Долгожданное воссоединение

Деревья шумно шелестели своей пышной листвой под напором буйного ветра, проспуская через себя редкие солнечные лучики, устилающие широкую песчаную тропинку. Высокая трава наряду с полевыми цветами мирно раскачивалась под такт дуновению, красиво переливаясь росой от недавнего дождика. Бабочки разных цветов и размеров красиво кружились в вальсе между собой, прыгая с одного цветка на другой. Посреди дороги шло двое рослых парней, что нарушали воцарившуюся идиллию природы одним своим присутствием. Прогуливались они в полной тишине, наслаждаясь редкой в эти дни тенью и лёгкой прохладой после непогоды. Юноша, что был чуть ниже своего спутника, но явно шире в плечах, уже во второй раз пытался прикурить сигарету, но все его старания оказывались тщетны — мешал ветер. Он громко цокнул и выругался, привлекая внимание своего друга. Тот же, в свою очередь, был очень долговязый и худой, с глупым выражением лица посматривающий на тщетные попытки своего товарища закурить. Он чуть помешкал, и поставил небольшую плетёную корзинку наземь, подставляя свои длинные ладони к незажённой сигарете, образовывая ими защитный панцирь. После двух резких щелчков зажигалки он видит тление бумаги и замирает, блуждая взглядом по лицу напротив. —Спасиб, Уанс, — коротко говорит низкорослый парень, делая небольшую затяжку и выпускает губящий дым в чистый деревенский воздух. Где-то в кустах зажужжала пчела, явно недовольная внезапным вторжением чужаков в свою тихую гавань. —Ты можешь уже отпустить мою руку, — хмыкнул курящий, но в противовес своим действиям переплёл аккуратные длинные пальцы парня со своими. —Я не дотерплю до дома, Грид, — жалобно хныкнул Уанслер, смотря своими щенячьими глазами на такого желанного сейчас возлюбленного, к которому он не прикасался две недели из-за разлуки. Очень хотелось стащить это глупое зелёное поло с его подтянутого тела, и помять его мягкие, не такие костлявые как у самого Уанслера, изгибы. Хотелось одарить его всеми цветами этого мира и обсыпать комплиментами, исцеловать каждую мелкую ямку на лице и покусать губы. Хотелось… хотелось многого. В особенности хотелось занять привычно-пассивную позицию, и позволять делать все эти вещи с собой. Потому что этого так не хватало. И это нравилось обоим. —Чёрт, детка, не заставляй меня срываться прямо тут, — несдержанно кинул Гридлер, вынимая горящую сигарету из зубов. Он чуть привстал на носочки, и примкнул губами к губам, переминая свободной рукой тёмные волосы Уанслера, когда тот обхватил его лицо своими длинными ладонями, чуть поглаживая щёки любимого большими пальцами. Поцелуй был наполнен щемящей в паху и сердце нежностью, нежностью, которая была не присуща природе Гридлера. Они неспешно переплетали влажные языки в пылком танце, не успевая хватать воздух ртом, растягивали удовольствие как могли. Наслаждались друг другом. Гридлер же в перерывах посасывал губу партнёра и чуть прикусывал острыми клыками, посылая импульсы возбуждения в пах обоим. Возбуждаться из-за поцелуя — странно и стыдно, но это именно то, что всегда происходило между ними. Быть может, на это влияли их недавно начавшиеся отношения и совсем уж редкий петтинг? Уанслер слишком чист, чтобы открыться кому-то так быстро. Но Гридлер — исключение из всех правил. Такой грубый и нетерпеливый, изящный и высокомерный, он становился до ужаса сдержанным рядом с Уанслером, боясь отпугнуть. А послебнему это очень льстило. Он тихо заскулил когда Гридлер принялся вылизывать его непозволительно чувствительную шею, которая враз покрывалась мурашками от малейшего прикосновения к ней. Гридлер втягивал тонкую кожу в рот и игрался с ней зубами, оставляя алеющие следы и отпечатки зубов, вылизывал дёргающийся кадык и ощутимо покусывал его, чувствуя вибрации от мычания Уанслера. Ласкал языком подбородок и возвращался к самой шее, впиваясь в неё словно вампир, готовый выпить всю кровь жертвы до последнего. —Господи, господи… Да, пожалуйста, — несвязно бормотал Уанслер и тихо постанывал, неосознанно тесно прижимая партнёра к своей шее. В паху неприятно жгло и сдавливало, разогревало азарт, делая атмосферу между парнями слишком интимной. Гридлера очень забавляла и возбуждала реакция на стимуляцию эрогенной зоны возлюбленного, который медленно терял голову от обычных ласк на ней. — Блять, ахх! — вскрикнул Уанслер, выглядывая из-под влажных ресниц на смоляную макушку своего партнёра. Тот впился зубами в соблазнительно выпирающую ключицу слишком сильно, превратив планируемый засос в красивый кровоподтёк, из которого маленькими струйками начала стекать алеющая жидкость. —Упс, — невинно хихикнул Гридлер и снова прильнул к шее, вылизывая новую рану. Вместе с тем он кинул тлеющую сигарету себе под ноги и затоптал, которая успела нанести небольшой ущерб его пальцам. Он ухватился двумя руками за пухлые щёчки возлюбленного, бережно сминая их пальцами. Уанслер смотрел на него совершенно затуманенным взглядом из-под влажных пушистых ресниц, а голова его приятно гудела от внимания партнёра. —Какой-то ты подозрительно нежный… — хриплым голосом подметил Уанслер. —Ты не представляешь как я по тебе соскучился, и как же я, блять, задолбался из раза в раз представлять наше воссоединение, — с ноткой гнева пролепетал Гридлер и принялся осыпать искрасневшуюся шею партнёра короткими поцелуями, вновь наблюдая как по ней ползут мурашки. —Понимаю, работа… — печально пролепетал Уанслер и тихо заскулил, когда шальной язык любимого прошёлся по болевшему укусу. —К чёрту работу, — проворчал Гридлер, и недовольно потёрся носом о плечо партнёра, после, поднимая взгляд. Только сейчас Уанслер заметил как сильно выделяются залёгшие синие мешки под глазами на его белоснежной коже, и какая складка образовывается меж чёрных бровей возлюбленного, когда тот их хмурит. — К чёрту всех… Ты выглядишь просто крышесносно, детка. Я больше не могу- Уанслер не дал Гридлеру договорить, заткнув его рот скомканным поцелуем, неспеша сминая его губы своими. Он любил словестную похвалу больше всего на свете, особенно, когда она исходила из уст его возлюбленного. Парню будет очень стыдно признаться в том, что в период разлуки он тихо мычал в подушку, прикусывал руки и стимулировал свой нетерпеливый член, вспоминая все его слова, взгляды, прикосновения. Как же ему было бы сейчас неловко спустить в штаны от одной лишь лести в свой адрес, зайдясь дрожью по всему телу. Поцелуй их начал переростать во что-то привычно дикое: Гридлер рьяно вылизывал рот партнёра, проходился языком по каждому зубу и больно кусал пухлые губы заставляя их кровоточить. Слизывал алую жидкость и вновь сплетал языки, передавая дурманящий вкус железа Уанслеру. Его собственный член неприятно упирался в ткань зелёных плотных брюк и превращался в настоящую проблему, которую он намерен решить незамедлительно. Гридлер недовольно хмыкнул в поцелуй пока возился со своей ширинкой, но вскоре всё же высвободил привставший член, с которого лениво сочился прозрачный предэякулят. Он раздражённо оторвался от поцелуя, давая ошалевшему любовнику момент на передышку, пока сам возился с ремнём на его брюках. —Ты действительно намерен сделать это здесь, — удовлетворительно заключил Уанслер, и захныкал, когда холодные пальцы Гридлера прикоснулись к его разгорячённой плоти. Оба члена беспрепятственно уместились в ладони возлюбленного, который начал водить рукой вверх-вниз, заставляя розовые головки выделять всё больше природной смазки. Уанслер же уложил свою руку на плечо Гридлера, а другую потянул к его покрасневшему от возбуждения члену, взяв ответственность за удовлетворение возлюбленного на себя. Он надрачивал ему в умеренном темпе, намеренно задевал большим пальцем уздечку и бережно поглаживал саму головку, зарывался свободной рукой в чёрные волосы на его голове и вовлекал в короткие поцелуи. Между ними они жадно хватали воздух, Гридлер что-то шептал ему в губы и вновь целовал, ускоряя темп на члене любимого, который подрагивал и громко скулил от активной стимуляции. —Ты просто умница, мой мальчик, кончи для меня, пожалуйста, — горячо прошептал Гридлер своему партнёру прямо в ухо, и прикусил манящую мочку, перекатывая её между зубов. Уанслер окончательно потерял связь с реальностью когда изошёлся судорогой и выгнулся, кончая в ладонь возлюбленному. Гридлер не ушёл далеко: спустя пару мгновений он, скрипя зубами и чуть мыча так же обильно излился. Они оба пытались отдышаться, облокотившись друг на друга и прикрыв глаза. —Как… как ты себя чувствуешь? — чуть запинаясь спросил Уанслер, заглядывая в зелёный омут глаз партнёра, наблюдая за тем как его зрачки расширились. Тот лишь победоносно усмехнулся, оголяя белоснежный ряд своих зубов, и выпрямился, застёгивая молнию на брюках, оставляя вопрос проигнорированным. Уанслер последовал его примеру: не хотелось стоять посреди дороги с высунутым из штанов членом и ссутулой спиной, опираясь на другого такого же чудака. Когда парень застёгивал ремень, то с сожалением заметил то, что шальные капли спермы попали на его чистые серые брюки, которые он стирал буквально вчера, накануне приезда партнёра. —Вот чёрт, — раздражённо зашептал Уанслер, пытаясь оттереть семя с одежды. —А? — Гридлер вопросительно поднял бровь, услышав тихий шёпот, пока с весельем наблюдал за забавными попытками возлюбленного вытереть штанину. —Сигарету, говорю, подними, — хмыкнул Уанслер, и ловко подхватил забытую корзинку с земли, забавляясь тому как быстро лицо Гридлера приобрело крайне недовольное выражение. —Тц, тоже мне, защитник природы тут нашёлся… Когда силуэты двух парней окончательно исчезли за поворотом, на полянке вновь зашелестела листва и засвистел ветер, бабочки вновь принялись прыгать с цветка на цветок — с ромашки на василёк. Птица, что свила гнездо на ветви величественного дуба вспорхнула и улетела, отправиашись искать пропитание для маленьких птенцов. Зажужжала пчела, удовлетворённая обретённой тишиной.