a new birdie pet

первая прикормка была волнительна, но Прайм доверял своему клону такую "честь". тот, впрочем, был не очень доволен и в принципе оставаться один на один с птицей, в чьих маленьких мозгах вообще непонятно что, не стремился. никто не может гарантировать, что изменивший ее поведение и внешность реагент не повлиял на рассудок, не сделал создание более агрессивным или вовсе настолько плотоядным, что Шурх попытается вгрызться в около-механическую руку Гаммы. потому вместе с тарелкой мелко нарезанного мяса в комнате так же оказался Дельта, служивший лучшей подушкой безопасности сейчас для другого клона. он был более любопытен, а потому какое-то время расхаживал вокруг крупной птицы, чьи перья отдавали загадочным бензиновым переливом цвета. не сказать, что результат эксперимента был этому рад - шарахался, цокал, время от времени отлетая чуть поодаль, словно замечая в одном из клонов особую опасность. не то, чтобы самый кровожадный из срезов Прайма не был достоин такого отношения, но коснуться любопытного выходца из лаборатории не смел. слово Дотторе - закон. и если он сказал "не вредить и не пытаться вывести на конфликт", значит так и будет. - так что, кормить? давай сюда мясо. - что бы я без тебя делал, - неловко усмехается Гамма. не привык он отдавать свои поручения другим, но еще не отошел от некоторых происшествий с другим пернатым обитателем дома, после которых подлежал неприятнейшей починке. до сих пор Бета упоминает тот случай в любой подходящей и не очень ситуации, прикидываясь дурачком, да хвастаясь молчаливо собственными взаимоотношениями. - кормил бы его сам, разве нет? - откидывается смешком Дельта. тарелку приняв из чужих рук, спокойно берет несколько кусочков мяса и приближается к насторожившемуся - скорее, от аромата свежего сырого мяса (и лучше не знать способы его поиска) - Шурху. в раскрытой ладони протягивает спокойно кусочки, пачкающие соком ладонь. совершенно не дергается, и взгляд неприступен и холоден. короткие волосы обрамляют лицо, не выражающее ничего, кроме оставшейся толики любопытства. но это успеется. голова вороны дергается пару раз из стороны в стороны - сначала тремя движениями склоняется налево, затем чуть вперед подается, затем еще дважды вправо. словно код от сейфа отгадывает, крутя то в одну, то в другую сторону. а глаза хлопают поочередно, как волну на концерте в темном зале пускают, от одного крыла - на голову - и до другого. клюв приоткрывается голодно, показывая затаившиеся на верхнем небе зубки, напоминающие часть какого-то плотоядного растения, готового вот-вот схватить случайную жертву. и он хватает. резкое движение крыльев, цокот и кончик клюва захватывает кусочек, прихватывая так же и кожу на чужой ладони. голову задрав вверх, пропускает кусочек внутрь глотки, щурясь всеми глазами в наслаждении. потом еще кусок, и еще. так оказывается вороне скормлена вся тарелка, а той явно мало - лишь сейчас заметны нотки того самого хищного поведения, присущие каждой плотоядной птице. первобытная жажда крови, охватывающая рассудок сильнее после "знакомства" с тем реагентом, которую подавить очень тяжело. и точно не под силам существу, вроде Шурха. это не уходит от внимательных глаз Дельты и Гаммы - такого рода хищник может быть опасен для любого создания. даже для них, если не сможет утолить свою жажду. а если вдруг взбесится и будет охотиться на других обитателей? таких, как милый Йота, не жаждущий оказаться вдруг под взором этих голодных глаз. безопасность превыше всего, оттого частично они сейчас и находятся на третьем этаже, подальше от остальных жильцов, в самой дальней комнате - по пути заблудиться не сложно, однако какое-то время это определенно займет. атмосфера кажется накаленной, словно загоревшиеся с бензином поленья. даже воздух спирает, как от дыма пожара. птица выглядит устрашающе - расправляет крылья, вытягивается, поднимаясь лишь сильнее на своих хлипких на вид ножках. - закрой дверь. - не лучше ли нам уйти? - закрой дверь! Гамма кивает, поняв со второго раза, быстрым движением оказывается у двери и плотно прижимая к косяку, парой поворотов ручки закрывая выход из комнаты. есть окно, но оно с пуленепробиваемым стеклом - меры безопасности - а потому вряд ли живности удастся совершить побег так просто. с каждым цокотом лапок и шуршанием перьев становится как-то не по себе. наступая медленно, выжидающе, как готовая в любой момент броситься вперед змея на охоте, Шурх приближается к Дельте. тот выглядит на удивление спокойным, если не брать в расчет напряженное выражение лица - но не из-за страха за собственную шкуру. эту шкуру Дотторе подлатает, вернет все части на место или вовсе усовершенствует. главное - не совершить ошибку, что поставит под угрозу результат эксперимента Прайма. его гнев губителен. раз, два, три. он почти смирился со своей участью. казалось бы - что может сделать ворона, верно? но такая крупная, жадно блестящая всем своим естеством, щурящая многочисленные зенки, выглядит Шурх не безобиднее голодного аллигатора. резкий выпад - крылья пронзают воздух, и остается ждать, когда будет пронзен не только он. клон щурит один глаз в нежелании смотреть на это, стоя между хищником озлобленным и Гаммой. громкий и гулкий стук тушки о пол. Дельта распахивает глаза удивленно - птица словно не дышит. все глаза прикрыты, тельце с перьями бьет дрожь, слышится почти скулеж. такой, на какой только может быть способна ворона. даже если она уже какое-то время не является обычной вороной. - что случилось? - трепыхается Гамма, делая шаг вперед. - не подходи, - предостерегает его другой срез, руку выставляя в сторону, - я сам. опускается на колени перед бездыханной тушкой и удивленно руку приставляет к мягкой грудине. сердца не слышно. лишь какой-то странный скрежет то ли костей, то ли так звучит выходящий из легких последний воздух. - она... - мертва, - констатирует факт Дельта и поднимается, - сообщи Прайму. думать о произошедшем не хочется. как и оставлять труп, словно тот оживет, в пустой комнате. Гамма дверь раскрывает снова и уходит на поиски Доктора, пока хищные алые глаза Дельты щурятся. мясо не было отравлено, куски были свежими и довольно большими. что могло привести к внезапной гибели? проходит минуты три в положении на полу, после чего клон поднимается, тяжело выдыхая. - дерьмо. и отворачивается от, увы, неудавшегося эксперимента, что скончался после первого же приема пищи. дело ли в новом строении? глаза не просто так появились, это точно не может быть единственным изменением. еще минута, расслабленный Дельта уже тянется, чтобы в коридор выйти, да прохладу на коже ощутить от сквозняка, как слышит шорохи сзади. крутанувшись, глаза сужает, наблюдая за по истине восхищающей картиной - словно волшебная птица, поимевшая шанс на вторую жизнь, ворона расправляет крылья, трещащие не хуже, чем ткань, которую рвешь на лоскуты. перья падают на пол, тушка становится на хлипкие ножки, а потом и вовсе валится вновь. трепыхаясь, как выброшенная на берег рыба, птица машет бесконечно крыльями, словно за что-то ухватиться ими пытается. оперение спадает слишком быстро - прямо с корнями, выпадает из чужого тела. хруст уже напоминает треск ломающихся конечностей, и вдобавок к звуку крылья существа принимаются как-то слишком неестественно выгибаться, вздымаясь и опускаясь, заполняя и комнату, и коридор третьего этажа мерзким скрежетом суставов. буквально на глазах старшего клона новые глаза прорастают из тела, прямиком из тушки, соединяясь в какую-то странную цепь. крылья увеличиваются в размерах, обновляется оперение смоляно-бензиновое, ласкающееся под лучами тусклой лампы. хищник начинает безо всяких сомнений расти в считанные мгновения. в коридоре слышатся неспешные шаги двух персон. не нужно много знать, чтобы угадать сразу - то Гамма с Праймом. Дельта высовывается в коридор и кричит. - быстрее! она растет! удивленных глаз Прайма за маской не видно, но выдает ситуацию лишь открытый взор Гаммы. в нем видится все - непонимание, страх, удивление и восхищение. как любой ученый, он тоже знает, что любой эксперимент имеет подводные камни. но чтобы такие. масштаб проблемы осознается не сразу - на полу одеяло из опавших, как листья по осени, иссиня-черных перьев. хруст доносится такой, что можно подумать о камере пыток. завидев, что еще немного и крыло будет занимать внушительную часть комнаты, Прайм пыхтит. - Дельта, хватай и неси на улицу. живо! ошеломленный таким приказом клона оборачивается с "какого хуя?" во взгляде, но стоит самой сути дойти до рассудка - и, рыча, двигается к исходящейся в трепете, дрожи и агонии птице, пытаясь схватить за крыло. тянет за него, но лишь перья вырывает. - блять. тяжелой становится тушка хищника, и нужно думать усерднее. - я беру тушку, вы хватаете крылья. возражения не принимаются. кивнув почти в унисон, оба клона хватают в руки по вырывающемуся и трепещущему крылу, а сам Дотторе цепко ладонями тельце - уже не такое маленькое, вообще-то - обхватывает, ногтями сдавливая, только б удержать. нести по коридорам с третьего этажа по неудобным лестницам, спотыкаясь, чертыхаясь и матерясь, теряющую перья птицу оказывается ой как непросто. на втором этаже это замечает бета, перехватывая тушку вместо Прайма. у него больше сил, потому нести становится даже проще. открыв входную дверь и выпустив это создание наружу, хотелось бы расслабиться, однако не удается. крылья, воздух прохладный ощутившие, бьются о земь. Гамму сбивает с ног. только сейчас опешивший Доктор вспоминает о своем раннем плане и хлопает себя по карманам в поисках шприца с одной из последних надежд. шприц с транквилизатором. подойти, воткнуть и ввести все до последней капли - не так уж и трудно. ощутившая укол ворона, что уже больше на внушительного андского кондора походит, клюв открывает - а там, помимо привычных представителю ее вида зубов на верхнем небе, клыки прорастают чуть поодаль от краев самого клюва. поражает воображение. Гамма отряхивается, фырча, щуря один глаз и наблюдая за тем, как и остальные, как величественный хищник меньше крыльями трясти начинает, а глаза его немного прикрываются. проходит время, и несмотря на некоторое успокоение Шурха, перья с него сыпаться не перестают. из дома высыпаются на шум и остальные - и теперь за любопытной картиной наблюдают семь живых существ. клоны отходят на безопасное расстояние. ведь сейчас на поляне прямо перед их домом, усыпанной брусчаткой, творится нечто, выходящее за рамки понимания простого обывателя. некогда небольшая птица сейчас возвышается с каждым мгновением. дорожка из оперения под ее огромными лапами, что при желании теперь могут спокойно обхватить любого из клонов за поясницу, тянется и осыпается. проросшие у клюва острые клыки и показывающийся длинный язык - все по лучшим законам жанра, ровно как у "создателя". такой особенностью обладают все клоны Прайма, какое забавное совпадение. крылья, лишь сильнее трансформировавшиеся, разрослись новым оперением, что переливалось из черного на солнце в сине-лиловое, а где-то были даже оттенки желтого. словно на живность вылили несколько канистр бензина, из-за чего та так поблескивает. кинешь спичку - и все взлетит на воздух, а сама птица станет настоящим фениксом во всем ее красе и ужасе. хвост подметает дорожку, еле передвигаясь, как шлейф у невесты. количество ядовито-ярких желтых глаз лишь возросло - теперь из как минимум по два десятка на каждом крыле. разной формы, размера, искривленные и тянущиеся, они прорываются сквозь пух и заманчиво разглядывают все вокруг. стоит немного расправить крыло - и глаза распахиваются, словно в удивлении смеряя все, что попадается под цепкий взор. с двух сторон головы, вдоль по шее, такие же полосы из более густо расположенных органов зрения. желтый белок глаз и красные омуты радужки - очередное забавное сходство с "хозяином". даже когда огромная птица, что с ног до верхушки головы вбирает в себя три человеческих роста, а в размахе крыла все пять или даже шесть, успокаивается, все продолжается так же тихо. никто не произносит ни слова. глаза исполинского существа хлопают поочередно, заставляя заглядеться. бешенство прошло - это видно в каждом движении. и агония больше не бьет по существу набатом. первым голос подает Прайм - он тянет за пазуху в поисках плотной веревки, и находит ее. красный плотный канат, тонкий, но прочный, оказывается в его руках. парой незамысловатых движений он завязывает подобие петли, да руку в нее просовывает. - Шурх? бесстрашно делает несколько шагов навстречу под непонимающие взгляды клонов. Йота прячется за старшим Зетой, явно не желающий оказываться в желудке огромной птицы. остальные лишь стоят поразнь в попытке собственными мозгами пораскинуть и понять, что вообще за внезапный выплеск адреналина случился у нового эксперимента. - надеюсь, тебе стало легче. создается ощущение, что Доктор в принципе знал о возможности чего-то подобного. как ни крути, а предыдущий образец имел примерно такие же проблемы первое время. Дотторе тянет руку спокойно к птице, что склоняет голову для того, чтобы получше разглядеть маленького - в сравнении с ней - человека. слишком спокойно для самовольной птицы склоняется, касаясь клювом чужой маски, словно разглядев в ней сородича, вызывая тихий смех Прайма. - тебе придется потерпеть немного. красной веревкой плотной клюв обматывает, для общей безопасности. Шурх не протестует - лишь глазами хлопает в наблюдении. тем лучше. когда плотно обвязанный клюв хищника позволяет лишь немного приоткрыть, показывая кончик языка и проблеск зубов необычных. - нужно найти тебе новый дом.