Удушье

Хуа Чэн всегда был нежен с мужем во всём. И в сексе, конечно же, тоже. Долгие прелюдии, мягкие прикосновения, нежные слова, звенящие в ушах на протяжении всего времени. Се Ляню нравилось, он не мог сказать ничего поперёк. Он принимал ласку чужих рук, подавался вперед, нуждаясь в прикосновениях, тихо стонал и вскрикивал от тягучих стимуляций. Но однажды его щеки загорелись алым от собственных развратных фантазий, где его Сань Лан хватает шею Бога и душит длинными пальцами, пока принц захлёбывается в собственных хрипах. Поистине грехопадение. И он решается. Однажды.

***

— Сань Лан, — голос дрожит, раскрывая всю нервозность своего обладателя. Они лежат обнажённые на алом ложе, Хуа Чэн медленно толкается в тугое колечко мышц, губами зацеловывая фарфор кожи на шее. Взгляд тёмного глаза столкнулся с чужим, в нём плескалась нежность и страсть всех трёх миров. И Се Лянь оробел. Посмотрел на своего мужа, отвёл взгляд, покрываясь пунцовыми пятнами смущения ещё больше, чем до этого. Руки сжали простыни, а бёдра попытались сомкнуться, но чужие руки крепко обхватили их, удерживая в раскрытом положении. — Моё Высочество? — густые брови взметнулись вверх в непонимании, а фигура демона наклонилась ближе к лицу божества, хватаясь за взгляд возбуждённых блестящих глаз. — Я.. Хочу... Остаток фразы поглотил судорожный вздох, Се Лянь в недовольном жесте мотнул головой, раскидывая каштановые пряди по подушкам. — Я хочу, чтобы ты придушил меня, Сань Лан! — выкрикнул на одном дыхании принц и зажмурил глаза. Как же невероятно стыдно. Хватка на бёдрах ослабла, чужой член медленно покинул нутро. Бог сжался в напряжении, его брови сошлись на переносице в измученном выражении, он старался не заскулить. — Гэгэ, — неподвластные хозяину веки распахнулись, взгляд наткнулся на черты мужа. Хуа Чэн мягко коснулся острой скулы губами, после чего отстранился и положил ладони на крепкую шею со страшным рубцом от проклятой канги. Воздух покинул тело Бога очень некстати. Цепкие руки кругом сомкнулись, надавливая и перехватывая дыхание под собственный контроль. Се Лянь дёрнулся, а после с губ сорвался хрип: Сань Лан слитным толчком прошёлся по простате, ударяясь своими бёдрами об упругие ягодицы. Глаза Се Ляня закатились, тело пробрало дрожью. Благодаря парочке действий он стал на несколько десятков шагов ближе к оргазму. А Хуа Чэн наблюдал за своим мужем через пелену возбуждения, что обхватила его. Он втрахивал чужое тело в постель, проезжаясь крупным членом по тугим мышцами. Видел, как из зацелованных уст потекла слюна, оставляя за собой мокрый след, как скопились на висках капельки пота, медленно срываясь вниз, как трепетали глаза, обрамлённые влажными от слез ресничками. Руки самовольно сжались ещё сильнее, обрывая чужой скулёж на половине, а после тело божества забрала агония. Его протащило по кровати вверх, пальцы сомкнули простынь до хруста, а член выплеснул порцию спермы прямо на подтянутый живот, пока там, внизу, всё судорожно сокращалось. Хуа Чэн не продержался долго и кончил вслед за своим принцем, окропляя стеночки белой жидкостью. — Се Лянь, — всхлипнул и покинул чужое тело, укладывая собственную голову на вздымающуюся грудь. А внутри чужое сердце заходилось разбитым ритмом, лёгкие наполнялись кислородом, восстанавливая всё тело.