неловкости: от неё чем-то очень-очень слабо пахло, таким ароматом, какого Артемий раньше никогда не ощущал, причём он уверен, что это явно не просто обыкновенный запах козы. Он общупал свой нос. В длинных когтистых пальцах, помимо того, что был аромат спагетти с дешёвым разбавленным кетчупом, был целый мир, состоящий из миллиарда разнообразных запахов, которые окружали его в течении дня: кулак гиены, прилетевший ему утром в морду, химозный запах чернил от ручки, которой он делал пометки в начале урока английского языка перед тем, как начать клевать носом парту, запах разъярённых лисов в столовой… Он, конечно, знал о чуткости носа у псовых, но даже представить себе не мог того, чтобы это всё ощущалось настолько детализированно, чтобы ароматы не смешивались друг с другом в одно целое, а каждый словно имел своё отдельное место на его ладони… … Он сидел на скамейке вместе с золотистым лабрадором, Димой, который был его лучшим другом до перенесения в другой мир, попивая лимонный кисель, купленный в местном буфете за сотню йен, которую он нашёл у мусорки рядом с выходом на уличную территорию Черрингтона. Уроки уже закончились, и пока остальные были заняты своими делами, эти двое решили выйти погулять, дабы перевести дух перед второй половиной дня. Полуденное солнышко приятно светило на бескрайнее море, которые наши герои в той жизни видели дай бог раз в четыре года. - Так значит... Театр? Как Четыре Айвы? - Нет, долбаёб, если Вова ходил в отсосную театралку с фриками и альтуханами, где они только и делали, что жопу себе лизали, это не значит, что любой драм кружок такой же - Так у нас ведь тоже драм кружок в школе был - А ты про него хоть раз что-нибудь слышал? - Нет - Вот и я тоже... Хотя и какие устои в этом, я тоже хуй знает. - Артемий снова отпил киселеподобный напиток через трубочку, после чего предложил Диме. Тот с удовольствием обсмаковал кислые сопли цвета золотого дождя, и его лицо немного сморщилось. – знаешь, что странного? Мало того, что она меня снихуя назвала сильным, так ещё и тряслась с меня, как наркоман с дозы - Ну бля… Мб у неё ломка? - Ломки в 16 лет бывают только у тебя, шиз - Мало ли - Так не, я ещё типа чувствую, что от неё будто страхом воняет -Погоди, чё за? – тот залился излишне некультурным смехом - Хрен знает, сам попробуй что-то понюхать. Ты же собака, у тебя то тем более обоняние долбанутое Дима, перестав напевать «I Wanna Be Your Dog» Кай Энджела (Игги Поп, к сожалению, посетил его плейлист лишь пару раз после просмотра одного фильма про эдинбургских наркоманов, во вступительной сцене которого играла Lust For Life, отчего оригинала от The Stooges он не знал), прислонил руку к носу и стал её понемногу разнюхивать. Постепенно, он перешёл к свои запястьям, и это «немного» превратилось в судорожное пыхание. Чёрный нос пополз по деревянной скамейке, кустику, растущему меж скамеек, Артемию, чем вызвал у того брезгливость на морде и наконец по мусорке, после чего лабрадор засунул в неё руку и начал судорожно рыскать - Ты долбаёб? - Погоди… - когти шкрябались по металлическому дну урны. Блондинистая рука почти по локоть была в помоях, состоящих преимущественно из полупустых бутылок соды, яблочных огрызков и использованных прокладок. – Нашё-ёл! - Ты долба-… - Волк даже не успел договорить, как пёс с улыбкой на лице показательно достал из мусорки грязную, едва закрытую шайбу и открыл её, вынюхивая содержимое. Артемий заглянул внутрь и увидел, что там было семь пакетиков, похожие на те, в которые фасуется чай с чабрецом в аптеках с +- подобным содержимым по внешнему виду, однако его нос говорил о том, что в них было кое-что другое. Лабрадор не стал закидываться, а положил в задний карман брюк, предварительно плотно закрыв тару. Его лицо явно преобразилось от хмурой раздражённости в сторону беззаботной радости, столь свойственной для данной породы собак - Впрочем, похуй… Кстати - продолжил Артемий — так это закрытая академия? - Ну тип' - И фиг мы отсюда выберемся, так? - Так - Значит, мы тут взаперти? - Да бля, не в уши же долбимся, сам понимаешь - Ну пиздец... Мало того, что мы в какую-то ебень попали, так она ещё и ограничена дай бог одним квадратным километром по площади, если не меньше - Ты бы и вне шкилы хрен куда пошёл, ты ж несовершеннолетний нищ - Хоть какой-то шанс на возвращение домой был тогда - Какой ещё шанс на возвращение? Ты угараешь? - Ну, мало ли… Скажем, вдруг где-то тут в округе водятся колдуньи какие-нибудь. Вдруг, чем помогут - Да какие нахуй колдуньи? Ты реально думаешь, что какая-нибудь вангоподобная залупа смогла бы отправить нас всех в групповую кому? - А прикинь, это на самом деле Андрей выкрутил газ на плите на полную, а мы в групповой коме щас лежим - По факту, самое реальное объяснение… А где Андрей, кстати? - Не знаю… - после этой фразы они замолкли на пару минут, разглядывая лазурную водную гладь моря - Кстати... В теории у нас же и родители должны быть здесь, раз мы за чей-то счёт тут маемся? - Мало ли, вдруг как в Неверленде тут - Какой Неверленд бля, я тебе не анимешник - Ну, впринципе мб чё-то да есть, если по телефонам покопаться, однако раз академия +- автономная, то и их родители хуй нам как помогут - А типо домой попроситься, не? - Да хз ваще... Может и прокатит, но обычно в таких халупах учатся по шизе родителей, а не детей, так что на вряд-ли - В любом случае, попробовать надо - Кстати, ты то хоть что касательно себя выяснил? - Ну-у... Я личные вещи порыл, там вообще хрен знает что - какое-то нердило ебанное с первыми местами по всем олимпиадам, а-ля Джимми Нейтрон - Вывезешь хот-БЛЯТЬ- Волк невзначай приржал, отчего случайно выплевал весь кисель себе на рубаху, после чего принялся её оттирать руками - Лох ебанный - смешинка подхватилась в ответ. - Ну, этооо... Короче, либо придётся гиганёрдом в краткие сроки становится, либо самовыпил сделать, хз. Альтернатив особых нет, да и за нёрдами обычно половина пед состава следит с местами под всякие конкурсы заготовленными. - Да заебусь я нёрдом становится, в пизду. Сначала хотя бы к такой жизни привыкнуть, а потом уже и с этой хуйнёй разбираться - Так ты и в той жизни хренью всякой маялся вместо учёбы. - Ну, вот значит в этой за голову возьмусь, хуле. Всё равно придётся здешнюю школьную программу учить, чтобы меня хотя бы не исключили отсюда. - Всё-таки херня у нас ситуация… - Артемий дохлюпал последние капли напитка, после чего выкинул пластиковый стаканчик в мусорку и встал со скамейки. Они пошли к себе в комнату, изредка передавая друг другу по фразе-другой, однако по большей части их диалоги не были шибко содержательными. Как раз и солнце скрылось тучами, а теплоту, которую оно излучало, унёс нагнавшийся с моря прохладный, промозглый ветер. Парни и сами не заметили, как оказались на пороге 701-ой комнаты. В ней было пусто за исключением уже знакомой нам всем гиены, сидевшей на своей полке и перебиравшей вещи старого владельца тела. - Чё делали? - Хернёй маялись, чем ещё по-твоему? Есть что ценное в шмотках? – Дима выдал довольно грубый и резкий ответ, пока Артемий молча продвигался в направлении к своей койке, разве что показав пятюню своему пятнисто-коричневому соседу - Да какие-то фотки мелкие, как с тех китайских мыльниц за три тысячи, которые сразу после щелчка распечатываются. А на них какие-то бомжи, или кто это… - Дай-ка посмотреть… - пёс потянулся к Захару и чуть ли не вырвал у него картинку из рук – да не, какие-то псевдопанки скорее. Кожанок слишком дофига – тот указал на фотографию, на которой стоял тот «Мигуно» с какой-то птицей с крашеным в фуксию ирокезом. На кожанке до пупка (хотя сисек у птицы не было, так что скорее всего это был мужчина) было около десяти нашивок совершенно разной стилистики, что говорило о разнообразных музыкальных предпочтениях этой персоны. - Да не, щас же такие и просто альтуханы ходят - Ну, мало ли, я просто предположи-… Конец фразы для Артемия перебил громкий хруст матраса, внезапно прогнувшийся под девяностокилограммового волка. У него не было совершенно никакого желания дослушивать диалог пса и гиены, поскольку он довольно сильно устал за этот день и ему хотелось отдохнуть от новых разговоров, удивлений и открытий хоть на секунду. По крайней мере хотя бы для того, чтобы хорошенько обдумать всё то, что случилось с ним за сегодня. Так-с… Начнём с того, как мы сюда вообще попали. Это был какой-то левый ютуб туториал по какому-то там спиритуализму, касающегося вызову духов и переносу душ в другие миры… Так? Мы совершили ритуал, однако Андрей послал нас нахуй. Там не произошло ровным счётом нихуя, но по итогу мы все проснулись в телах фурри где-то в Японии где-то на альтернативной Земле. Мы – ученики в левой частной школе для элиты вроде лицеев и гимназий, примерно чуть старше нас в той жизни. Я ебусь с колхозницей, у Вовы тоже хуйня какая-то есть, третий зубрила, четвёртый – панк, а Илья стал Шевцовым… Выбраться за пределы этой хуйни мы не можем, соответственно, все первые расследования и попытки вернуться назад тоже проводим здесь. Весь день страдаем хуйней каждый по отдельности, а вечером идём спрашивать этого Дарема что почём… Артемий, сам того не замечая, на автомате уже листал какие-то каналы в первом попавшемся приложении на своём телефоне. Судя по всему, это было что-то вроде чуть менее убогого аналога той всратой соцсети со статьями для +40-летних дедов, в которой замшелые СММ-щики растягивают инфоповоды, суть которых укладывается в два предложения, растягивают на псевдостатьи. Ксен, Бзден…? Впрочем, название и не требовалось. Тот пацан что-то говорил про то, что эти челы тоже какой-то хуйнёй ночью страдали… Так? Конечно, скорее всего пиздец какое ебанутое совпадение, поскольку на моей памяти фокусы местных гадалок сводились максимум к предсказанию девятого сентября две тысячи первого года, однако факта того, что мы скорее всего именно что обменялись телами с какими-то другими пятью долбаёбами из другого мира, что вроде бы говорилось в том туториале с ютаба, это не отменяет. Чисто теоретически, школа тут довольно ништяковая, так что тесно уж быть не должно… По крайней мере пока что. Одно видео в ленте сменяло другое, а наш волк тем временем, сам того не замечая, задремал… Комнату заливал ещё лёгкий, светлый, но уже предвещающий к сумеркам закат. Он проснулся в холодном поту и заметил, что пёс с гиеной куда-то ушли, и он остался в комнате совершенно один. В голове бредом проносилась одна незаконченная мысль за другой. Потупив ещё непроснувшийся взгляд в стену полминуты, Артемий решил снова взять телефон, чтобы потушить экран, поскольку на нём всё ещё проигрывалось какое-то дебильное видео с ненастроенных ещё под себя рекомендаций… На него пришло новое сообщение.   Хару, 12:13 Чего игноришь? Хару, 18:15 Впрочем, не против через 15 минут у сада встретится? Мне торфа в большое кашпо засыпать надо, а сил не хватает. Не поможешь? … Опомнился он только тогда, когда уже почти подошёл к самому верхнему этажу одного из корпусов Черрингтона, то бишь к крыше. Поскольку волк спал прямо в школьной рубахе с брюками, они были мятыми. Впрочем, как и сознание… Тёмная, пустынная лестничная клетка, освещённая разве что солнечными лучами, падающими из стеклянной выемки в двери, ведущей прямо к крыше. Слегка душновато, но и не сказать, что было слишком уж жарко. По пути сюда он лишь рассматривал крайне малочисленные фотки крольчихи из переписки, чтобы в случае чего не перепутать её с какой-нибудь другой крольчихой, если встретит её там. Всё-таки Артемий успел заметить, что чем меньше животные, тем чаще они передвигаются кучками примерно одного и того же вида, будто бы пытаясь тем самым доказать всем вокруг, что «мы, может и слабые, но зато нас много!», отчего сегрегируются от общества животных покрупнее. Так что, скорее всего, если там кто-то был кроме неё, то это тоже был заяц. «Да уж… Всё-таки, наверно, Легоши в таком обществе смотрелся странно с этой крольчихой.» Как только он взялся за дверную ручку, он почувствовал, что с той стороны двери её кто-то тоже попытался открыть, хотя через гранённое стекло в двери он никого не видел. У него немного ёкнуло сердце. «Неужто к концу дня крыша поехала, что галюнны появились?», подумал он, после чего тут же получил ответ на свой вопрос: - Открой, лапа тяжеленная, не держи! Он отошёл вбок, к стене, и в дверном проёме показалась белая, почти крошечная пушистая рука… Нет, даже ручка. В его очах появилась ещё большая трусость. Из той части крыши, которая ему показалась, он увидел несколько рядов кустарных растений на высоких грядках, от которых падала длинная тень на широкие дорожки между ними. Они были довольно аккуратно подстрижены, словно по какому-то контуру, что его сильно удивило: в прошлой жизни в своих широтах он ни разу не видел, чтобы даже самые задроченные дачники так ухаживали за своими растениями. Листья были до странного похожи на чайные… Кто-то резко заговорил у него под подбородком, пока он пялился на грядки. - Ну-у… При-вет? - А-А!! Волк подскочил, будто бы увидел на себе семисантиметрового паука. То, что с ним поздоровалось, в свою очередь, упала(судя по голосу) на пол с криком, что растеряло того ещё сильнее. Это была довольно маленькая зайчиха примерно по пупок Артемию, если не учитывать длинные, стоячие уши к её росту. Одета она была в белое платье с двумя голубыми тонкими полосками почти на самом конце подола, которое было лишь на пару тонов темнее её короткой шёрстки, похожей на топлёное молоко. Уши были прижаты руками к её глазам, а само туловище опиралось на локти. Сильно дрожала, как при испуге. Судя по всему, это и была та самая Хару, которая попросила его помочь ей с землёй… - Эй, т-ты чего? – Артемий попытался исправить своё положение, но как таковой реакции от неё не последовало. Дрожь крольчихи лишь усилилась. Он очень аккуратно схватил её за подмышки и едва поставил на ноги. Тело той показалось ему слишком хрупким, будто бы надавив ещё чуть сильнее, он сломал бы ей рёбра, отчего Артемий понял, насколько тяжело было бывшему владельцу этого тела с ней... Впрочем, он сомневался, чтобы тот создавал подобные неловкие ситуации, когда ему приходилось так крепко хватать крольчиху за что-либо. Она постояла с закрытыми ушами глазами ещё пару секунд, после чего неуверенно приоткрыла их, продолжая дрожать, и… Ударила волка в живот - Дурак!! - П-прости пожалуйста, я не хотел… «Чего это я отвечаю, как ебаная омежка?» - первая мысль в голове Артемия. Впрочем, столь хрупкое, столь малое создание, которое, казалось, могло рассыпаться не только от физического контакта, но и от пары грубых слов в его сторону, явно вызывало какой-то лёгкий диссонанс в его голове, что и могло быть ответом на его вопрос… Либо же он просто растерялся на долю секунды. К слову говоря, удара он не почувствовал от слова совсем. Рассерженное лицо Хару выглядело абсолютно противоположным лицу волка: грубые, неотёсанные формы физиономии в совокупности с большими, но почти пустыми из-за маленького размера зрачков глазами, будто бы те выражали полное непонимание того, где он находится и маленькая, осмысленная мордочка с почти невидным носом и ртом, глаза на которой почти полностью занимала радужка светло карего цвета… Или, по крайней мере, как казалось самому Артемию. - Впрочем, пошли… На каждые три её торопливых шага волк делал один замедленный, отчего Артемию было втройне неловко. Сад, как упоминалось ранее, был вполне себе ухоженный, что удивительно, поскольку он был довольно большим, и было довольно трудно представить, что одна только его маленькая хозяйка с её немногочисленными силами могла его содержать… Неужто у неё всё-таки были другие зайцы-помощники? Невысокие, вполне себе симпатичные цветы разных видов у главной широкой дорожки и увеличивающимися по наклонной кустарниками ближе к краям сада навевали ощущение лёгкого спокойствия… В контрасте с таким-то деньком. Пионы, флоксы, розы, после которых шли кусты карликового можжевельника – казалось, не было в этом месте растения, которое не подходило бы под своё место. Наконец, они подошли к какой-то маленькой беседке-сараю. Хару остановилась и неуверенно взяла волка за запястье. - Раз уж ты проигнорировал моё сообщение с утра, то пришлось спросить у соседки по комнате. Две недельки, и герань взойдёт. Впрочем, я и сама её посадить смогла, а вот гейхеркам в кашпо нужно… Да и, прости, приврала. Не торф насыпать, а торфяной субстрат. Думаю, сразу в него садить буду. Всё-таки, в тёплых краях живём, чтобы сначала в маленькие горшочки семена сажать… - А разве торф и торфяной субстрат – не одно и тоже? - Не-а. Субстрат не нужно обогащать минеральными составами, как и известковать. Да и среда у него нейтральная, а у торфа – кислотная… Дальнейшие пятнадцать минут она говорила ему о том, что она посадила на прошлой неделе, что будет садить – и что не удалось посадить, порой делая перерывы на лекции для мало разбирающегося в этой теме волка, пока тот раскидывал землю и субстраты (веса которых он, впрочем, практически не почувствовал) по различного рода горшкам, сам практически ничего у неё не спрашивая. Впечатление у него сделалось… Достаточно двоякое. Не то, чтобы он при виде неё вспоминал свою бабушку, которая каждое лето запрягала его под плуг в селе, лежавшем недалеко от его города, попутно объясняя основы садоводства, смешанные с пересказыванием Тайн Чапман с РЕН-ТВ. Нет, скорее ему вспомнилось что-то из более давнего, более забытого прошлого… Например, уроки ИЗО в шестом классе. Тогда на смену злобной тиранше, которая делала контрольные работы по буквально самому бесполезному уроку в школе раз в месяц, который ещё и отменяли каждую вторую неделю из-за изменений в расписании, пришла молодая девушка из маленького городка на другом конце области. Её имя уже выветрилось из его памяти Артемия, однако внешность, казалось, не забудется уже никогда. Короткое, блондинистое каре, почти как у Насти из его любимого сериала Кухня, только другого цвета. Светлые глазки, с беззаботным, постоянно свежим и расслабленным взглядом… Из всего педагогического состава школы она была единственной, кто разрешал сидеть в телефоне на уроке. Даже за аниме шарила, которое тогда наш Артёмушка ещё любил, и порой беседовала со своими учениками о просмотренных картинах. И всякий раз, даже сейчас, когда он видит невысокую девушку с блондинистым каре, он вспоминает о ней, о тех временах, и грусть нахлынивает в его сердце. Эта мирная, беззаботная обстановка, стоявшая посередь ублюдски составленного расписания, как глоток свежего воздуха на станции во время поездки в душном поезде... Примерно так же волк воспринимал такую «прогулку» в саду на крыше школы после долгого, сумбурного и нервного дня. И хотя немного назойливая крольчиха по своей натуре ничуть не походила на преподавательницу изо, в глубине души она вызывала примерно те же чувства… Однако, стоит ли ему так быстро забегать вперёд? В конце концов, у него и подруга в том мире была… Впрочем, к чёрту тот мир, поскольку он был уверен в том, что больше никогда туда не вернётся! Когда последний, крайне большой кашпо под «миленькие гортензии» был заполнен до конца, она присела на скамейку у беседки, вокруг которой они всё это время ходили. Артемий не нашёл лишним присесть тоже. - Вот именно поэтому я и не сажу чернику. Конечно, красивые кустики, но выглядят неплотно на фоне можжевельников и бирючины… - Слушай… - Артемий вдруг прервал её отрывистый монолог, длившийся почти четыре с половиной минуты – как ты вообще не заёбываешься с этой вознёй? Ладно ещё я сейчас тебе помог земли накидать, но я только сейчас сюда пришёл, а ты тут целыми днями торчишь - Знаешь… Не без этого, конечно, но они без меня погибнут. Как и я. Нужно выручать друг дру-… - внезапно она замерла на пару мгновений, после чего резко повернулась обратно к Артемию – Погоди, ты же что-то подобное в первую нашу встречу спрашивал, нет? И тут его сердце замерло. Внезапное напоминание о том, что он – не истинный обладатель этого тела, выбило Артемия из той зоны редкого комфорта, в которой он даже не успел толком побывать. Хвост неоднозначно вертикально встал, взъерошился. - Ну-у… Хз. Мне каждую минуту своих диалогов с кем-либо помнить? «СУКА, Я ВСКРОЮСЬ, ЕСЛИ ЭТА МАНДА СКАЖЕТ, ЧТО ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА БЫЛА ВЧЕРА». Зубы волка задрожали. - Не знаю, просто… Просто тот день на удивление хорошо запомнился. Ты же, по-моему, за цветами для кружка ко мне пришёл, так ведь? - Ага… «Если это подставной вопрос на проверку на пиздабола – то я спрыгну прямо с этой крыши» Однако, к облегчению и даже большому удивлению, она просто вздохнула – нет, не от нервов, а чтобы снова вдохнуть в себя вечерний воздух, наполненный благоуханием её дивных цветов, отведя взгляд от волка куда-то вдаль. То же самое сделал и он. - Как у тебя день прошёл? – тишина прервалась тонким, высоким голосом крольчихи лишь через пару минут - Ну-у, неплохо в целом. А у тебя? – голос стал мешкаться - Говорила уже вроде. Ояширо-сенсей завалил сегодня. Всё-таки сложная эта Первая Мировая… - Гм. – он попытался стрясти как можно более понимающее и осознанное лицо, будто бы пытаясь скрыть, что в первый раз слышит о том, что в первый раз слышит о каком-то Ояширо на историке - Что-то стряслось? – она снова оглядела волка немного смятённым взглядом, будто бы подозревая в чём-то – сегодня ты себя особенно странно ведёшь - Всмысле «особенно странно»? - Хехехе… Ну, ты ведь и сам себя странным называл В голосе крольчихи появилась какая-то двоякость, даже робость. Фраза была произнесена легко, но сжато… Пока ещё необузданный на свои способности нос волка почувствовал какой-то странный аромат, немного похожий на настороженность, шедший от неё. По крайней мере, ассоциировавшийся у него с ней. Или это, всё-таки, был его страх? Тот самый страх, который испытывает притворщик, когда его обман, который он строил годами, лежит в паре фраз от раскрытия. Рассудок Артемия мутнел с каждой минутой всё больше, и он всё больше понимал, что в сознании Хару, он – всё ещё Легоши, которого он не знал от слова совсем, даже не осознавая того, насколько отлично от него действует - Говоришь чуть увереннее и прямее, чем обычно… Да и, по-моему, не матерился ты раньше - Голова с самого утра болит, может поэтому - Голова? Ну-у… Могу заварить тебе чая с имбирём, если хочешь - Да не, я пойду лучше… - Так быстро? Но он уже не был готов отвечать, и просто в скором темпе пошёл к выходу обратно в здание – крольчиха едва не на всей своей скорости бежала за ним, чтобы не отстать. Ни флоксы, ни можжевельники уже не приносили такого спокойствия, как при дороге сюда - Впрочем… Думаю, так будет лучше. Мало ли, разболится ещё завтра… Дверь на крышу захлопнулась сразу после этой фразы крольчихи, и он снова очутился в душной школе. Он быстро топал обратно к себе в комнату, не желая больше ни с кем отсюда не говорить и ни с кем не сталкиваться – если он всего через пару реплик с Хару уже показал свою неготовность общаться с кем-либо из этого мира и неготовность принять мириады сконфуженных физиономий, удивляющихся поведению нового обладателя этого тела, то что будет, если он вступит в диалог с кем-нибудь понастойчивее? Нет, кроме тех придурков здесь ни к кому пока не стоит вступать в контакт слишком близко… И не факт, что вообще когда-нибудь это станет безопасным. Артемий был зол на вечер, на этот блядский, абсурдный мир-зоопарк, но в первую очередь он был зол на себя, на свою несостоятельность. Даже из того уютного, тихого сада с чудесной компанией в виде безмятежной крольчихи он выгнал себя с позором, самым унижающим образом. - Ещё и под таким нелепым предлогом съебал… Пролёт, коридор, пролёт – и вот дверь 701-ой комнаты распахнулась… На полу он увидел лежащего в судорогах Диму с пеной изо рта, которого окружили койот, бобтейл, фенек и гиена, пытающиеся ему помочь.