Прибереги мое сердце

Спокойствие накрывает с головой, укутывая своей безмятежностью. Лишь тишина, что давит на перепонки, кажется слишком громкой. После ада, из которого вырвались Саймон и Джон, тишина не покажется раем; не тогда, когда у каждого творится хаос в голове, заставляя задыхаться от мыслей. Случается не в первую, но каждый раз, как первый, заставляет чувствовать горечь.  Минут тридцать назад они покинули поле. Поле, на котором пролита кровь, как и вражеская, так и братская. И собственная могла протечь ручейком, впитываясь в сырую землю. Верить в удачу сегодняшнего распоряжения? Или же это карма, и они встали с той ноги? Саймон не верит, знает: это его спутница одарила его еще одним днем. Не подарком, сойдет за мучение.  Спутница подобна смерти, вдохновленная каждым замертво упавшим телом. Стеклянные глаза для нее услада. Ее подданные черти скребут внутри, нарочно вцепившись в живой клаптик души. Только в мгновение их успокоил горький дым сигареты, с нескрываемым удовольствием Гоуст медленно тянет ее, чтобы твари побольше дали покоя, попрятавшись в свои щели. Саймон сидит на бревне, пренебрегая ночью, озарившей луной. Он знает: нужно беречь каждую секунду в такой обстановке, но каждая дается сложно. Болью. Будто бы нет прежнего. Гоуст отдает долг дьяволу, прекрасно зная чем и за что. Его руки собственно забрали души грешников ради жизней, цветущих в идиллиях между собой. И сознание приходит с опозданием, что боролся и за жизнь Джонни, отталкивая и забирая его от лап гнетущей тьмы.  В небе мерцают звезды. Напоминают, что в мире есть надежды, вера и жизнь. Но война травит мечты. Саймон Райли закапывает их самостоятельно в могилу на которой выцарапано " Мое счастье ". Влечение к давно покинутым чувствам исчезает, однако стоит сержанту сесть рядом, отобрать тлеющую сигарету и выкурить ее, — черти покорно засыпают, что даже не верится.  Все ужасающе странно. Только предстояло явиться этому засранцу в окружении Гоуста — и жизнь британца превратилась в сплошную карусель чувств. Забытых, неизвестных и что самое страшное, постоянно кружащих, как только Джон появится в поле зрения. Чертов шотландец. Пугающие ощущение сводит до безумия, когда неизвестность переполняет его. Соуп дарит ему покой в голове, сам же не зная этого. Тихо находясь рядом, не перебивая молчание лейтенанта. Шепот листьев проходит следом после легкого, прохладного ветерка. – Когда мне было меньше десяти, – задумчиво произнес сержант, остановившись, как будто проверяет, слушают ли его. И Гоуст был даже рад внезапному желанию Джона заговорить, – любил смотреть на звезды. Думал, падает звезда, вот и одно желание исполнилось. Я сильно радовался за человека, у которого все же получилось.. Саймон с недоумением взглянул на сержанта, не понимая истинного смысла рассказа. Незримая настороженность витала в округе парней.  – Что именно получилось, Джонни? – устало спросил лейтенант. – Довериться и дождаться своего счастья. — Джон перевел свои глаза на Гоуста, его лицо не проявляло ни единой эмоции, оставаясь удовлетворенным и безмятежным. Только вот Гоуст поник в себе, а колото-резаные раны стали кровоточить. Напоминают об истинной жизни, которая присуща ему, и никогда, как казалось, у него не упадет та самая звездочка. – А ты дождался? – лейтенант вернулся глазеть на ночное небо. – Нет, элти, – без тени улыбки ответил шотландец, серьезно рассматривая напротив мужчину. – Но я готов подарить все звезды вселенной тебе.  Джон заметил, как светлые ресницы напротив опустились. Саймон тихо вздохнул, поворачивая голову в сторону сержанта.  – Готов отдать все свои желания мне? – Только от этого зависит мое счастье.  Саймон мог удостовериться, что глупая улыбка сержанта заставила душиться чертей в трепете волнения.  – Прибереги мое сердце, Джонни, – с этими словами Саймон подвинул шотландца к себе, приобнимая. В голове проклинал эту войну, обретая покой, пока сержант находился у него под боком. Целый, живой и невредимый. Сопел недолго и, кажется, уснул.