a new birdie pet

это заняло достаточно много времени. немногим больше, чем ожидалось. около месяца заняла проектировка вольера, приобретение необходимых материалов, заполнение документов и дума о том, где же расположить жилище для птички. пришлось вырубить еще несколько деревьев для расширения территории под пристанище, своеобразное гнездо. раздумывая о подобном, Доктор иногда зависал в одном интересном раздумье - его питомец будет одинок. слишком большой, чтобы играть с кем-то поменьше на равных. чтобы дотянуться до своих бывших сородичей. слишком устрашающий для других существ, слишком шумный, слишком грозный. чем-то он напоминал самому Прайму себя в самом начале тяжелого пути. оказавшийся один, с какого-то рода травмой внешней, справляться он был вынужден только в одиночку, не смея никого подпустить к себе ближе вытянутой руки. в которой еще движение - и скальпель заблестит. ныне же на месте пустыря, поляны среди леса в трех минутах ходьбы вглубь от порога дома трехэтажного, расцвела стальная клетка. прямоугольной формы, с плотными прутьями приваренными друг к другу. они формировали высокий вольер, а одна из длинных "стен" являлась входом и выходом. покрытие внизу - искусственный газон. хотелось бы что-то более благоприятное, но это придет со временем. сейчас же нужно было просто разместить Шурха, чтобы Гамма больше не был вынужден таскаться с ним. - я считаю, это одно из лучших вложений. если твой питомец, конечно, тоже оценит, - раздается сзади голос Панталоне, и Прайм оборачивается, отвлекаясь от созерцания постройки, - на что я очень надеюсь. - не сомневайся. благодарить он не умеет, да и в клетках сидеть никто не любит, но это куда лучше его нынешнего места обитания. - нынешнего? и где же он? - лучше тебе не знать, - с усмешкой произносит Доктор, - но он в надежных руках. - если в твоих, то не сомневаюсь, - с добродушной улыбкой нетерпения проговорил почти мелодично Регратор. - тогда не сомневайся. остается лишь немного подождать. Гамма должен скоро прийти вместе с птичкой. Шурх не стал ручным, конечно, за все это время, однако утоляемая жажда позволяла держать его в узде. кстати об узде - красная веревка послужила хорошую работу. - Прайм! - снова звучит сзади звонкий детский голосок Йоты, - птичка идет! - самое время, - отзывается Дотторе, смотря на Панталоне и щурясь, - будет вам знакомство. думаю, Шурх тебе понравится. - Шурх? - так ее зовут. - ох... и теперь можно все органы чувств направить на то, что произойдет дальше. издалека слышен шорох крыльев, что бьются о листья деревьев, сбивая хрупкие ветки, придавливая влажный от росы утренней мох. лишь недавно солнце начало занимать свое законное место на небосводе, потому влага стояла и небольшой туман, скользящий по новоиспеченной клетке. хотя презентовать вольер как таковую не хотелось. пусть Шурх и птицей является, а те в клетках живут зачастую, все равно каждый в подчинении Доктора оставался самим собой. со свободой выбора, возможностью провести пару часов на прогулке и всем подобным. громкость передвижения чужого нарастает, уже давит на уши. мельком, краем глаза, Доктор с наслаждением плохо скрываемым смотрит за тем, как привычно прикрытые в милом обрамлении ресниц глаза Панталоне сейчас оглядываются с интересом, словно пытаясь разгадать, увидеть еще до появления. первым из-за деревьев показывается огромное бензиновое крыло, переливающееся блеском под слабыми лучами солнечными, что сквозь листву пробиваются. на губах Регратора застывает какой-то желаемый вопрос. в воздухе зависает, почти из груди вырываясь. и пока не ясно, что за сущность таится за густоватыми деревьями пышными. Йота прижимается сбоку к Панталоне, держась за его руку в перчатке, которую украшают камни драгоценных колец. вывалившийся на поляну из-за деревьев уставший Гамма одним своим видом дал понять, как рад своему освобождению. он потирает шею, вышагивая к клетке и с интересом замок на двери оглядывая, принимаясь открывать и отодвигать, подготавливая для сущности загадочной. следом, преследуемый огромной фигурой, достигающей как минимум половины высоты деревьев стоящих здесь, выходит на поляну Дельта, сжимающий сильно в руке красный канат, что натягивает легко, подзывая птицу поторапливаться. и у той выбора немного - сдавливая под лапами сухие ветви, ломая как слабые кости с недостатком кальция, появляется из-за деревьев обширная исполинская ворона с множеством раскрытых глаз. тишина стоит на поляне, лишь звук движения исполинских крыльев, да тихий скрежет открывающейся клоном двери в "гнездо" прерывают странное умиротворение. никто из клонов и сам Прайм не удивлены появлением зверя чудесного, а вот про Регратора такое сказать сложно. его губы дергаются в крайне заинтересованной улыбке, фиалковая радужка глаз подергивается даже за очками. несмотря на любовь его к расчетам, бумагам и другим аспектам своей работы, эту сущность заинтересованного исследователя не так просто из себя вытащить. Шурх следует по поляне, наклоняясь время от времени. вокруг клюва повязана крепкая веревка яркая, сдерживающая внутри острые клыки, несвойственные даже хищным птицам подобным. почти кожей Дотторе ощущает восхищение рядом стоящего партнера. а тот, в свою очередь, ощущает восхищение маленького клона Йоты под боком, что с ноги на ногу переминается. детское любопытство изумительно. о том, как выгуливать такое создание, сейчас думать не хочется. но знать, что Шурх будет отчасти под контролем в своем убежище, что к нему не смеет сунуться даже отчаянный самоубийца - будь то человек заплутавший или зверь, сбившийся с пути - внушает достаточно спокойствия в рациональный разум Доктора. Гамма до предела вольер открывает, а Дельта, в свою очередь, внутрь ступает, подтягивая и подзывая тихими щелчками исполинскую "птичку", что безо всяких промедлений ступает шаг в шаг. Дотторе выпад делает, приближаясь к вольеру, чтобы из первых рядов буквально наблюдать заточение своего удачного эксперимента. словно узнав его, Шурх глаза щурит, дергая хвостом и голову чуть опуская. - дай мне. заходя следом за Дельтой внутрь вольера, Прайм забирает из его рук веревку. тот лишь кивком мягким следит за таким решением и удаляется из клетки, аккуратно наклоняясь, чтобы о крыло большое не удариться. - сюда, Шурх. и почему-то только сейчас без промедления, выпрямившись сперва, входит птица в клетку. крыльями шелестит, как в знак приветствия. сложно сказать однозначно - есть ли у эксперимента какое-то странное доверие к своему "создателю", однако, даже если понимает минимально, то действует беспрекословно и слишком податливо. может ли дикий зверь приручить другого дикого зверя? ответ показан на поляне на окраине ненужного никому леса вблизи одного из мегаполиса. там, куда без знаний не сунется ни один из живущих и дорожащих собственным существованием в мире. приблизиться - подписать себе смертный договор, что будет вырезан, словно эпитафия, даже без возможности заполнить сперва завещание. следом за головой, внутрь вольера залезают хищные лапы, затем туловище с крыльями, и последней крупицей становится хвост пышный. Доктор, исследующий взглядом каждый из открытых глаз, крепко сжимает на своем запястье подобие поводка. грубовато, за то действенно. нельзя доверять раньше, чем узнаешь все подводные камни такого состояния. уж кому, как не ученому, на собственном опыте ощутившим опасность чрезмерной свободы или заключения, знать такое. Гамма дверь гнезда прикрывает, оставляя щелку для того, чтобы вскоре Прайм мог покинуть жилище чужое - новый дом для объекта изучения - без лишних телодвижений и волнений. а пока... стоя на месте, он тянет руку вверх, к птице, чей вид так сильно вписывается в суть ее создателя. хочется слиться воедино, перенять всю боль, но люди так чрезвычайно слабы, беспомощны и глупы, что позволить себе нельзя. Шурх в ответ собственную голову склоняет, и касается твердым клювом кончиков чужих пальцев, чуть фырча и крылом левым дергая, глаза на нем расправляя. хочет рассмотреть получше? и все же не таким глупым оказывается новый проживающий на территории Доктора результат по началу неудачного эксперимента. судить о странной связи создатель-кукла обычно можно лишь в цирках да кукольных театрах, но удерживая красную нить чужой судьбы, что по щелчку может прерваться, Прайм до мурашек ощущает власть. такую возвышенную, что любой другой сошел бы с ума. любой, но не он. не сейчас. никогда. поглаживая птицу великую по обвязанному клюву, губы Дотторе дергаются в улыбке умиротворенной. все проблемы и трудности, приведшие к результату, того стоили, и даже сомневаться в этом не приходится. шуршит оперением новый питомец, постепенно наземь опускаясь, веером складывая лоснящиеся крылья вокруг себя. словно верный пес, склонивший пред хозяином голову. глаза по очереди прикрываются в немом жесте доверия, каким так быстро прониклось существо. не каждый бы мог так спокойно находиться один на один с ученым, но птице правила не писаны. умиротворение снова заполняет каждый грамм воздуха. - добро пожаловать домой, Шурх.