Обещание большего

      Ночи в Уруке красивы. Густая синева цветет тёплыми золотыми огнями, которые люди зажигают в своих домишках. Маленькие и простые форме, но всё равно очень уютные, они будто жмутся друг к другу, спасаясь от окутавшей мир прохлады. Небо над головой разверзается бездной, полной звезд, и глядя в неё, Фуджимару чуть ли не задыхается от восторга. Такой красоты нет больше нигде. Ни в одной из будущих эпох. Только здесь — на Заре Времён, у истоков человеческой цивилизации, всё кажется таким совершенным.       До того, как стать Королём Магии, мудрый Царь Соломон: сказал «Не говори, отчего это прежние дни были лучше нынешних? Ибо не от мудрости спрашиваешь об этом». Учёные же Халдеи объяснили, что память человека как бы идеализирует прошлое. Лечит, стирает острые углы. Запоминает только хорошее, забывая при этом плохое. Коллективная память Человечества, видимо, обладает тем же свойством. Потому что она идеализировала Урук — своё первое, полузабытое воспоминание. Превратила его чуть ли не в Рай на земле. В прекрасное место, безвозвратно утерянное во мраке ушедших веков. Воплощение того самого счастливого прошлого.       Прежде Фуджимару не понимал этого, но оказавшись здесь — в этой легендарной эпохе, называемой так же Золотым Веком, ощущает всем сердцем. Попасть в Шестую Сингулярность всё равно, что коснуться мечты. Полустёршейся грёзы о недостижимом теперь Идеале. Утопии, которую и воплощает теперь легендарный первый город Урук. В общем-то как и вся Месопотамия в целом.       Нигде, а точнее — никогда больше звёзды над миром не будут такими яркими, воздух — таким чистым, а поджаренная на огне баранина — такой вкусной. Пища Урука это вообще отдельная тема. Вот казалось бы, еда древних людей должна быть грубо приготовленной и невкусной. Однако стоит попробовать только что собранные с грядки, сочные овощи, или масляный пирог, которыми угощает их Сидури, чтобы изменить своё мнение. А пиво? Ни в одной из эпох не было и не будет такого хмельного пива!       Эта мысль вызывает у парня улыбку, заставляя оторвать взгляд от городских огней и вернуться в реальность. Он сидит на поребрике, ограждающим крышу постоялого двора, ставшего их опорным пунктом. Кусочком Халдеи в Уруке. Фуджимару часто приходит сюда перед сном, чтобы полюбоваться красотой мира в начальную его эпоху. Это помогает ему не забыть, что сражается он не ради Великого Приказа или абстрактной идеи спасения Человечества. А чтобы защитить простых людей. Таких, как жители Урука.       Тех, кто каждый просыпается с рассветом, чтобы возделывать поля, пасти овец, лепить изделия из глины и ухаживать за цветами. Несмотря на военное время подданные царя Гильгамеша общаются, веселятся и живут, давая Рицуке причину сражаться.       — Лорд Фуджимару, — громкий девичий возглас разрывает тишину ночи, напоминая Последнему Мастеру, что он не одинок в своей борьбе. Плечом к плечу с ним стоят легендарные герои прошлого (или будущего? ведь для этого времени они ещё даже не рождены) Великий волшебник Мерлин, царь Гильгамеш, которому пока только предстоит стать Королём Героев, царь Леонид и, конечно же, Маш. Его неизменная спутница на протяжении каждого путешествия по Сингулярностям. На их стороне даже Иштар, Богиня Плодородия, неожиданно для всех вставшая на сторону Человечества. А ещё у Рицуки есть его защитница — Ушивакамару.       Лёгкая на помине она вспрыгивает на крышу прямо с улицы, оказываясь на расстоянии вытянутой руки. Чем и заставляет Фуджимару отпрянуть. Резкие появления всё ещё заставляют вздрагивать, хотя сейчас никакой опасности нет и в помине. Наоборот — если где-то в этом времени и есть безопасное место, то рядом с ней. Девушкой-самураем, что замерла перед ним в позе кошки, опираясь о поребрик локтями и коленями и выпятив задницу, едва прикрытую красно-белыми пластинами короткой кусадзури.       Надо сказать, что её откровенно-сексуализированный самурайский наряд — это вообще что-то с чем-то. Исторической достоверности, в нём, конечно, нет никакой, но кому нужна достоверность, если один её вид способен заставить большинство мужчин на поле боя умереть за эту девушку? Фуджимару, вот например, не удаётся избежать её чар. Взгляд его голубых глаз почти против воли задевать пышную для столь стройного тела грудь, прикрытую лишь красно-золотой пластиной сендан-но-ита — слева и белой-золотой кюби-но-ита справа. Вообще-то изначально, они предназначались для защиты уязвимых элементов кирасы-до, но Ушивака, судя по всему, носит их лишь только для красоты. Потому что на ней нет ни нагрудника, который нужно защищать, ни даже сараши под ним. Проклятье, да она расхаживает по Уруку практически голой, всегда, неизменно приковывая к себе взгляды окружающих.       Вид полуобнажённого девичьего тела вызывает прилив крови к щекам. Фуджимару краснеет и отворачивается, пока проказница смотрит на него с сияющей, счастливой улыбкой и задорным блеском в глазах. Выражение её лица кажется игривым, что в сочетании с провокационной позой делает девушку похожей на дикую, камышовую кошку. У неё даже уши и хвост имеются. Роль первых выполняют треугольные накладки, чёрный цвет которых почти сливается с её волосами, придавая Ушиваке сходство с мифической нэко. Что же касается хвоста, то ножны катаны, обтянутые звериной шкурой и торчащие над задом девушки, с успехом имитируют его.       Борясь со смущением, Фуджимару пытается подумать о чём-то отвлечённом, но ожидаемо терпит фиаско. Не так-то просто сохранить самообладание, когда такая девушка смотрит на тебя игриво и, может быть даже чуть лукаво. Заставляя заподозрить, что она не так уж и невинна в вопросах любви, как хочет казаться. Впрочем, даже если это и так, парень готов простить Ушиваке это девичье кокетство. Ведь она красива даже на фоне остальных Слуг, с которыми ему доводилось сталкиваться. Это всё влияние легендарной эпохи, делающей женщин здесь неотразимыми, или же всё проще и красота как всегда кроется в глазах смотрящего?       Между прочим, ещё одна мудрость, изречённая когда-то Царём Соломоном. И пожалуй, Фуджимару склонен с ним согласиться. Ведь причина, по которой он так полюбил Месопотамию, заключается не только в её замечательных людях и том гостеприимстве, которое они оказали ему и его спутнице. Нет, немаловажную роль сыграла и девушка-самурай, признанная величайшим японским полководцем всех времен. Красавица Ушивакамару, приковавшей к себе внимание Рицуки даже до того, как он увидел её в деле.       И сейчас, когда она так непростительно-близко, Фуджимару не может, не обратить внимание на её волосы, которые так привлекли его в первый раз. Длинные и чёрные, они почти касаются ступней и, если бы хозяйка не укротила их, накрывали бы её тело шёлковым плащом. Но Ушивака в первую очередь Слуга, и только потом девушка. Поэтому и свои прямые, красивые локоны собирает в толстый хвост, скреплённый повязкой, украшенной перьями. Спереди же они пострижены короткой, разделённой надвое чёлкой, каждая прядь которой ложится на лоб тонкими полосками, почти касающимися кончиков бровей. Пара прядей подлиннее обрамляют бледное, как у истинной японки, лицо с мелкими азиатскими чертами и сияющими сапфирами глубоких тёмно-синих глаз.       Сейчас они искрятся весельем и игривым вызовом, но Фуджимару отлично помнит, что в битве против Горгоны они отражали жажду крови и гнев, демонстрируя истинную природу Ушивакамару. Сущность воина, умеющего только сражаться. Она определённо не из тех девушек, которые умиляются, увидев целующуюся парочку, и приходят в восторг заметив пёстрокрылую бабочку, порхающую над ярким цветком. Воспитанная как настоящий самурай, она посвятила всю свою жизнь сражениям за идеалы, в которые верила. А после смерти стала Героическим Духом чтобы продолжить защищать тех, кто в этом нуждается. Жителей Уруку, к примеру.       Подобная остро отточенному клинку Ушивакамару одна из самых могущественных Слуг, которых Фуджимару когда-либо видел. Её навыки ближнего боя поражают воображение. Это больше, чем просто фехтование. Это искусство войны. Хрупкая с виду брюнетка нарезает врагов с такой скоростью, что глаз обычного человека попросту не успевает проследить за движением. Всё, что видит Рицука, это внезапные вспышки светлой стали и оставленные ею разрезы на телах противников, открывающие целые фонтаны крови.       Остаётся лишь содрогаться от мысли, через какие ужасные тренировки Ушиваке, пришлось пройти, чтобы достичь таких высот мастерства. Сведения о раннем периоде жизни легендарной воительницы весьма туманны. Ясно одно — ещё ребёнком её забрали от родителей, чтобы вырастить самураем. Её детство прошло в тренировках под руководством Киичи Хогена, обучавшего подопечную Искусствам Тэнгу, и попутно внушившего, что её жизнь ничего не значит. Что она должна лишь служить лорду. И умереть за него.       В результате, Ушивака выросла девушкой, не знающей не то что родительской любви, но даже не способная представить каково это — любить себя. Она не знает ничего, кроме того, как быть самураем. Поэтому собственная жизнь для черноволосой воительницы почти ничего и не значит. Если нужно она с радость отдаст её за Мастера, которому служит в данный момент времени — за него.       Понимание этого наполняет Фуджимару болью. Буквально сводит с ума, потому что он хочет, чтобы Ушивакамару жила, а не умирала, жертвуя собой ради него. Её время ещё не пришло. Впереди красавицу ждёт ещё много битв, которые ей предстоит выиграть. И пусть она слишком дисциплинирована, чтобы веселиться на поле боя как Кецалькоатль, юноша знает — ничто не доставляет ей более глубокого удовольствия, чем острое ощущение риска, знакомое каждому, кто когда-либо обнажал свой клинок. На поле боя Ушивакамару подобна демону. Её спокойное лицо озаряет улыбка, словно говорящая о том, что она веселится больше всех на свете. Битва — её родная стихия. То, чему девушка обучалась всю свою жизнь. То, для чего она буквально была рождена.       При таком характера Ушивакамару должна быть очень серьёзной и даже закрытой особой, но к его удивлению и счастью это не так. Околачиваясь среди боевых товарищей она кажется спокойной и расслабленной. И глубоко наслаждается их компанией. А ещё Ушивака — любительница выпить, как и многие японки. И искренне счастлива, одну за одной опрокидывая кружки урукского пива.       Изучение личности этого необыкновенной особы захватывает. Фуджимару хотел бы узнать больше. Но к сожалению сейчас не время. Героическая Душа подползает практически вплотную к нему и с детской непосредственностью тычется носом в его лицо:       — Что такое? Вам нездоровиться? — спрашивает она, намекая на румянец, прекрасно видимый даже в свете неполной луны.       Фуджимару мямлит что-то в ответ, издавая нечленораздельные звуки и напоминая себе, что Ушивака не может делает это специально. Не может заигрывать с ним и провоцировать, подобно той же Кецалькоатль. Ведь в отличии от битвы, на поле которой она способна в одиночку заменить двадцать человек, в любви эта красавица наивна и безыскусна. Точно так же, как и он. Ну почти.       Когда она в первый раз подсела к нему вот так, Фуджимару от неожиданности с крыши свалился. И от смерти его спасла только безупречная реакция Ушивакамару. Она успела схватить его за руку. Легко и ловко, почти не напрягаясь. А потом мягко отчитала, пока его задница свисала над улицей, а сам он отчаянно цеплялся за поребрик ногами. Сейчас он хотя бы остаётся на месте, пусть и вздрагивает, потревоженный неожиданным вторжением в своё личное пространство. Но хоть капелька пота и скатывается по его виску, Фуджимару всё же собирает достаточно решимости, чтобы натянуто улыбнуться и наконец-то ответить дорогой подруге:       — Нет, я просто рад тебе, Ушивакамару, — он похлопывает по поребрику, и девушка ловко переворачивается, садясь рядом.       Вот эта непосредственность в ней и подкупает. В отличие от других могущественных Слуг, преисполненных чувства собственной важности, Ушивакамару не заносчива. Являющая вероятно, самым известным японским полководцем всех времен, она едва ли считает себя достойной и была потрясена, когда он сказал, что в его время каждый японец знает сказание о ней. Легендарная воительница краснела и хихикала как девчонка, а её синие глаза сияли от восторга, ведь она едва ли впервые в жизни почувствовала себя значимой. Она с трудом поверила, что известна, однако это стало лишь приятным бонусом. Ведь Ушивакамару сражалась и сражается не ради славы и, тем более похвалы. А для того, чтобы защитить тех, кто ей близок. Так же, как и он...       — Я сегодня говорила с Сидури, — бросает брюнетка, беззаботно болтая ногами в воздухе. — Она думает, что у нас свидание.       И вновь синие глаза девушки блестят напротив него, а на нежных щеках вспыхивает румянец, полускрытый игрой лунного света. Она смущена. Он тоже. Щеки аж горят на прохладном воздухе. Впрочем, это скорее от неожиданности, чем от реальной неловкости.       — А что ей ещё думать? Мы всё свободное время проводим вместе, — отвечает Рицука, констатируя то, что им и так известно.       Да, с тех пор как царь Гильгамеш взял их с Маш к себе на службу, они с Ушивакой стали почти неразлучны. Конечно, у каждого есть свои обязанности: она в числе других Слуг, защищает город от полчищ демонических существ, посланных Союзом Трёх Богинь для его уничтожения. Он таскается по всей Месопотамии, выполняя поручения требовательного повелителя Урука. Однако несмотря на занятость, не оставляющую почти ни одной свободной минутки, они всё равно встречаются на этой крыше почти каждую ночь.       Всё начиналось вполне невинно — Ушивака приходила, чтобы расспросить его о себе и Японии. О том, какой стала страна, за которую она сражалась не щадя себя, и что именно простые люди помнят о ней? Фуджимару охотно делился с ней этой информацией, попутно раскрывая себя. Постепенно, фрагментами оговорок они открылись друг другу, осознав насколько в действительности похожи. Девушка, сражавшаяся потому, что желала помогать другим и быть кому-то опорой, и парень, в чьём сердце отразился обессмертивший её подвиг. Фуджимару оказался единственным, кто сумел не просто понять Ушиваку, но разделить её убеждения. Ведь он взвалил на свои плечи Судьбу Человечества, не ради славы или признания, а потому, что не хотел видеть чужих слёз.       Когда девушка поняла, что он мыслят и чувствуют одинаково, она аж просияла от радости. «Лорд Фуджизмару... я так тронута! Ты воистину замечательный человек. Ты понимаешь меня! Какое счастье!» — её улыбка в тот момент казалась почти маниакальной, щёки цвели алым цветом, а глаза горели. В тот раз она здорово напугала его, преклонив перед ним колено со словами клятвы. Глядя на легендарную воительницу прошлого, скромный и не привыкший к почестям парень поначалу не знал поначалу что и делать.       Та ночь стала переломной в их истории. Помогла осознать, что их связывает нечто большее, чем происхождение и взаимный интерес. Что их сердца едины, а мысли текут в одном русле. Видимо случайные встречи и правда не случайны. А иначе как объяснить, что они — дети одной страны, разделённый тысячей лет, встретились и нашли друг друга в ещё более ранней эпохе?       Впрочем, всё это отвлечённая философия, углубляться в которую пристало мудрецам вроде Мерлина и Гильгамеша. Они же не особо об этом задумывались. Просто приняли, как факт. И с тех пор просто наслаждались обществом друг друга, глядя по ночам на звёзды. Было так легко и свободно. Ни непонимания, ни не нужно неловкости. Лишь общность и покой, которого так не хватало.       Чего-то, впрочем, их общению всё же не хватало. Какой-то живости что-ли. Или скорее даже нормальности. Заметив это, Фуджимару решил помочь Ушиваке стать более человечной. Предложил прогуляться по городу и понаблюдать за жизнью обычных людей Урука. Они просто бродили по улицам в сумерках, наблюдая как в окнах домов постепенно загорается свет и, если представлялась возможность, заглядывали в не закрывшиеся ещё лавки. Наблюдая за тем, как девушка перебегает от одного прилавка к другому, чуть ли не заплетаясь в своих же ногах и радуется самым обычным вещам, Фуджимару словно заново открывал для себя этот город. И радовался вместе с ней. А в один из вечеров он купил ей целую охапку орхидей, которые Ушивакамару приняла чуть ли не с благоговением, бережно скользя пальцами по лиловым лепесткам. Красота того спонтанно подаренного букета подчёркивала её собственную. Именно тогда, в сиянием лунного света Рицука впервые по-настоящему разглядел в ней девушку.       Конечно, порой с этой воительницей и её хлещущим через край энтузиазмом было не просто. Спеша успеть всё и сразу за те несколько часов, что оставались между окончанием служебных обязанностей и отходом ко сну,она хватала Рицуку в охапку и тащила с собой, перепрыгивая с крыши на крышу. Оставленному на её милость Последнему Мастеру Человечества не оставалось ничего другого, как мешком болтаться у неё под мышкой, ожидая когда его наконец-то поставят на землю. Нестись сквозь сгущающиеся над Уруком вечерние сумерки было страшновато, но не совсем неприятно. Ведь Ушивакамару так крепко прижимала его к себе...       Во время одного из таких полётов Фуджимару и понял, что относится девушке-самураю не так, как ко всем остальным. Слуги и раньше уже брали его на руки, чтобы транспортировать с места на место. А уж сколько раз это делала его верная защитница Маш не смог бы сосчитать, наверное никто. Однако ничьи прикосновения не вызывали у него того же трепета в сердце, что и крепкие, почти удушающие объятья Ушивакамару. Эти противоречивые, приятные но одновременно и смущающие чувства наверное были любовью.       — Так она права? — напоминает о себе брюнетка. — Это свидание? Извините, я не сильна в таких вещах и плохо понимаю.       — Ничего я тоже, — вздыхает Фуджимару опуская голову и пряча взгляд за свисающими на лоб чёрными волосами. — Я тоже.       Он правда не понимает себя и тех чувств, что зародились в нём за время их экспедиции в Седьмую Сингулярность. Они неуместны, как минимум. На кон поставлено будущее Человечество и он, как Последний Мастер, не может, не имеет права позволять себе отвлекаться. К тому же Ушивакамару — Слуга и исчезнет, когда исполнит то, для чего была призвана. У них нет и не может быть будущего, однако... логика и сухие голые факты резко перестают быть аргументами, когда в дело вмешиваются чувства людей.       — Ну? Так это свидание или нет? — Ушивакамару вновь надвигается на него, почти ликвидируя разрыв между их лицами и под пытливым взглядом её синих глаз юноша не находит сил отрицать. Краснея как рак, он опускает голову ещё ниже и отвечает:       — Свидание... — потому что это правда, чёрт возьми. Что бы там ни говорил ему доктор Романи и, как бы недовольна ни была Маш, Фиджимару не может отрицать перед лицом той, кто фактически посвятила ему свою скорбно-короткую вторую «жизнь».       — Я так рада! — Ушивака хватает его ладонь своими и подносит к лицу, тычась носом о её тыльную сторону. — Нет никого, за кого бы я сражалась лучше, чем за вас. Я горжусь тем, что служу вам. Я горжусь тем, что вы уже сделали, и тем, чего вы пытаетесь достичь. Я ни чем не жалею, лорд Фуджимару, и я... счастлива, что вы сочли меня достойной, чтобы пригласить на свидание.       Она буквально лучится благодарностью, что подобно свету сияет в глазах и лице. Это так приятно и, одновременно, так неловко.       — Ушивака, — он пытается как-то ответить на её признание, подобрать слова. Но в пустую голову не приходит ничего путного.       — Нет! Не перебивайте, — восклицает девушка Самурай, встряхивая его руку. — Меня учили, что я должна быть мечом. Но меч не хочет покоиться в ножнах. Вот так и я, всегда хотела, держала рука, которой я мог доверять. Вы именно такой, лорд Фуджимару.       — То есть... — преодолевая смущение парень заставляет свои губы двигаться, делясь с ней тем, что беспокоило его с самого начала путешествия. А может и раньше, с самого приезда в Халдею. — Тебя тебя не беспокоит, что я не великий полководец?       К его удивлению Ушивакамару смеётся над его словами — заливисто и с искренним весельем, от которого так тепло на душе.       — Нет. Ведь для этого лордам и нужны вассалы! И мне не важно, что вы не можете сражаться наравне со мной и другими. Главное, что вы на моей стороне. Этого достаточно. И даже если я сама не могу рассчитывать на завтра, я могу рассчитывать на вас!       Лицо Ушиваки вновь становится по самурайски бесстрастным. Как будто она опускает забрало шлема, скрывая за ним свои чувства. Но Фуджимару всё равно может видеть их отражение в синих глазах. И прежде, чем девушка решает выпустить его рук, сам хватает её и повторяет жест. Подносит к лицу и касается тыльной стороны. Только не носом, а губами. Как положено в таких случаях.       — Ушивакамару, я... не умею говорить, как ты и мало знаю о чувствах, но... ты была рядом со мной всякий раз, когда я в этом нуждался. С того самого момента, как мы встретились. Ты поклялась, что будешь служить всем своим сердцем и сделала это. Ты заставляешь меня хотеть соответствовать этой службе. Но я не знаю, смогу ли я. Я... не знаю... — произносит черноволосый, делясь с девушкой своим тайными страхами и жгучим стыдом, рождённым из осознания собственной незначительности. Ничтожности.       — Мой господин, — перебивает его Ушивка. — Вам не нужно беспокоиться о том, что бы соответствовать мне. Вы и так уже сделали достаточно. Когда меня призвали сюда, за моей спиной оказался город. Чужой, незнакомый, на три тысячи лет раньше и на два континента дальше. Слишком далёкий, чтобы принадлежать мне. Урук — не храм Курамы, а Вавилон — не Япония. Я была ничем не обязана его стенам, а тем более людям в них. Она не просила, чтобы меня призывали сюда. Не хотела вновь оказаться в этом теле и быть поставленной лицом к лицу против кипящей ненависти смертоносной богини. Я смотрела в титаническое лицо Горгоны, покрытое твёрдой, как камень чешуёй, разлинованной светящимися узорами и окружённое змеями. Встретила леденящий душу взгляд её глаз наполненных, ненавистью, яростью и презрением, и спрашивала себя: что я могу сделать против этого? Как я могу победить воплощённую богиню? И зачем мне вообще пытаться? Не проще ли закрыть глаза и умереть как тогда? За что мне сражаться?       Фуджимару вздрагивает от наплыва неприятных воспоминаний. Горгона... Матерь Змей. Богиня, притворявшаяся Тиамат и управлявшая Союзом от её имени. Непобедимая. Необоримая. Неизбежная. Даже десять тысяч человек, вооружённых мечами и копьями не смогли бы совладать с ней. У Ушивакамару был только один. Да и то он таял, рассыпаясь с каждой уходящей секундой. Тем не менее девушка продолжила наступать. Ярость её непобеждённой души зажгла лезвие. На какой-то миг она стала метеором, вспыхнувшим в затянутом облаками небе. Такой быстрый, что отследить её можно было только по огненному шлейфу за спиной.       Фуджимару мог только смотреть на неё. Его глаза наполнялись слезами, а сердце сжималось в груди — ведь он думал, что видит Ушиваку в последний раз. Но даже думая, что через секунду они расстанутся навсегда, он продолжал смотреть. Не посмел отвести взгляд. Лишь сжал кулак, изо всех сил противостоя ураганным порывам ветра, поднятого взмахами громадных крыльев. Он смотрел, потому что верил в свою героиню. И кто знает, не эта ли вера помогла ей выстоять и одержать верх в битве божественной Горгоной?       — А потом я вспомнила, что за мной стоите вы, — продолжает Ушивака. — Дитя Японии, родившееся через тысячу лет после моей неудачи. Вы тоже ничего не должны были стенам Урука, которые клялись защитить. А его народу и того меньше. И вы тоже не просили, чтобы вас призывали сюда. Но вы сражались вместе со всеми. И вы помнили моё имя. Даже девять веков спустя вы помнили тень этой девушки! Несмотря на то, что я потерпела неудачу и проиграла, упав в позоре на собственный меч вы сказали, что имя Ушивакамару что-то да значит! Представляете, что это для меня? Потому не смейте говорить, что вы недостойны. Никогда!       Возвысив свой голос до крика, Ушивакамару осекается. Её потемневшие от гнева глаза вновь становятся синими, как океан.       — Простите. Это было грубо, — с поклоном просит прощения она. — Не мне учить лорда, как и в каких ситуациях ему вести себя.       Она пытается отстраниться от него и встать на колени, но Фуджимару не даёт. Удерживает рядом с собой. Отказывается выпускать руку, которую Ушивака могла бы отнять у него, если бы захотела. В груди так тесно, что он едва выговаривает слова:       — Нет... твои слова значат для меня не меньше, чем мои для тебя. Я счастливы, что мы встретились и почёл бы за честь... — смущение не позволяет закончить фразу. Но это и не нужно. Девушка понимает его без слов.В её глазах мелькает озорной огонёк. Она хихикает и тянется к нему с поцелуем, который Фуджимару с готовностью принимает. Любовь в эту эпоху проста и естественна. Двоим стоит лишь пожелать друг друга, чтобы для них она стала реальностью. На словах такое положение дел кажется примитивным, почти грубым, но захваченный мощным любовным импульсом парень не ощущает в себе ни животной похоти, ни жажды обладания. Только любовь — желание подарить её и принять в ответ. Поэтому он и касается губ девушки-самурая, что пришла из эпохи, начавшейся и закончившейся задолго до его рождения. Девушки, что поклялась отдать свою жизнь за него и будущее Человечества.       Они оба — дети Японии, её осколки, затерянные в вихре временной бури, но умудрившиеся каким-то чудом отыскать друг друга в начале времён. Быть может это Судьба свела их? Фуджимару очень хочется верить, что так и есть. Но в любом случае это ненадолго. Отношения между Мастерами и Слугами недолговечны и заканчиваются вместе с окончанием Контракта. Ушивака исчезнет, после того, как они закончат здесь. Устранят угрозу. А он — вернётся в Халдею. Их пути разойдутся. Быть может — навсегда. И это грустно до слёз. До комка в горле, до щемящей боли в груди. Но одновременно прекрасно. Потому что делает их любовь по-настоящему драгоценной. Заставляет ценить каждое мгновение, проведённое вместе, а не просто наслаждаться им, как делают простые люди.       Это противоречие, или скорее двойственность жизни, напоминает парню о двух сторонах монеты, или обоюдоостром меч, что поранит тебя какой бы из граней ты ни коснулся. Время летит и ни за что не замедлит свой бег, как бы этого ни хотели люди. А потому и он должен идти в ногу с ним. И ловить каждый момент счастья, отмеренный ему Судьбой. Здесь и сейчас они с Ушивакой живы и могут быть счастливы. Могут любить друг друга и дарить свою любовь. Купаться в ней, как и положено людям Урука. Поэтому он кладёт руку на затылок девушки и притягивает, ощущая её едва прикрытую грудь. Впрочем, Слуга почти мгновенно отодвигается.       Раскрасневшаяся от волнения, задыхающаяся и счастливая она восторженно улыбается ему с ярким блеском в глазах в глазах. Фуджимару так непривычно видеть её такой — растрёпанной и, пожалуй, немного неформальной. Даже её красно-бело-золотой наряд с фиолетовыми рукавами слегка смят. Девушке даже приходится поправить его. Она отодвигается, возясь я ремнями и застёжками брони и непроизвольно (а может и нет) демонстрирует ему участки обнажённого тела. Заставляет буквально разрываться между желанием подсмотреть чтобы увидеть больше и необходимостью повести себя достойно и отвернуться. Остаться джентльменом.       — Когда мы победим... — Ушивака смущена не меньше него и тоже лишается голоса, не в сила говорить о своих чувствах к нему.       — Когда мы победим, — с готовность откликается Фуджимару, касаясь мизинцем мизинц а девушки. — Главное, вернись живой.       — Конечно, лорд Фуджимару, — улыбается в ответ девушка-самурай. — Мы выживем и встретимся вновь. Я позабочусь об этом.       Это, одновременно и обещание жизни и символ чего-то большего, намёк на что был дан в поцелуе, от которого горят их лица.       Сейчас он почти не сомневается, что они встретятся вновь. Ведь их ведёт сама Судьба.