Тени Аррана

Золотая Пыль и Голоса на высоте

Арран дышал влажным, солоноватым утром, пропитанным запахом моря и гниющей древесины старых доков. Тивиан проснулся не от крысы и не от капели, а от давящей тишины в своем убежище под лестницей. Тишины, густой как кисель, нарушаемой лишь собственным стуком сердца. Накануне они разделили жалкие остатки от провала с ворванью – 127 настоящих монет на шестерых. Этого хватило, чтобы заплатить Бартоломью за несколько ночей в «Трещине» и отдать часть долгов мелким ростовщикам трущоб. Но чувство горечи и неловкости висело в воздухе тяжелее обычного тумана. Он выбрался из-под лестницы, его кости ныли от сырости. На ржавом крюке висел только его нож. Книги, как и монеты из странного сна, давно исчезли, но он надеется получить подтверждение их существования, просыпаясь уже 2 ночь. Осталась лишь пустота да память о золотозубом капитане и огненном аде «Морской ведьмы». Лира была права – они были в шаге от гибели тогда, в туннелях. И эта мысль грызла его сильнее голода. А что если..? «Море раскроет свои объятия…» – эхо сна прошелестело в сознании. Он резко тряхнул головой, словно отгоняя назойливую муху. Философские думы – роскошь для тех, у кого полный желудок. Сегодня нужно было действовать. Деньги, полученные вчера, были каплей в море их нужд и долгов. Даррен уже наверняка кипел от нетерпения. Город как будто спал после вчерашнего, было не так рано, чтобы увидеть всего пару работяг и бездомных, которые выходили ближе к обеду. Тивиан прогуливался по местам которые колыхали его сознание, он решил вернутся к тому месту где странная фигура наблюдала за ним. Никого не видно Странное стечение обстоятельств, на рынке было лишь пару продавцов. Не час пик, но в основном с утра здесь и есть кучу народу. В голову ударило воспоминание. Фигура в длинном плаще. Слишком высокий. Слишком худой. Тивиана бросило в дрожь, перед глазами маячила незнакомая метка.

«Трещина»

Команда собралась в «Трещине» раньше обычного. Атмосфера была наэлектризованной, смесь похмелья, стыда и азарта. — Ну что? — Даррен сидел, развалившись на стуле, постукивая костяшками пальцев по липкому столу. Его лицо, изрезанное шрамами, казалось еще грубее, чем обычно. — Надышались туманом, нагляделись на красивые взрывы? Пора и честь знать. Деньги не падают с неба, как дождь. А с неба у нас тут только чайки дерьмо роняют. Мэйв, склонившись над грубо нарисованной картой Аррана, сделанной на обороте корабельного счета, лишь взглянула на него. Ее серебряный якорь поблескивал в тусклом свете. — Даррен прав, — тихо сказала она. — Наши долги не исчезли, нужно что-то делать, может, пару дел, сейчас все будет куда легче. Патрули… — Она провела пальцем по линии, обозначавшей дворянский квартал. — Новый капитан, тот «заносчивый мудила», как ты выразился, Даррен, действительно нерадив. Его люди ходят по одним и тем же маршрутам, как сонные мухи. Окна возможностей есть. Но нужен план помасштабнее рыбок. — Масштабнее? — Элис, игравшая тусклой медной монеткой, подняла рыжую бровь. — В смысле, не одну лавку ,например, а несколько? Одновременно? — Именно, — Мэйв улыбнулась, в ее глазах зажегся знакомый огонек расчетливости. — Три лавки. В разных концах города. Работаем парами. Быстро, чисто, синхронно. Пока стража мечется, пытаясь понять, где гореть пожарным, мы уже растворяемся. — Три? — Кирван поправил треснувшие очки. Он выглядел бледнее обычного, вчерашний эль и ужас взрыва давали о себе знать. — Рискованно. Одна наводка, один крик… — А один большой куш, — перебил Даррен, его глаза загорелись алчностью. — Представь, Кирви! Настоящие деньги! Не эти жалкие гроши за ворвань, а полные кошельки! Может, хватит на то, чтобы смыться из этой вонючей дыры? В Тивию, в Карнаку… Да куда угодно! — Смыться? — Лира, сидевшая в своем углу и точившая кинжал о специальный камень, издала короткий, сухой звук, похожий на смех. — На что? На награбленное? Чтобы там нас поймали еще быстрее? Смыться можно только с чистым прошлым или с очень-очень большими связями. У нас нет ни того, ни другого. — Зато есть шанс перестать быть тенью, — вступил Тивиан. Его голос прозвучал тише, чем он хотел. Он ловил на себе взгляд Лиры – тяжелый, оценивающий. — Шанс… дышать свободнее. Хотя бы на время. — Он не сказал «жить лучше». Сама мысль казалась кощунственной здесь, в подвале сгнившего маяка. Но после вчерашнего зрелища на море, после этой монеты с волком… ему хотелось чего-то другого. Неясного, но другого. — Свободнее? — Даррен фыркнул. — Свобода стоит денег, Тиви. И мы их возьмем. Мэйв, показывай точки. Мэйв разложила карту. — Первая цель: «Лавка Старого Бруно». На рынке у Старого дока. Старик торгует антиквариатом, разным старьем, но главное – он скупает у моряков «сувениры». Часто – золотишко, серебро, драгоценные камни без оправы. Охрана – сам Бруно, старый и глуховатый, и его внук, по правде больше занят девчонками, чем делом. Лавка старая, замки простые.Есть черный вход — идеально для тихого входа. Пара: Кирван и Элис. Кирван – открывает замки, Элис – отвлекает внука, если тот появится. Берете мелкие ценности, монеты. Быстро. — Вторая цель: «Ателье Мадам Роз». В дворянском квартале, но на самой его окраине. Шьет платья для небогатых дворянок и богатых мещанок. Серебро, золотые нити, может, даже камешки на фурнитуре. И главное – наличка! Дамы любят расплачиваться звонкой монетой. Охрана – сама мадам, злющая, но старая, и одна служанка. Проблема – окна на втором этаже, решетки. Но дверь… Даррен, ты говорил, видел слепую зону в патрулях рядом? — Ага! — Даррен оживился. — Ровно за углом от ателье – глухой переулок. Патруль проходит его, оглядывает мельком и идет дальше. Интервал – ну минут десять. Времени вломиться и выломиться – как раз. Силовой вариант. Пара: я и Лира. Я – дверь, Лира – страховка и быстрый сбор. Берем наличку из шкатулки под прилавком и все блестящее, что плохо лежит. — Третья цель: «Аптекарь Геллерт». Тоже окраина, но рынка, с другой стороны. Небогатая, но… — Мэйв сделала значительную паузу. — Он торгует не только микстурами. Говорят, у него есть сейф. И торгует он кое-чем посерьезнее травок. Опиум для богатых клиентов? Или кое-что из запрещенки… Костяные амулеты, может? Люди говорят что когда в лавку заходишь "воняет черной магией" — Она кивнула в сторону Тивиана. — Охрана – сам Геллерт, хитрый и осторожный старик, и его здоровенный кореш, бывший матрос, спит обычно в задней комнате. Рискованно. Пара: я и Тивиан. Нужен точный удар. Отвлечь Геллерта, пока Тивиан справится с корешем или найдет сейф. Берем содержимое сейфа и… особый товар, если найдем. Будем надеяться на опиум, рисков меньше.. Тивиан почувствовал, как в животе похолодело. Аптекарь. Сейф. Костяные амулеты. Это уже не просто кража еды или контрабанды. Это шаг в другой мир, более темный и опасный. Он вспомнил шепот во сне: «Клинок, заточенный из кости Левиафана…» Бред? Но причем тут это? Или…? — Костяные амулеты? — Кирван нахмурился. — Это же почти ересь, Мэйв. Охотники… — Почти – не значит совсем, — парировала Мэйв. — И они стоят очень дорого. Контрабандисты из Серконоса или Гристоля платят за них золотом. Риск оправдан. Если они есть. А если нет – сейф должен окупить все. Тивиан, справишься? Все взгляды устремились на него. Даррен – с ожиданием и давлением. Лира – с холодной оценкой. Мэйв – с вызовом. Элис и Кирван – с тревогой. Тивиан сглотнул комок в горле. Отказаться – значит показать слабость. Значит подвести тех, с кем делил и хлеб, и страх, и этот вонючий угол под лестницей. — Справлюсь, — выдавил он. Голос звучал чужим. — Надеюсь без крови... — Отлично, — Мэйв постучала пальцем по карте. — Работаем сегодня, на закате. Когда рынок затихает, а патрули устают. Сходимся здесь, у «Стены плача», через два часа после последнего взрыва газовых фонарей. Делим добычу и… — она посмотрела на каждого, — начинаем думать о будущем. По-настоящему.

«Лавка Старого Бруно» (Кирван и Элис)

Рынок у Старого дока к вечеру превращался в царство теней и вони. Торговцы сворачивали ларьки, увозили нераспроданную рыбу, оставляя после себя лужи крови, чешую и кости. Воздух густел от запахов гнили и дезинфекции, которой тщетно пытались залить помои. Кирван и Элис прижались к стене полуразрушенного склада напротив лавки Бруно. Вывеска – скрипучая доска с нарисованным якорем – болталась на одной петле. Свет в окнах уже погас. — Готов? — прошептала Элис, ее веснушчатое лицо было сосредоточенным в полумраке. Кирван кивнул, нервно перебирая в кармане набор тонких отмычек. Его руки дрожали. Он ненавидел силовые варианты. Тишина, тени, точность – его стихия. Он двинулся первым, скользя вдоль стен, как тень. Элис последовала за ним, ее шаги были бесшумными, как у кошки. Задняя дверь лавки, выходящая в грязный переулок, была заперта на простой висячий замок. Кирван присел, прислушиваясь. Изнутри доносился храп – глухой, прерывистый. Старик Бруно. Кирван вставил отмычки. Его пальцы, несмотря на дрожь, работали с привычной точностью автомата. Щелчок прозвучал громко только для него. Замок открылся. Они проскользнули внутрь. Воздух пах пылью, старым деревом, воском и чем-то металлическим. Стеллажи были завалены всяким хламом: морскими раковинами, ржавыми инструментами, обрывками карт, потускневшими подсвечниками. Кирван сразу направился к массивному дубовому прилавку. Там, в ящике под столешницей, Бруно обычно хранил выручку и мелкие ценности. Элис осталась у двери в жилую часть, прислушиваясь к храпу. Ящик был заперт на крошечный замочек. Кирван справился с ним за секунды. Внутри лежал неглубокий железный лоток, доверху наполненный монетами – серебряными и медными, с профилями разных императоров и королей Морли. Никакого золота. Но сумма была внушительной. Кирван быстро пересыпал монеты в холщовый мешок. Его глаза выхватили в углу ящика небольшой кожаный мешочек. Он развязал шнурок – внутри сверкали несколько мелких, но чистых бриллиантов и пара рубинов без огранки. «Морские сувениры». Он сунул мешочек к монетам. — Кирв! — тихий, но резкий шепот Элис заставил его вздрогнуть. Она указывала на дверь в комнату. Храп прекратился. Послышались шаги. Кирван мгновенно захлопнул ящик, сунул мешок за пазуху и отпрыгнул от прилавка, сливаясь с тенью у стеллажа. Элис прижалась к стене рядом с дверью, в руке у нее блеснул тонкий стилет. Дверь скрипнула. На пороге стоял не старик Бруно, а парень лет двадцати – внук. Он зевал, почесывая живот поверх грязной рубахи. В руке он держал огарок свечи. — Деду? — пробормотал он, протирая глаза. Свеча осветила пустую лавку. Парень зевнул еще раз, повернулся и… замер. Его взгляд упал на прилавок. На крошечный блестящий предмет, упавший на пол, когда Кирван закрывал ящик – медную пуговицу с якорем. Парень нахмурился, наклонился, чтобы поднять ее. В этот момент Элис, как пружина, выскочила из тени. Не для удара. Она резко чихнула, громко и неожиданно, прямо за спиной парня. — Апчхи! Парень взвизгнул от неожиданности, подпрыгнул и уронил свечу. Она погасла, ударившись о пол. В темноте послышался его испуганный голос: — Кто тут?! Дедушка?! Элис уже была рядом с Кирваном у задней двери. Они выскользнули наружу, тихо прикрыв дверь. Через мгновение из лавки раздался крик парня и сердитый голос старика Бруно. Но было уже поздно. Тени растворились в переулках рынка.

«Ателье Мадам Роз» (Даррен и Лира)

Воздух в переулке у ателье пах дорогими духами, смешанными с запахом мокрого камня и… чего-то затхлого. Дворянский квартал пытался сохранить лоск, но трущобы давили с окраин. Ателье Мадам Роз было островком жалкой роскоши среди ветшающих фасадов. Даррен прижался спиной к холодной стене в глухом переулке, куда только что скрылся патруль из двух стражников. Они прошли лениво, зевая, даже не заглянув в темный угол, где он стоял. — Пора, — прошипел он. Лира кивнула. Она была готова, как всегда. Ее белая коса была туго заплетена, лицо – каменной маской. Даррен подошел к крепкой дубовой двери ателье. Замок выглядел солидно, но не новым. Даррен достал из-за пояса короткий, тяжелый лом – «фомку», выменянную когда-то у докового грузчика. Он вставил конец лома в щель между дверью и косяком, рядом с замком, и с силой, рожденной годами уличных драк и отчаяния, нажал. Дерево затрещало, гвозди завизжали. Один мощный рывок – и замок с треском вырвало из древесины, оставив рваную рану. Дверь распахнулась. Они ворвались внутрь. Ателье было маленьким, уютным и дорогим. Манекены в полуготовых платьях, лоскуты дорогих тканей, блестки, золотая нить. Запах пудры и пыли. — Шкатулка! Под прилавком! — Даррен кивнул на массивную стойку. Он сам бросился к задней комнате, откуда уже доносились испуганные возгласы. Лира метнулась к прилавку. Она знала, что времени мало. Патруль мог вернуться или поднять тревогу соседи. Под прилавком, в потайном углублении, стояла резная деревянная шкатулка. Лира подцепила ее ножом – не заперта. Внутри, на бархатной подкладке, лежали аккуратные стопки монет – в основном серебро, но сверху блестело несколько золотых имперских дукатов. Лира быстро вытряхнула содержимое в свой мешок. Ее острый взгляд скользнул по прилавку. Она схватила пару катушек с золотой нитью, несколько блестящих пряжек для платьев и маленькую фарфоровую статуэтку – изящную даму с веером. Из задней комнаты донесся громкий крик женщины и глухой удар. Даррен вылетел оттуда, потирая кулак. В руке он сжимал шелковый кошелек. — Старая карга попыталась меня ножницами ткнуть! — проворчал он. — Усмирил. Бежим! Они выскочили на улицу как раз в тот момент, когда из переулка напротив показались два стражника. Их лица исказились от удивления и злости. — Эй! Стой! — заорал один, хватаясь за саблю. Но Даррен и Лира уже неслись в противоположную сторону, в лабиринт узких проходов между домами. За ними грохотали сапоги и крики, но они знали эти переулки как свои пять пальцев. Через пять минут погоня осталась далеко позади, заглушаемая воем ветра в трубах и криком чаек.

«Аптекарь Геллерт» (Мэйв и Тивиан)

Аптека Геллерта располагалась в старом, покосившемся здании на стыке рынка и трущоб. Витрины были завешены грязными шторами, на двери висела табличка «Закрыто». Запах – густая смесь лекарственных трав, химикатов и чего-то сладковато-приторного, знакомого Тивиану по притонам у доков. Опиум. Мэйв и Тивиан наблюдали из тени арки напротив. Мэйв была сосредоточена, ее лицо – непроницаемой маской. Тивиан пытался заглушить тревогу, сжимая рукоять ножа. Он вспоминал силуэт в плаще, монету с волком, горящих людей на море. Эта лавка пахла бедой. — Геллерт обычно сидит у окна в задней комнате, курит трубку до самого закрытия, — шепнула Мэйв. — Его кореш, Борк, спит в подвале или пьянствует где-то рядом. Нужно выманить Геллерта. Я постучась, скажу, что срочно нужно лекарство для ребенка. Ты – в зал. Если Борк там и проснется – твоя забота. Ищи сейф. Говорят, он в полу, под прилавком. Ловушка – доска с гвоздями, если не так наступить. Будь осторожен. Тивиан кивнул. Горло пересохло. Мэйв вышла из тени и направилась к двери аптеки. Она постучала – настойчиво, громко, с оттенком паники. — Господин аптекарь! Ради Создателя, откройте! Ребенку плохо! Тивиан, используя момент, метнулся к боковому окну. Оно было приоткрыто для проветривания. Он бесшумно приподнял его и втянулся внутрь, как змея. Аптека была тесной и заставленной. Стеллажи до потолка, уставленные банками, склянками, пучками сухих трав. Воздух был густым и дурманящим. Тивиан замер, прислушиваясь. Из-за занавески в глубине доносился голос Мэйв и сердитый, хриплый ответ Геллерта. Потом шаги – старик пошел открывать. Тивиан двинулся к прилавку. Его глаза искали признаки люка в полу. Вдруг из-под прилавка, из темного угла, раздался храп. Громкий, пьяный. Борк. Он был здесь. Тивиан затаил дыхание. Матрос спал, сидя на полу, прислонившись к стене, бутылка из-под рома валялась рядом. Он был огромен, даже во сне его кулаки были размером с молот. Тивиан осторожно обошел спящего, стараясь не задеть ни одной склянки. Он опустился на колени перед прилавком, ощупывая половицы. Одна доска… она была чуть шире других, ее края были аккуратнее подогнаны. Ловушка? Он пригляделся. Рядом, почти незаметно, торчала тонкая проволочка – натяжной тросик. Если наступить не туда… Гвозди или что похуже. В этот момент дверь распахнулась. Мэйв ворвалась внутрь, притворно рыдая. — Он синеет, господин аптекарь! Дышать не может! У меня нет денег, но я все отдам, только помогите! — Она буквально вцепилась в Геллерта, стаскивая его с порога вглубь лавки, подальше от прилавка и спящего Борка. Геллерт, тощий старик с крючковатым носом и злыми глазками-щелочками, пытался вырваться. — Отстань, девчонка! Какое лекарство?! Я закрыт! Вон! — Нет! Вы обязаны помочь! — Мэйв продолжала истерику, умело блокируя старику путь к прилавку и крича так, что могла разбудить мертвого. Тивиан действовал. Он аккуратно поддел ножом подозрительную доску рядом с тросиком. Она поддалась. Под ней оказался неглубокий тайник. И там… небольшой, но тяжелый железный сейф с комбинированным замком. Не роскошь, но надежно. Рядом со сейфом лежали два предмета, от которых у Тивиана перехватило дыхание. Костяные амулеты. Один – в виде стилизованной кости с тремя огранками, холодный на ощупь, с вырезанными мелкими рунами. Второй – как коготь какого-то морского чудовища, синий и прямой, обернутый в черненую проволоку. Они излучали тихую, зловещую силу. Он сунул их в карман плаща, ощущая, как они жгут кожу даже через ткань. Потом схватил сейф он был тяжелее, чем казалось. — Что за шум?! — внезапно рявкнул пьяный голос. Борк проснулся. Его мутные глаза уставились на Тивиана, склонившегося над открытым тайником со сейфом в руках. — Агааа! Ворюга! Матрос рванулся вперед, как разъяренный бык, сшибая банки и склянки. Тивиан отпрыгнул назад, едва увернувшись от его медвежьей лапы. Сейф мешал ему. В глазах Борка было дикое бешенство и запах дешевого рома. — Геллерт! Воры! — заорал Борк. Старик аптекарь, услышав крик, резко оттолкнул Мэйв. Его глаза метнулись к прилавку, к открытому тайнику. Лицо исказилось яростью. — Сволочи! Мои вещички! Мэйв не растерялась. Она схватила большую банку с какой-то едкой жидкостью и швырнула ее в Геллерта. Банка разбилась у его ног, брызги попали на пол и старика. Он завизжал от боли – жидкость явно была едкой. Мэйв уже была у двери. — Тивиан! Беги! Тивиан отбивался от Борка ножом. Матрос был силен, но пьян и медлителен. Лезвие оставило кровавую полосу на его руке. Борк ревел, но отступил на шаг. Черноволосый мог бежать, но что-то внутри щелкунло, он почувствовал странные ощущения которые он не смог сдержать и поддался этим чувствам. Страх? Желание жить? Тивиан не знал, но его тело двигалось само. Горло Борка было пробито, кровь хлынула наружу. Тивиан рванул к окну, проталкивая сейф наружу, чтобы пробить его, и вывалился сам. Он услышал за спиной яростный, предсмертный рев Борка и проклятия Геллерта. Мэйв уже ждала его в переулке. Они бросились бежать, не оглядываясь, унося тяжелую ношу и жгущие карманы амулеты.

Раздел. Пир Воронья.

Два часа спустя они снова были у «Стены плача». Кирпичная стена, почерневшая от копоти бесчисленных костров, где сжигали ересь, казалась зловещим фоном для их сборища. Но здесь было безопасно – инквизиция не патрулировала свое же место казней по ночам. Добыча была выложена на кусок брезента. Звенели монеты из лавки Бруно – серебро и медь, сверкали бриллианты и рубины. Рядом – золотые нити, пряжки, фарфоровая статуэтка и серебро с золотом из ателье Мадам Роз. И в центре – железный сейф аптекаря Геллерта. Настроение было приподнятым, даже эйфоричным. Провал с ворванью был забыт. Даррен хлопал всех по спинам, его грубый смех разрывал ночную тишину. — Вот это дело! Вот это я понимаю! Старуха Роз как завизжала! — Он ткнул пальцем в сейф. — А это, друзья мои, наше будущее! Ломай, Кирван! Кирван, несмотря на усталость, с энтузиазмом взялся за сейф. Замок был сложным, но не для его умелых пальцев и тонких инструментов. Через десять минут напряженной работы щелчок прозвучал как выстрел. Даррен с силой дернул крышку. Внутри, на бархатной подкладке, лежали аккуратные стопки монет Островной Империи, несколько золотых слитков размером с палец и… маленький черный ящичек, инкрустированный перламутром. Даррен вскрыл его. Внутри, на черном бархате, лежали два идеально ограненных изумруда, излучавших холодное зеленое сияние. Тихий вздох восхищения прошел по кругу. Даже Лира позволила себе легкую улыбку. Элис ахнула. — Боги… — прошептал Кирван. — Этого… этого хватит на долго. — Хватит на спокойную жизнь! — поправил Даррен, его глаза горели алчностью. Он схватил один золотой слиток, ощупывая его вес. — Мы богаты! Слышите? БОГАТЫ! — Да не ори ты так Даррен — Тивиан осадил старого друга, его мысли были о другом — Стражу на уши поставят, я убил Борка, это не просто воровство... — Да ладно тебе, этого мудилу так и так бы зарубили, не бери в голову — Даррен попытался успокоить черноволосого, но это звучало очень абсурдно Мэйв быстро и умело начала сортировать добычу, оценивая. Сумма была астрономической для них. Даже после раздела на шестерых. Тивиан смотрел на груду денег и ценностей. Он должен был чувствовать триумф, облегчение. Но внутри было лишь тяжелое, холодное беспокойство. Он вспоминал костяные амулеты у себя в кармане. Их жгучее присутствие. Он вспоминал безумные глаза Борка и ярость Геллерта. Этот куш пах не свободой, а кровью и чем-то… нечистым. И этот запах перебивал даже сладковато-приторный аромат денег. — Ну что, принц? — Даррен обернулся к нему, сунув слиток обратно. — Теперь-то мы заживем? Купим себе домик Альбе? Или корабль? А может, откроем свою таверну? «Трещину» Барта перекупим! Ха! Тивиан молчал. Он смотрел не на золото, а на почерневшие камни «Стены плача», на воображаемые тени тех, кто сгорел здесь за свои убеждения или просто за то, что оказался не в то время не в том месте. Как те люди на «Морской ведьме». — Даррен, — начал он тихо, но его голос перекрыл шум ветра и восторженные возгласы. — Это… Это все неправильно. Воцарилась тишина. Даррен замер, его улыбка медленно сползала с лица. — Что неправильно? Деньги? Или то, что мы их взяли? — Его голос стал опасным. — То, как мы их взяли, — сказал Тивиан, чувствуя, как слова выходят тяжело, словно против его воли. — Силовой разгром ателье… Аптека… Эти амулеты… — Он достал из кармана костяные изделия, положил их на край брезента рядом с изумрудами. Они лежали там, как куски льда, чуждые блеску драгоценностей. — Это не просто кража, Даррен. Это… грязь. Насилие. Мы лезем в пасть к дьяволу за каждой монетой. И рано или поздно он сожрет нас. Как тех контрабандистов. Как… — Он не договорил.  — Ох, вот оно что! — Даррен засмеялся, но смех был злым, безрадостным. — Философ опять за свое! Грязь? Насилие? А голод – это не насилие? А холод? А пинки стражи? А то, что мы живем, как крысы? Это чисто, да? Мы не лезем в пасть, Тивиан! Мы вырываем из нее свой кусок! Зуб за зуб! Кровь за кровь! Иначе мы сдохнем в канаве, как твой старик Бреннан! И никто даже не всплакнет! — Но есть другие пути! — вырвалось у Тивиана. Он сам не знал, какие. Но они должны быть. — Заработать честно… Устроиться на корабль… В подмастерья… — Честно? — фыркнула Элис. — Кому ты нужен, Тиви? Безродный, без имени? На корабль? Тебя возьмут только юнгой за похлебку, и будешь драить палубу до смерти. В подмастерья? Лавочники плюнут тебе в лицо. Ты забыл, как тебя вышвырнули? — Даррен прав, — холодно сказала Лира. Ее глаза были как лезвия. — Мир жесток. Он дает только тем, кто берет силой. Ты хочешь выбраться из грязи, но брезгуешь испачкать руки? Так не бывает. Или ты с нами, или… ты нам балласт. — Она бросила взгляд на костяные амулеты. — Или ты боишься их? Еретичных безделушек? Боишься Охотников? Тогда отдай их. Но деньги… деньги наши. Все. Мэйв молча наблюдала, ее лицо было непроницаемым. Кирван смотрел на Тивиана с тревогой и… пониманием? — Я не боюсь! — горячо возразил Тивиан, чувствуя, как гнев и отчаяние поднимаются в нем. — Я не хочу так! Не хочу, чтобы наше «богатство» пахло страхом старухи из ателье и яростью пьяного матроса! Не хочу, чтобы оно было замешано на этих… вещах! — Он ткнул пальцем в амулеты. — Я хочу выбраться отсюда, да! Хочу дышать свободно! Но не ценой того, чтобы стать таким же ублюдком, как те, кто нас прижал к земле! Не ценой продажи души за кости и золото! — А ты думаешь, у нас души чище? — Даррен шагнул к нему, его лицо было опасно близко. — Мы – грязь Аррана, Тиви! Тени! У нас нет души! Есть только живот, который надо набить, и шкура, которую надо спасти! Твои высокие идеи… — он плюнул почти к ногам Тивиана, — они для тех, кто спит под крышей и ест досыта. Не для нас. Решай. Сейчас. С нами? Или… иди своей дорогой. Но без гроша из этого куша. Напряжение висело в воздухе, густое, как смог. Ветер выл в развалинах, разнося запах гари со «Стены плача». Тивиан смотрел на лица друзей – на жесткость Даррена и Лиры, на растерянность Элис, на расчет Мэйв. Он чувствовал себя предателем. Но и идти дальше по этому пути… он не мог. — Я… — начал он. — Он с нами, — тихо, но твердо сказал Кирван. Все взгляды устремились на него. Худощавый парень в треснутых очках поднял голову. Его голос дрожал, но в нем была неожиданная сила. — Тивиан прав не во всем, Даррен. Но и ты не прав. Мы не просто животы. И… и я тоже не хочу, чтобы все пахло только кровью и страхом. Тивиан хочет выбраться. По-другому. И… — он сделал глубокий вдох, — я верю, что мы можем. Вместе. Но не такими методами. Не всегда. Деньги… они дают шанс. Шанс начать что-то иное. Но если мы потратим их только на то, чтобы стать жирными крысами в большей норе… то какой смысл? Мы просто сменим один ад на другой. Даррен открыл рот, чтобы взорваться, но Мэйв подняла руку. — Спор бесполезен. Сейчас. — Ее голос был ледяным. — Деньги поделим. Все поровну. Каждый волен делать со своей долей что хочет. — Она бросила взгляд на Тивиана и Кирвана. — Хотите искать «чистые» пути – ищите. Но помните: улицы Аррана прощают только силу. Или тенистость. — Она указала на амулеты. — Их продадим. Отдельно. Деньги тоже поделим. Они слишком опасны, чтобы держать. Теперь – молча. — Делим. Процесс дележа прошел в гнетущем молчании. Серебро, медь, золото, драгоценности – все аккуратно разделили на шесть равных куч. Амулеты Мэйв завернула в тряпку и сунула себе за пазуху. Изумруды и золотые слитки из сейфа разделили. Каждый получил тяжелый, звенящий мешочек. Богатство. Освобождение. Или новую цепь. — Встречаемся у склада завтра на рассвете, — бросила Мэйв, подвязывая свой мешок. — Решим, что дальше. А пока… разойдемся. Осторожно. Она, Даррен, Лира и Элис быстро растворились в темноте разных переулков. Кирван и Тивиан остались стоять у почерневшей стены. — Спасибо, — тихо сказал Тивиан. — Там… там на крыше. Поговорим?

Крыша старого склада (Дом Тивиана)

Забраться на крышу старого склада, его убежища, его «крепости», было непросто даже трезвым. Прогнившие лестницы, шаткие балки. Но они добрались. Арран лежал под ними – темный, неровный, усыпанный редкими огоньками газовых фонарей и тусклыми окнами. Где-то вдалеке маячили огни дворцового квартала. Где-то слышался пьяный крик, лай собак. Город спал или притворялся спящим. Они сели на край крыши, свесив ноги над пропастью тени. Тивиан достал свою долю – мешочек с монетами. Он был тяжелым. Невероятно тяжелым. Он ощущал его вес не в руке, а в душе. — Ты веришь в то, что сказал? — спросил он Кирвана, не глядя на него, только в пустоту. — Что можно по-другому? Кирван долго молчал, смотря на город. Его очки блестели в отражении луны, пробивавшейся сквозь рваные облака. — Не знаю, Тиви, — честно ответил он. — Но я хочу верить. Даррен… он силен в своем мире. Мире кулаков и ножей. Лира… она выживает, потому что не ждет ничего хорошего. Мэйв считает шаги и просчитывает риски. Элис… она просто плывет по течению. А мы… — он взглянул на Тивиана, — мы видим что-то еще. Ты – из-за твоего прошлого, которого ты не помнишь, но которое в тебе живет. Я… из-за книг. Из-за глупой надежды, что знания могут что-то изменить. Мы – слабое звено в их цепи. Но… — он положил свою руку на мешочек с деньгами, лежавший между ними, — теперь у нас есть этот шанс. Маленький. Хрупкий. Но он есть. — Я не хочу грабить, Кирван, — прошептал Тивиан. Боль от ссоры с друзьями, от их непонимания, еще была острой. — Но как? Как выбраться, не став таким же, как они? Как например Артоны, пришедшие к власти на крови? — Он вспомнил разговоры на рынке, шепот о потускневшем гербе. — Не знаю, — повторил Кирван. — Но знаю, что в одиночку мы не выберемся. Ни я, ни ты. Даррен прав в одном – на улице сила в числе. Даже если они не понимают нас сейчас… они – семья. Единственная, что у нас есть. Мы нужны им. И они нужны нам. Чтобы выжить. Чтобы… найти этот другой путь. Вместе. Даже если он будет долгим и трудным. Даже если придется иногда… пачкать руки. — Он вздохнул. — Но не душу. Мы должны держаться вместе, Тиви. Искать возможность. Использовать эти деньги не для новых грабежей, а для… старта. Честного? Насколько это возможно здесь. Может, купить поддельные бумаги? Устроиться на корабль матросами не юнгами? Открыть крошечную лавчонку в Колкенни, где спокойнее? Варианты есть. Но искать их нужно. Вместе. Тивиан смотрел на город. На темные воды залива, куда он бросил ту монету с волком. «Власть рождается из глубины». Глубина… это не только море или туннели. Это и глубина отчаяния. И глубина надежды. Он сжал мешочек с деньгами. Это был якорь. Тяжелый, но удерживающий от того, чтобы его смыло в бездну. — Вместе, — тихо согласился он. Голос был хриплым от усталости и переживаний, но в нем появилась слабая, едва уловимая нить решимости. — Завтра. С Мэйв. Она умеет считать. Она поймет выгоду в долгосрочной перспективе. Даррена… его нужно будет убедить. Или обойти. Они сидели молча, слушая, как ветер гуляет в развалинах маяка и воет в трубах склада внизу. Звезды, редкие и тусклые в морлийском небе, казались далекими, холодными алмазами. Но они были. Как и этот шанс. Золотая пыль надежды на фоне грязного золота награбленного. Тивиан знал, что завтра будет новым днем борьбы. Но теперь у него была не только ярость выживания, но и слабая, хрупкая цель. И он не был в ней один. Рядом дышал Кирван – его неожиданный союзник в этом мире теней и отчаяния. Они будут искать путь. Вместе. Потому что иначе – только падение в бездну или вечная жизнь крысы в золотой, но все равно вонючей норе. А он был просто Тивиан. Кровь волн и костей королей. Даже если он сам в это пока верил с трудом. Он начал догадываться, что значат намеки Незнакомца . Начал понимать кто он. Даже если единственной зацепкой была лишь пустота под лестницей и жгучая память о странной монете, канувшей в морскую пучину. Море ничего не забывает. И, возможно, когда-нибудь оно покажет ему, тайны этого человека.