Мы – созвездие дураков

      Вечер. Дождь нещадно бил по нежной траве, прижимая ту к сырой земле. Молнии сверкали где-то вдалеке, озаряя тёмное поникшее небо. Близлежащие окрестности освещали мягким золотистым светом артерии земли, блокируя любую магию. Даже широкая крона дерева не могла спасти от проливного дождя. Крупные капли разбивались о листья на мелкие брызги, мягко опускаясь на шляпу Сказителя. Он незаметно сдвигал ту вперёд, дабы укрыть ею Мону. Мокрая вуаль неприятно прилипала к спине парня. Они сидели настолько близко друг к другу, что дыхание Скарамуччи легонько касалось шеи Моны, от чего по её коже скакали стаи ледяных мурашек. Он же после непродолжительного молчания чуть ближе придвинул девушку к себе. — Ты можешь ко мне не прижиматься? — Мона демонстративно вырвалась из его рук, но с места не сдвинулась. Осталась сидеть рядом так же неподвижно, вглядываясь в темную даль горизонта. — Если не буду к тебе прижиматься — ты станешь мокрая, как собака! — Ну да, прямо как ты!       Повисло молчание. Но оно не казалось неловким. Скорее умиротворяющим. У Моны даже пропало то привычное ей желание язвить. — Слушай, а чем Фатуи заинтересовал метеоритный дождь? Не ваших ли это рук дело? — Совсем рядом прогремел гром. Вспышки молнии отражались в серебряных глазах Моны. — Нет. Звёзды с неба мы срывать не умеем. — Скарамучча еле слышно хохотнул. — Честно, вообще не представляю, зачем меня сюда сослали. Но благодаря этому путешествию я смог открыть глаза…       Прохладный ветер гулял среди листвы, заставляя невольно поёжиться от холода. Мона касалась спиной груди Скарамуччи. Сидя так близко к нему, ей должно бы стать теплее, но… он был холодным. Скорее всего, просто сам сильно замёрз.

***

      Дождь стих. Лишь мелко моросил. Застои артерий земли всё так же мягко светились вдоль темной чащи леса. Возвращаться в город пришлось пешком.       Широкополая шляпа Моны промокла насквозь, и её края тяжело повисли книзу. Девушка мягкими движениями её отжала, но это не особо помогло, ведь с головного убора всё равно капало сырой водой на волосы, глаза, лицо. Скарамучча резким движением сорвал с Моны шляпу и надел на девушку свою: — Эта не промокает. — Забери. Моя не такая уж и мокрая. — Выпалила Мона, косо на него поглядев. — Не выёбывайся. — Заболеешь — я не виновата. — Я не болею. Я не человек.       На этой фразе капли, катившиеся по запястьям Моны, засветились мягким голубоватым светом. Энергия по артериям земли вновь потекла ровно и спокойно. Мона слегка ухмыльнулась и открыла астролябию у них под ногами. Теперь, после дождя, Астролог могла снова воспользоваться ей и переместить их двоих домой. В воздухе возникла яркая голубоватая вспышка, и Сказитель сам не заметил, как оказался внутри комнаты Моны. Она аккуратно и привычно приземлилась на ноги, спокойно пошла в сторону шкафа за сухой одеждой, а вот Скарамучча смачно упал на пол. — Халатик? — Мона хохотнула и указала на шелковый халат. — Спасибо. Обойдусь.       Девушка завернула мокрые волосы в полотенце, переоделась в домашнюю одежду. Поставила на стол небольшой чайничек, достала изящные фарфоровые чашечки, села на стул напротив Скарамуччи, завернутого в плед. Из вежливости предложила: — Чай? — Без сахара. — Фыркнул он.       Пар нежно кружил над чашками. Запах мяты заполнил собой всю кухню. Кругом воцарились спокойствие и тишина, что казалось Сказителю очень непривычным. Мона спокойно разглядывала капли дождя, залившего подоконник. — Ты сегодня сказал, что не человек. Что это значит? — Внезапно прервала тишину Мона, помешивая сахар в чае. Её взгляд казался не столь заинтересованным, сколько взволнованным. — То и значит.       Тишина. На этот раз неловкая. Мона чувствовала, что задела тему, которую трогать не стоило бы. Скарамучча же… Он не знал, стоит ли рассказывать ей правду. Правду о том, что он не человек… о том, как он относится к этому миру и насколько вокруг себя считает всё фальшью… Вдруг после этого она всё же начнёт его бояться? — Электро Архонт сошла с ума. Решила, что больше не хочет управлять своей страной и создала для этого свою копию. Ту, что теперь называют архонтом… — Начал Скарамучча, его голос через пару предложений предательски дрогнул. — Я же… был всего лишь «пробником». Тем, на ком можно тренироваться и потом выбросить. Нет, не выбросить… Ей стало жаль своих трудов, либо она хотела потом ещё попрактиковаться на мне. Заперла и ушла в свою вечность. Она уже и не помнит обо мне, наверное. Бросила своё создание на произвол судьбы, прикрываясь красивыми словами: «Я не хотела вмешиваться…» — Вот как… Я даже… Извини, я не знаю, что сказать… — Промямлила Мона. Она никогда бы и не могла подумать, что всё обернётся таким печальным образом. Скарамучча же смотрел на качающиеся от ветра деревья за окном со спокойным взглядом. Лишь по его иногда неровному голосу можно было понять, насколько этот разговор для него важен. Он редко так раскрывался. — Не знаешь, что сказать — тогда молчи. Однажды я стану богом… истинным божеством, способным управлять этим миром… посмотрим тогда на её реакцию. — Скарамучча отпил из чашки и громко рассмеялся от собственной шутки.

***

      «Люмин сорвала церемонию изъятия 100-го Глаза Бога. Бросила вызов Сёгуну и пережила атаку Мусо но Хитотати. Её в срочном порядке переправили в Сангономию, где она практически сразу вступила в открытую конфронтацию с армией сёгуната, разгромив их отряд. Вступила в ряды сопротивления на Ватацуми…       Двумя неделями позже она уже получила звание командира спецподразделения «Рыба-меч II». Солдаты нервничают, что не могут достичь её уровня. А так же нервничают, что у них нет шансов против армии Сёгуна. Всё больше человек обращаются к нам за помощью. На данный момент Глаза Порчи использует каждый второй солдат сопротивления, не подозревая о симптомах, которые только-только начинают проявляться. Если такие темпы продолжится, то через пару недель их будет использовать каждый первый.       У Сёгуна нет Сердца Бога. Его поиски продолжаются в ускоренном темпе.

Конец доклада.»