Утро

Это было чудесное раннее утро. То самое время, когда весь мир просыпается. Проснулись медведи, птицы, рыбы… Адель проснулась. Прошла в кухню — невесомыми, маленькими шажками, словно боясь, что разбудит всё живое в этом мире, (что смогло встать и без её помощи) если начнёт это утро с грохотания. И вот, она наконец дошла до заветного места, нащупала в тёмном-притёмном шкафу книгу рецептов, состоящую наполовину из тектов, написанных от руки, наполовину — из вырезков других книг, обильно политых клеем, словно если бы страницы не были им пропитаны настолько, что слова становятся прозрачными и перестают читаться, этот рецепт ни за что не закрепился бы в книге. Запах старости, клея (!), и возможно, плесени, распространился по кухне, заставив девушку распахнуть окно. Солнце всходило, светило девушке прямо в глаза, отчего мысль о том, что она поспешила и следует обратно его закрыть, начала витать в голове. А когда птицы защебетали прямо над домом, Адель побоялась, что это подставит весь её план, так что захлопнула ставни с ужасно резким звуком. Она посмотрела в сторону спальни, думая, что бы разбудило Находкинса быстрее — простое щебетание птиц или это? К счастью, ничего. Он так же мирно спал, укутываясь и одновременно обнимая одеяло. Девушка подошла к дверному проёму и осмотрелась — двери стояли лишь на входе и перед ванной. Это был первый раз, когда она пожалела об этом, и чтобы попытаться хоть как-то убрать громкость, которая могла бы помешать исполнению её плана, задёрнула тюль в этом проёме. Она была там для красоты и звукоизоляцию сделать, конечно же, не получалось, но почему-то так Адель было спокойней. И так расправившись со штуками, отвлекающими от самого главного и важного на этот момент дела, девушка приступила к нему вновь. Она пролистала всю книгу пару раз, но нашла то, что искала, только в самом конце. «Шарлотка». Адель стала читать, но это давалось ей с трудом. Казалось, что вся книга состояла из вырванных страниц и листков, исписанных одним почерком, и она уже привыклак нему, ведь не раз помогала Уанслеру готовить какие-то шедевры, но именно этот отличался. Буквы слишком длинные, слишком ровные и слишком идеальные, если сравнивать их с теми, какими написаны были все рецепты до этого. Хоть девушка и не придерживалась стереотипов, но в голове у неё точно засело: «Этот почерк — женский». Долорес решила не терять времени и начать делать шарлотку. Всё получалось хорошо, даже слишком — девушка не разлила тесто на себя, как это было однажды, и даже не поцарапалась о венчик, когда начала это всё перемешивать! Казалось, вселенная была на её стороне, она начала пританцовывать под какую-то навязчивую мелодию, когда резала яблоки. Как вдруг насторожилась и подумала, что возможно слишком расслабилась, и что стоит только посмотреть в сторону спальни — парень уже не будет спать. Он будет сидеть, закрывая рот руками, и хихикать, а после того, как поймёт, что его заметили, разведёт руки в стороны, сказав: «Прости уж, но ты такая милая». И она будет выглядеть настолько глупо! Девушка собрала волю в кулак, резко посмотрела в сторону спальни… Всё обошлось. Парень лежал в той же позе, умудрившись забрать себе всё одеяло и всё место на общей кровати. Адель смотрела на него несколько секунд, после чего шёпотом сказала: «Я всё видела, вставай!». Идеальная схема. Если парень спит, то он даже не услышит это, а если проснулся — то этим себя выдаст. Девушка продолжала секунду, две. После чего также вернулась к своим делам и решила больше не танцевать в процессе. Тесто и яблоки уже были расформированы по формочке для пирога, верхняя часть, представляющая из себя такое же тесто в форме решётки — причудливой и извилистой, совсем неровной, также украшало общую картину. Оставался сущий пустяк — поставь эту смесь в духовку и ждать час. Просто предательски долгий час! Адель решила так просто не подчиняться глупым законам выпекания шарлотки, в которых сказано, что за блюдом нужно следить и в случае чего срочно вынимать из духовки. «Этот час нужно провести с максимальной пользой!» — понеслось в голове девушки. Она мечтательно посмотрела в окно. Для этого его всё же нужно было открыть, но Адель перестала бояться впускать в жилище лишние звуки — в конце концов, Уанслер в любом случае может проснуться. В дом повеяло новым ароматами: утренняя свежесть и благоухание цветов удачно смешались с уже царившим в комнате запахами яблок и корицы. Всё это порождало просто идеальное настроение для того, чтобы набрать цветов. Белые ромашки. Белые ромашки. Да, прямо как он обожает! Нахождение и срывание цветов было очень быстрым, настолько, что даже ни один медвежонок не успел подойти, чтобы посмотреть, чем это Адель занимается, и не собирается ли она дать ему зефирку. Придя домой, девушка первым делом спрятала цветы в ящик стола, чтобы потом их подарить Уанслеру, и чтобы он не увидел их, если вдруг проснётся. После того, как девушка положила цветы в своеобразный тайник, она сразу нашла, чем сейчас займёмся… Когда форма для пирога была полностью залита, в миске осталось ещё немножко теста. Адель — не Адель, если бы не попробовала хоть чуть-чуть. И так, взяв полную ложку этой вкусной (наверное, только для неё) смеси, девушка поднесла её ко рту, готовясь съесть, как вдруг почувствовала тяжёлые руки у себя на плечах, отчего она подскочила. Из всех движений получилось лишь положить ложку обратно, и она даже не могла обернуться, чтобы посмотреть, кто стоит за её спиной. Но угадывать тут не пришлось. Находкинс был явно очень горд, что сумел застать девушку врасплох, раззадорившимся голосом он спросил: — Какой же это повод заставил тебя — Он тыкнул девушку в лоб, всё ещё находясь сзади — Беспробудную соню, встать настолько рано? А повода действительно не было. Просто ей захотелось сделать приятно Уанслеру на его языке любви. А это, конечно же, готовка по рецептам из той самой выжженной клеем книги. Девушка на пару секунд забылась, растворяясь в комфорте, витавшем в воздухе, но в итоге повернулась, сказав: — Сюрприз! — И пригрозив при этом пальцем. Это был намёк на то, что если он подсмотрит, что она тут задумала, девушка будет очень-очень зла. Если бы до этого она взяла какой-нибудь половник, эффект был бы более устрашающим, так что на эту явную угрозу Уанслер просто хихикнул. Несколько следующих секунд девушка следила за шарлоткой в духовке, пытаясь через это затемнённое окно разглядеть, не произошло ли с ней что-то плохое. За это время Находкинс успел куда-то уйти, и когда девушка проверила, что дома и поблизости парня точно нет, достала из ящика ромашки, которые выглядели уже изрядно потрёпанными жизнью. Не стоило прятать их в такое место, но кто же знал?! Времени сходить за новыми цветами у девушки точно не было, да и это была не главная её задача. «Может, поставить их в вазу?..» — в доме она была всего одна, полностью стеклянная, и если и удавалось навести какой-то порядок сверху у бутонов, то стебли выглядели просто устрашающе, и также работало наоборот. В итоге, не добившись ничего, Адель решила преподнести цветы Уанслеру так, без всего. И если они ему тоже покажутся ужасными, (а они точно покажутся!), то она их просто выбросит без зазрения совести. С этими мыслями девушка рывком выдернула цветы из вазы, и… Да, аккуратность была совсем ей несвойственна. Ваза полетела на пол, сразу же разлетевшись в щепки. Девушка, с мыслями, что ни одного дня у неё не проходит без неприятностей, собрала осколки и выбросила. Эта ваза была совсем неценная, но девушка посмотрела на то место, где она раньше стояла и отметила, что без неё оно будет пустовать… «Может, цветы хоть пахнут хорошо?..» — девушка уткнулась носом в бутоны, и этот прекрасный запах хоть как-то спасал ситуацию. Ну а когда Адель отстранилась от букета… «А это ещё что такое? Ужас…» — И на последнем слове девушка со страхом посмотрела на духовку, подбежав к ней поближе. Ну конечно. Что же ещё это могло быть! Шарлотка горела, убивая приятный запах, накапливающийся в доме в течении всего дня. Адель быстро достала её, пытаясь остудить и как-то исправить ситуацию. Выход был, по её мнению, только один — обрезать все горелые части. Пирог получился абсолютно неровным, и чтобы попытаться исправить и это, девушка решила вырезать из него сердечко. Вырезать фигуры из еды у неё получалось даже лучше, чем она ожидала, пирог даже получился почти не кривой! Все лишние части девушка просто съела. Не пропадать же добру. В самом конце готовки она выбрала одну из самых красивых тарелок, положив на неё свой шедевр и стала ждать Находкинса. Долго ожидать не пришлось, парень зашёл, даже не обняв Адель, и почему-то стал возиться у кровати. Но это даже к лучшему — изначально ведь предполагалось, что девушка принесёт ему завтрак в постель. Она быстро прошмыгнула в кухню, крикнув, чтобы Уанслер там и оставался. Взяв в одну руку тарелку с шарлоткой, а в другую — цветы, девушка бодро зашагала в сторону спальни. Уанслер был наготове и ждал сюрприз, но почему-то немного нервничал. Не дав парню сказать и слова, Адель сначала дала ему в руки цветы, присев рядом с ним. — Ээ, они немного помятые, я хотела дать их тебе в вазе, но там такая история. — Парень был рад даже этому, и хотел уже что-то сказать, но девушка прервала и его, и себя на полуслове, достав из-за спины тарелку с шарлоткой. — Это я сама приготовила! — Гордо воскликнула девушка, ожидая реакции. Реакция эта не застала селя долго ждать — на глазах Находкинса навернулась слёзы, Адель даже не понимала про какому она поводу, и стараясь его как-то успокоить, спросила обеспокоенным голосом: — Это из-за вазы что ли? Я не хотела!.. Я новую достану, слышишь? — Нет, просто. — Уанслер шмыгнул — Я тебя очень люблю. — Так я тебя тоже! — Она сказала почти криком. — Так что не надо из-за этого плакать. И чтобы полностью его утешить, девушка спонтанно решила его обнять. Парень, этого совсем не ожидавший, упал на кровать, повалив Адель следом. Шарлотка остывала на тумбочке, ромашки рассыпалось где-то по полу, и девушка поняла, что лежат они на чем-то совершенно не мягком. Не сговариваясь, они встали одновременно, Уанслер вытер слёзу и также, пока Адель не успела ничего сказать, достал из-за спины букет. Да, это на нём они лежали. Цветы стоили друг друга — все, и ромашки, и эти ярко-красные маки, были страшно помяты, но это был лишь повод рассмеяться. После всего, Уанслер и Адель съели шарлотку, разделив её пополам. С того романтического утра прошло несколько дней. На том месте, где раньше стояла стеклянная ваза, теперь красуются сухоцветы в рамке. Кошмарно помятые белые ромашки и ужасно неровные красные маки.