Бутылочка

По комнате разбросаны жестяные банки из-под чего-то, что должно раззадоривать и вселять больше смелости, если углубиться в самовнушение. Конец учебного года студенты решили отметить небольшими посиделками в доме Чана. Джисон, вливший в себя добрую половину всего запаса выпивки, валяется в объятиях Минхо, который не против. Джисон, если честно, в ноль. Он до чёртиков налакался сомнительной безалкогольной жижки, которую достал откуда-то для всей банды Чанбин. Последний уверял, что всё будет круто, никто не обслюнявит унитаз, и он, вообще-то, от этого пива становится трезвее всех трезвых. Все поверили, потому что та дрянь, которую пить никому и никогда не нужно, его берёт на раз-два. И всё было бы хорошо, если бы посередине их тихой тусовки Джисон не пошёл на кухню в надежде найти какие-то закуски по просьбе Чана и не открыл холодильник, в дверке которого что-то ослепительно взывало попробовать себя. Джисон попробовал. Вернулся в компанию он с тарелкой канапе и полной банкой уже алкогольного напитка. Уходил он с полупустой, между прочим. По предложению этого самого лихого экспериментатора сейчас все дружно играют в бутылочку. А тот скалится, ограничивая себя и свою «большую ложку» от дурацкого кутежа одним словом: — Спать. — Я его ненавижу, — щурится Сынмин, поглядывая в сторону клубка из слипшихся тел чуть поодаль. Хёнджин нервно следит за его эмоциями, покусывая губу. Он, к собственному сожалению, думает иначе. — Ликс первый, у него рука лёгкая, как раз задаст тон, — подаёт голос Чан, сгребая пустые банки в одну кучу и создавая противный звук. Чонин, сидящий рядом с ним, руками затыкает уши, внутри которых покоятся чувствительные барабанные перепонки. На ногтях у него красуется недавно подсохший лак чёрного цвета, кисточкой которого умело орудовал уже посапывающий на разложенном диване Джисон. Феликс покоряется, тут же жалея. Горлышко указывает на растрёпанного Чанбина, который собирается затянуться белым узким цилиндром из пачки с кричащим названием «Marlboro», чуть прикрывая глаза и освещая тёплым светом от зажигалки свой овал немного усталого лица. Кто ему подогнал целый блок красно-белых маленьких коробочек, он так и не сказал, оставив свою тайну при себе. Феликс, который всегда был против нездоровой, но красивой привычки Чанбина, тогда принёс ему с десяток крохотных наклеек в цвет пачек, внутри которых смирно лежат солдатики смерти, и весьма уверенно вымолвил: — Если хочешь, можешь на зажигалку прилепить. Чанбин в ту же секунду исполнил отданный приказ, аккуратно соединяя частички подарка Феликса и свой поцарапанный генератор пламени. Зажигалки хватило ненадолго. Бин их часто меняет и попутно ругает современных производителей, которые заправляют резервуар для газа не качественным топливом, а какой-то бурдой вонючей. Чанбин посчитал нужным сказать Ликсу, что не выкинул переставшую функционировать зажигалку с наклейками, а оставил на память и теперь хранит в месте, недоступном для детей. — В следующий раз будешь в обнимку с пылесосом сидеть, если не сможешь удалиться к окну, — грозно молвит Чан, вырывая Ликса из своих мыслей. Чанбину, конечно, разрешалось курить в помещении, но только тогда, когда Чан был в хорошем расположении духа. — Я могу выйти на балкон. — Будь добр, Бин, заодно окно открой по пути, — размахивая одной рукой перед собой, Чан заканчивает маленький диалог. Его вторая рука покоится на колене у Чонина. — Никто не выйдет за периметр этой комнаты, пока Ликс не исполнит волю бутылки, — заговаривает вдруг Минхо, чуть приподнимаясь и умещая голову на руке, согнувшейся в локте. Джисон что-то невнятно бурчит, переворачиваясь на другой бок в разорвавшемся кольце чужих рук. — Мы закончим на балконе, — спокойно говорит Чанбин, самостоятельно поднимаясь и протягивая Феликсу руку, чтобы помочь ему встать, помочь убежать от назойливых взглядов. Тот медленно хватается за неё, смотря своему спасителю в глаза и силой мысли благодаря его на всех известных языках. Выходят под аккомпанемент полной тишины. Улица встречает запахом мокрой хвои после дождя и далёким пением птиц. Феликс опирается руками о массивные перила балкона, смотря на уже чернеющие верхушки деревьев в сумерках. Чанбин облокачивается спиной о стену, выдыхая едкий дым в сторону, чтобы лёгкие впереди стоящего юноши не задыхались. Потому что сам Ликс уже. — Спасибо, — оборачиваясь через плечо, начинает Феликс. — Пожалуйста, — Чанбин следит, как чужая голова с мягкими волосами прокручивается обратно. — Губы немного покусай и иди. — Не хочу. — Кусать или идти? — хмыкает Чанбин, равняясь с Феликсом и метко бросая окурок в огромную лужу прямо под ними. Теперь выйти на задний двор просто невозможно, лужа расплакалась прямо под дверью. Бин думает, что пронёс бы Ликса на руках через это озеро, если бы тому захотелось на качели под деревом на другом берегу. Думает ещё, что помог бы ему раскачаться, чтобы посмотреть, как Ликс взлетает к небу и становится ближе к звёздам на жалкие два метра. — Я за справедливость топлю, вообще-то, — повторяя недавнюю позу Минхо, Феликс облизывает губы и поджимает их в ожидании ответа. — Меня устраивает то, что мы просто стоим и смотрим на уходящий в сон лес. И я очень рад, потому что от меня сигаретами невкусно пахнет, а ты всё равно не отодвигаешься. — Думаешь, что это даже лучше поцелуя? — Феликс улыбается, склоняя голову набок. — Мне не с чем сравнивать, Ликс, но я тебя торопить посредством дурацких игр с бутылкой не собираюсь. Феликс отвлекается от рассматривания лица напротив и вытаскивает из заднего кармана светло-голубых джинсов начатую пачку жевательных резинок. Выуживает себе и Чанбину. — С мятой? — Да. Проводишь? Запах немного выветрится, а там и сравнишь. Прощаясь с ребятами и уходя из приютившего их на время дома, Бин замечает, что прокрученная Хёнджином бутылка показывает на Сынмина, и улыбается, скрещивая их с Ликсом мизинцы вместе. Через пару дней Чанбин, стоя под окнами недавно построенной многоэтажки, звонит Ликсу и просит его спуститься к лавочке у подъезда. Тот вылетает в накинутой наспех джинсовке, которую отдал ему навсегда Бин во время вечерних проводов со словами: «У меня ещё одна такая есть, а тебя второго у меня не будет, так что не мёрзни, пожалуйста». — Слушай, мне нравится курить, но моё здоровье и ты мне намного дороже, — он показывает небольшой букет, который прятал за спиной, и добавляет: — Я распродал оставшиеся пачки сигарет и купил это тебе. Флорист сказал, что должны простоять долго, а потом можно сделать гербарий. Если хочешь, конечно. Феликс обдаёт Чанбина приятным запахом, падая в его крепкие объятия. Принимает букет, приглашает на чай и спрашивает, кому же тот сплавил неполный блок сигарет, но Бин предпочитает оставить эту тайну при себе.