Паранойя

День второй: странная поездка.

«Вы все сдохните» криво и довольно нелепо выведено алыми буквами на стене какого-то серого здания, на какой-то там улице. Буквы достаточно крупные, так что их хорошо видно с заднего сиденья такси, зажатого в потоке машин, которые двигаются по дороге серого города N. — «И так понятно, что скоро тут все склеят ласты», — пронеслась очередная очевидная мысль в голове привлекательного парнишки. – Я хочу сказать, что факт остаётся фактом: всем наплевать на свою работу, все ненавидят свою работу, я ненавижу свою работу, ты мне говорил, что ненавидишь свою. И что нам делать? Вернуться в Чикаго? Не вариант! Я не для того переводилась из Чикаго сюда. Ну то есть не одна ведь я считаю, что мы зарабатываем мало денег? — прозвучал голос девушки в телефоне, с которой Браун вел разговор, не понимая, ну или же просто не вникая в него. Каролина Шварц – дама нашего главного героя, или просто временный элемент в его жизни. — Ну не знаю, меня всё пока устраивает. Решим все потом,- произнёс обладатель столь выразительных глаз, по-прежнему смотря сквозь грязное стекло такси, вероятно уставившись на слово «ПАНКИ-ХОЙ», выведенное краской на стене какого-то дешевого кафе на углу пятой и восьмой улицы, от чего брови приподнялись в удивлении. — Ладно, что ж, удачи на работе! Жду к ужину! — вновь прозвучал голос молодой девушки, после чего та сбросила трубку. Знала бы она о том, что его ждет сегодня на работе и в который раз он испачкает свои руки в крови, а не о мелу и чернилах. Ах, вам ведь еще не известно о том, что Мортис работает учителем истории старших классов. Но это только днем. Зачем же он переехал из прекрасного Чикаго в эту дыру? Точнее эта дыра является его родным городом, где он вырос и провел всю свою юность, ответ на все есть, однако все мысли сбила мелодия песни, что заполнила всю машину. На радио заиграла песня «Baby to me», довольно популярная и всеми известная песня, и таксисту, похоже, тоже. Совсем не стесняясь присутствия Браун на заднем, водила лишь прибавил звука, тут же неожиданно запев. — «Ебать, лучше бы пешком пошёл», — пронеслась очередная мысль в голове обладателя выразительных глаз, после чего начались настоящие мучения для нашего главного героя. Знакомая ситуация, правда? Черные глаза вновь начали рассматривать вид за окном, собственно, ему это только и остается, начиная исследовать «красоты» города. На тротуаре разжиревшие голуби дерутся за остатки хот-догов перед киоском. Полицейская машина бесшумно едет не в том направлении по улице с односторонним движением, от чего на лице Морта появилось непонимание. Из черной машины, которая остановилось около магазина, вышел какой-то парень, после чего какой-то более взрослый мужчина машет рукой этому парнишке. Парень отвечает на приветствие, и тот, волосы которые зачесаны назад, подтяжки, очки в роговой оправе, идет к своему другу на встречу, нежно обнимая его, а после и страстно целуя, складывая руки на его заднице, поглаживая и сжимая. Смотреть на подобное у нашего главного героя желания совсем нет, но спасением стала прекрасная девушка, на которой надето нежно голубое платье. Словно белое пятнышко на черном холсте, однако и тут тьма перекрыла весь свет. По разбитому тротуару, с плеткой в руках, бредет отвратительная жирная бездомная старуха, потупив весь взор на девушку. Словно гриб сморчок, такой же безобразный и страшный. Она щелкает плеткой по поверхности тротуара, который испачкан какими-то желтыми и зелеными пятнами, но голуби не обращают на нее внимания, продолжая клевать и отчаянно драться за остатки хот-догов. Полицейская машина исчезает на въезде в подземную стоянку. — Что за город... — проговорил наемный убийца, прикрывая ладонью глаза. К счастью, всё это «Прекрасное» путешествие подошло к концу, которое Браун не в силе забыть, а весь альбом Пугачевой лишь дополнил эту поезду более волшебными моментами. Отдав нужную сумму денег водителю, обладатель черных волос открыл дверь машины, покинув её, что очень сильно обрадовало Морта. — Славу богу, — произнёс парнишка, начиная идти к нужному дому, в котором и живёт Розалин Френс. Старый деревянный дом, с грязными окнами, которые явно никто давно не приводил порядок. Частями сломанная крыша, на которой не вся черепица. Однако не лучшее место жительство для девушки, пускай и убийцы. Добравшись до входной двери, которая была серого, или же зелёного, коричневого цвета, не понятно, ведь дверь, судя по всему, давно не красили. Хотев позвонить в звонок, тёмные очи заметили, что дверь открыта, что и хорошо для самого Морта. Пытаясь бесшумно открыть давно потрепанную жизнью дверь, петли предательски заскрипели, но не привлекая большого внимания. Идя по деревянному полу, который так же требовал покраски, беловолосый парнишка услышал шум воды, который, судя по всему, доносился из ванной комнаты. Однако сегодня удачный день для нашего главного героя, что немного настораживает. Неужели все может идти так гладко? Медленно делая шаги к ванной комнате, Браун заметил на обшарпанном комоде, который давно пора выбросить, нож. Совсем непонятно почему он оказался именно тут. Может эта девушка вновь забрала чью-то жизнь этим пошарпанным ножичком? —"Правильно ли я поступаю?” — Сомнения ударили в самую корку. Это начинает действовать на нервы. Его руки затряслись, а сердце начало биться так сильно, что словно сейчас переломает всю грудную клетку и вырвется прямо сейчас. Он делает вдох и хватает с поверхности комода этот чертов нож, сжимая деревянную рукоять своими костлявыми руками, что все бьются в лихорадке. - Какой идиот будет пользоваться таким тупым ножом. – Браун провел лезвием ножа по своим пальцам, не видя никаких следов на своих пальцах. Лезвие толстое, состояние ножа совсем непригодно. - Похоже этим идиотом буду я. – Он стоит напротив приоткрытой двери ванной комнате, поджимая свои сухие губы, кусая и уже чувствуя на языке железный привкус. Браун осторожно толкает далеко не белую дверь. Он словно сходит с ума, совсем не может держать себя в руках. Но глухое сомнение все еще не тлеет в его сознании. Он дернулся, ощущая острую боль в своей груди, такую, словно его пронзили чем-то острым, но эта боль была куда сильнее обычной. Руки, с которых стекает алая кровь, пачкая и до того грязный пол и лезвие ножа, что падает со звоном — то, что не покидало его никогда. — “Ты не сделаешь этого”, — Морт слышит это постоянно, всегда. — “Ты не убьешь её”. — Вновь этот чертов голос в его голове. Что хочет он? Помочь нашему главному герою или свести его с ума? Со вторым он справился успешно. — Я как раз могу, — совсем тихо, еле шевеля искусанными губами, сказал убийца. Он делает очередные шаги, продолжая слышать все тот же голос, что просит этого не делать, но его уже не остановить. Безумец срывает занавеску, как глухая улыбка замирает и столь медленно сходит с его лица. Изуродованное женское тело, что покрыто всеми различными шрамами, буквально ложась друг на друга. Громкий визг и убийца закрыл глаза, как острие ножа беззвучно вошло в её живот. Оно встречало большое сопротивление, от чего ванная комната залилась болезненными стонами и криками. Нож был настолько тупой, что пришлось приложить всяких усилий, чтобы вонзить нож в её тело. Она не сопротивлялась или же не могла. Это не столь важно. И, когда вытащил острое лезвие ножа, глаза увидели желаемое: густая струя алой крови хлынула из маленького отверстия. Хрупкое тело упало на кафельное покрытие, глаза, выражающие лишь ужас, тут же приобрели пустой вид. - У меня не было выбора… - Эти слова Розалин словно кипятком обдали его тело, заставляя сделать шаг назад, но преградой стала мокрая стена. Его обезумевший взгляд смотрел лишь на окровавленное тело. — Что ты несешь…— произнёс представитель мужского пола, после чего нож все с тем же отвратительным звоном, который уже сводит его с ума, упал на кафельный пол, отлетая в сторону. Браун свалился на колени в кровавую лужу, впиваясь пальцами в плечи девушки, подтягивая к своему лицу. - Отвечай! – Ответом была лишь глухая тишина, что еще сильнее начала давить на нашего главного героя. Он совершил ошибку, которую уже не в силе исправить. Браун закрыл рот рукой, оперевшись второй о окровавленный кафель, чуть скользя, ведь он буквально не чувствовал свое тело. Боль охватила его тело, словно не он убил человека, а его. Было больно настолько, словно бронхи оторвались от легких, а стенки кишечника пошли стрелками. Сквозь щели пальцев полилось содержимое его желудка вперемешку с кровью. Он блевал, кашляя, отхаркивая все содержимое, пытаясь встать, но ничего не получилось. - Дерьмо..