NEVER WANTED TO DANCE!!*

—о, кстати! бяша, ты же вроде в чёрном гараже побывал, да?-вроде самый, что не на есть, обыкновенный вопрос, но игорь, будто увидев что-то невыносимо жуткое, попятился назад. начал по-овечьи блеять. жуть.   —сука, снова..-рома кинул беглый, но многоговорящий взгляд на источник вопроса. этот взгляд, кажется, был страшнее любого маньяка. любой байки про хозяина леса. любого гаража. он прямо говорил, нет, он так и кричал разъяренно «я вскрою тебе брюхо, если сейчас же не съебешься.». всего одного быстрого взгляда хватило, чтобы спросивший тут же скрылся с глаз обоих мальчиков. а рома же кинулся успокаивать друга, обнял одной рукой за плечо, прижал к груди. не сильно, чтобы, во первых, не навредить другу ещё сильнее ненароком, а во вторых, чтобы у этого самого друга не вызвать лишних подозрений.  —тихо, бяш..успокойся, пожалуйста. успокаивать рома никогда никого не умел. никого, кроме самого близкого товарища. для него рома хоть ебало родной матери разобьёт, лишь бы не видеть слез на лице его любимого бяши.  любимого?любимого?любимого?любимого?любимого?любимого?любимого?любимого?любимого?любимого? бяши?бяши?бяши?бяши?бяши?бяши?бяши? тысячи внутренних голосов спрашивали одно и то же. рома только что посчитал бяшу любимым? с чего бы это? сейчас не до этого блять.  сейчас рома готов на все, чтобы успокоить товарища. готов разорвать собственную грудь искусанными ногтями для того, чтобы достать сердце и подарить мальчику рядом. мальчику, который отчаянно, что есть сил жмётся к пятифану. мальчику, чьи слёзы уже давно намочили куртку роме. намочили куртку, но растопили сердце. рома прижимает бяшу к себе обоими руками. прижимает так сильно, как только возможно. плевать на то, что кто-то может пройти мимо, плевать на возможное клеймо педика. если что, рома сам потом вырежет это клеймо на лбу любого, кто осмелится назвать их с бяшей таковыми. вырежет невыносимо острой бабочкой, что по жизни в кармане носит.  —бяшик, я рядом, спокойно..-наклоняясь к уху, почти шепчет хулиган.—хочешь, ко мне заглянем? чаем напою , отогрею.  —х-хочу..-это было единственное, что смог разобрать рома средь блеяния, словно средь жутко громкого белого шума, противно давящего на уши.  —хорошо, пошли, ты успокоился? —д-да, все в порядке, на.. соврать у бяши на этот раз не получилось. совсем не получилось. голос все ещё дрожал, как и сам мальчик в целом. на глазах все ещё виднелись капельки слёзок. приняв четкое решение привести друга к себе, рома, удивительно для него самого, бережно поднял бурята на руки, с лёгкостью донеся его до своего дома.   бурят успел уснуть за это время, видимо сильно плакал.